Готовый перевод The Terminally Ill Villain Sponsors My Broken Engagement / Обреченный злодей спонсирует мой разрыв: Глава 20: Подозрение и Сомнение (5)

— ...Ты больше не хочешь возобновить помолвку с Родериком Эвансом?

Лайас посмотрел на меня с искренним удивлением.

Неужели прежняя Дафна так сильно сохла по Родерику, что даже Лайас так реагирует?

В этот момент мне стало по-настоящему жаль Дафну.

«Тем более что Родерик — тот ещё мерзавец, худший из худших».

Конечно, Родерика, которого Дафна в одностороннем порядке преследовала и буквально заставила обручиться, тоже можно было понять.

«Но если ему это так не нравилось, он должен был прямо сказать об этом своей семье и расторгнуть помолвку».

Вместо этого он молчал, ничего не говорил своим родным и постоянно крутил романы с другими леди, заставляя Дафну сгорать от ревности и обиды.

«Если бы Родерик действительно любил Лизе, я бы, наверное, так не злилась».

Кое-как разорвав помолвку с Дафной, Родерик позже влюбляется с первого взгляда в Марию — главную героиню Оригинала, которая прибывает в Столицу.

При этом он начинает избегать Лизе, заявляя ей: «Поскольку после разрыва помолвки прошло совсем мало времени и на нас смотрят люди, давай поговорим об этом позже».

Какое же это было малодушие. Он изменял, но не мог первым заговорить о расставании.

«К тому же, характер у Родерика просто отвратительный».

Да, три страйка — ты аут.

Придя к такому выводу, я ответила Лайасу:

— Разрыв помолвки остаётся в силе. Я больше не люблю Родерика.

— ...Это правда?

— Да. Только оказавшись на пороге смерти, я осознала, что это была не любовь, а лишь глупая одержимость.

— ...

— Я искренне сожалею о своих прошлых поступках.

С этими словами я опустила взгляд.

— Теперь я хочу жить спокойно. Я отказалась от притязаний на место Святой. Я просто... хочу попробовать пожить для самой себя.

— ...

— Если это возможно, — добавила я, заканчивая свою речь, и посмотрела на Лайаса.

Он смотрел на меня с непередаваемым выражением лица.

И его можно было понять.

Дафна была готова на всё ради Родерика, а однажды её даже поймали на попытке отравить Леди Лизе, с которой он был близок. Поверить в такие перемены было нелегко.

— Что ж... У меня нет скрытых мотивов. Я просто хотела сказать, что не собираюсь больше встречаться с Родериком.

Я поспешила сменить тему:

— Так вы исполните мою просьбу?

— ...Обед с детьми.

На мой вопрос Лайас ответил молчанием. В его глазах, так похожих на глаза близнецов, читались колебания и застарелое сожаление.

Я знала причину этих чувств.

Лайас, ссылаясь на постоянную занятость, приставил к детям учителя, который должен был заменить его.

Но к чему это привело? Дети были ранены и пролили немало слёз.

Поэтому теперь ему казалось бесстыдным внезапно проявлять дружелюбие и предлагать совместный обед.

Я осторожно спросила:

— Могу я кое-что уточнить?

— Что именно?

Я замялась, прежде чем произнести:

— ...Вы случайно не вините детей?

— ...Что?

Лицо Лайаса исказилось, будто он не мог поверить своим ушам.

— Как тебе в голову пришла такая мысль? Айлин...

Лайас на мгновение замолчал. Его губы дрогнули, словно ему было трудно произнести это имя.

— ...Потеря её была огромным горем, но я ни разу не винил в этом детей. И никогда не буду.

— Я тоже так думаю.

— Но почему ты вдруг...

— Но дети этого не знают.

— ...!

Мои слова заставили Лайаса вздрогнуть.

— Напротив, они считают, что отец так сильно страдает именно по их вине.

— ...

— С ними всё так же. Дети не считают поступок Ментеса вашей виной.

— ...

— Но они не знают о вашей взаимной привязанности. Потому что никто её не выражал.

Здесь нельзя было никого винить. Просто не хватало общения и времени, чтобы узнать друг друга.

Нет, даже если бы дети винили отца, он всё равно должен был сделать шаг навстречу.

— Кто-то должен сделать первый шаг.

— ...

— И я бы хотела, чтобы этим человеком стали вы, дядя, как взрослый.

После моих слов взгляд Лайаса, полный старых ран, стал глубоким и задумчивым.

Сколько прошло времени? После недолгого молчания он медленно кивнул.

— ...Хорошо. Ты права. Я сделаю так, как ты сказала.

Наконец-то я услышала ответ, которого ждала. Я облегчённо вздохнула.

— Но у меня тоже есть одна просьба. Я хочу, чтобы ты тоже присутствовала на этом обеде.

— А? Я?

От неожиданности мои глаза широко распахнулись.

Лайас был из тех, кто всегда платит по счетам.

Я думала, что он извинился передо мной только потому, что не хотел быть должником, и всё ещё недолюбливает меня. И вдруг он приглашает меня на обед?

Пока я стояла в оцепенении, Лайас нерешительно добавил:

— Конечно, если тебе неприятно...

— Нет. Дело не в этом. Просто... я подумала, уместно ли мне быть на семейном обеде.

— О чём ты?

Лайас посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то нелепость.

— Ты ведь тоже полноправный член семьи Перегрин.

— ...

Такой неожиданный ответ заставил меня лишиться дара речи.

В Оригинале Дафна считала, что её никогда не признавали частью семьи. Что её не любили и всегда игнорировали.

Но Лайас так естественно назвал меня частью семьи Перегрин.

Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть в ответ.

Если подумать, моё присутствие могло бы помочь наладить диалог между отцом и сыновьями.

«Заодно вкусно поем и покажу Лайасу, что Дафна действительно изменилась».

— Когда дата будет определена, я сообщу тебе через слугу.

Это означало, что я могу идти. Я быстро поднялась с места.

Но вдруг остановилась и обернулась к Лайасу.

— Эм, дядя.

Он поднял на меня взгляд.

— Я хотела спросить ещё кое-что.

— Что именно?

— Как вы узнали в тот день, что мы находимся во флигеле?

Лайас нахмурился, не понимая, к чему этот вопрос.

— Ну... мне рассказала Леди Флоа.

— Ах, госпожа Флоа.

— Она сказала, что один слуга видел, как ты ходила в Район Вэйн.

Так и знала. Именно Флоа настучала Лайасу о Ментесе и моих делах.

«И тот слуга тоже нарушил обещание».

Сдерживая подступившее ругательство, я мысленно добавила имя слуги в свою «тетрадь смерти». В этот момент Лайас спросил:

— А зачем ты туда ходила?

— За лекарством.

— Лекарством?

— Да. Мне стало лучше, но я не поправилась окончательно. Подумала, что мне нужно больше лекарств.

Конечно, это была ложь.

Но я не могла признаться, что ходила проверить, годен ли созданный мною антидот, учитывая всё то, что Дафна творила раньше.

В такой ситуации слова о том, что я пошла за лекарством, чтобы выжить, звучали куда убедительнее.

— Я сама не ожидала, что вы ради меня отправитесь даже в Теневой район.

— Это...

Когда я перевела тему на него, Лайас замялся и тихо пробормотал:

— ...Ты не приходила в себя несколько дней. Ни Очищение жреца, ни обычные лекарства не помогали.

Он даже жреца вызывал?

Я широко раскрыла глаза.

Древний род магов Перегрин не ладил с Храмом.

После окончания войны Божественная сила богини со временем ослабевала, и люди всё больше полагались на магическую силу.

Вместе с этим росли масштабы и мощь магов, а влияние и престиж семьи Перегрин естественным образом укреплялись.

Две силы с противоположной природой никак не могли быть в добрых отношениях.

«Хотя сейчас, когда магия действительно необходима, они не проявляют враждебность открыто...»

В любом случае, то, что Перегрины вызвали жреца, означало, что ситуация была крайне серьёзной.

— О... спасибо. Я не знала, что вы даже приглашали жреца.

Я неловко поблагодарила его. В конце концов, моё поведение доставило всем немало хлопот.

— Я сказал это не ради благодарности, — произнёс Лайас, качая головой. — Если действительно благодарна, больше никогда так не делай. ...Никогда.

Его лицо помрачнело. Взгляд, которым он на меня смотрел, принадлежал человеку, не раз пережившему горе.

— Да, я поняла. Больше такого не повторится.

Мне ничего не оставалось, кроме как пообещать это.

Он кивнул, показывая, что разговор окончен. Пора было уходить.

Я поспешно встала. Лайас взял в руки стопку бумаг, лежавших рядом. Похоже, это были документы для Императорского двора по делу Ментеса.

«...Секундочку».

Внезапная мысль заставила меня замереть.

— Дядя, но это всё-таки странно.

Он поднял голову на мой зов.

— Что именно?

— Ментес ведь сам первым вызвался стать учителем близнецов, верно?

— ...Допустим.

— В его дневнике было написано, что он часто посещал Храм. Потому что до сих пор не смог преодолеть детскую травму, нанесённую вами.

— ...

— А Леди Флоа в Храме в основном выслушивала молитвы аристократов.

Флоа была сиротой из Храма и, став взрослой, часто приходила туда заниматься волонтёрством.

Там она выслушивала чужие проблемы, и говорили, что она так хорошо даёт советы, что люди искали именно её, а не жрецов.

Благодаря этому у Флоа было немало знакомых среди аристократии. И я слышала, что эти связи сохранились и по сей день.

— Я имею в виду...

— ...

— Возможно, Леди Флоа знала? Что Ментес испытывал к вам сильное чувство неполноценности.

В этот момент лицо Лайаса окаменело.

Если она всё знала и притворялась неосведомлённой, то она была такой же соучастницей.

Конечно, была высокая вероятность, что она действительно ничего не знала. Ментес был гордым человеком. Такому человеку трудно излить душу даже близкому другу.

Но.

«Ну и что?»

Разве Флоа сама не сеяла подозрения против меня?

Она ударила первой, и я просто плачу ей тем же.

«Я никогда не дам себя в обиду. Особенно когда меня пытаются подставить».

Я мысленно одарила её коварной улыбкой.

http://tl.rulate.ru/book/159096/9811191