Готовый перевод I Fear the Saint / Я боюсь святого: Глава 53. Талантливые кадры исправительного лагеря

Затем старина Боб повёл Листона в тюремные блоки. По радио непрерывно вещали о том, что заключённые лагеря являются искупителями. Бетонные стены камер были испещрены крестами и густо покрыты предсмертными покаянными словами заключённых.

Листон смотрел на тюремные камеры и погрузился в раздумья.

Стоявший рядом начальник лагеря тихо спросил:

— Святой отец, что-то не так?

Листон медленно произнёс:

— Насчёт церковного исправительного лагеря у меня всегда был один вопрос.

Сердце начальника ёкнуло. Он чувствовал, что этот святой опять затевает что-то недоброе, но всё же решился спросить:

— Какой вопрос?

Листон повернулся к нему.

— Почему бы не заставлять монахинь-искупительниц спариваться с заключёнными? За каждого рождённого ребёнка — отсрочка искупления на год. Таким образом, рождённые дети будут нести на себе первородный грех. Мальчики, когда вырастут, отправятся на поле боя, чтобы погибнуть вместе с еретиками и искупить грехи, а девочки останутся для дальнейшего размножения. И с пополнением войск проблем не будет.

???

Начальник лагеря ахнул. В глубине души у него даже возникло желание написать донос в Суд Инквизиции.

«Алло, Инквизиция? Кажется, к вам затесался святой из ада».

— Господин начальник, почему вы молчите? Что-то не так?

Старина Боб поколебался, а затем тактично ответил:

— Честно говоря, я боюсь, что если Суд Инквизиции действительно последует вашему совету, Сатана, проснувшись однажды утром, обнаружит себя в списке благотворителей.

Старина Боб вдруг почувствовал облегчение.

— Кажется, я начинаю понимать, почему в детстве Церковь заставляла нас изучать уроки нравственности и добродетели.

Листон проигнорировал его рассуждения. Осмотрев всё и не найдя ничего подозрительного, он спросил о другом:

— Кстати, господин начальник, вы слышали о штурмовом отряде Смерти?

— Как же не слышать, — старина Боб поднял одежду, обнажив ужасающий шрам на груди, тянувшийся от грудины до самого бока. Вспоминая леденящие душу события на поле боя, он с гордостью произнёс, — в молодости я едва не погиб вместе с одним из их бойцов.

В голосе Листона прозвучало удивление.

— Вы, будучи обычным солдатом, смогли одолеть бойца из отряда Смерти?

— Не стоит меня недооценивать, святой отец. В молодости я добровольно участвовал в программе "Причастие", где мы вкушали плоть и кровь Первохриста. Знаю, вам любопытно, почему я не мутировал в трёх-четырёхметрового гиганта. А всё потому, что мне показалось, будто есть сырую плоть негигиенично, и я тайком поджарил дарованную мне Церковью плоть. В итоге, кроме того, что я стал немного сильнее обычного человека, никаких других изменений не произошло.

— ...

Старина Боб продолжил:

— Еретические твари под покровом ночи атаковали наш командный пункт. Их целью был командир легиона. Когти Тартара едва не разорвали мне горло, но в итоге я размозжил ему голову сапёрной лопаткой. Кстати, святой отец, почему вы вдруг об этом заговорили?

Листон многозначительно произнёс:

— А что, если в донесениях Инквизиции говорится, что в исправительном лагере скрываются члены отряда Смерти?

Выражение лица старины Боба застыло. Это была очень серьёзная угроза безопасности. Он тут же отослал всех остальных и начал расхаживать взад-вперёд, обдумывая, как поступить. Помолчав немного, он серьёзно спросил:

— Святой отец, вы уверены, что в исправительном лагере скрываются члены отряда Смерти?

— Найти его очень просто.

Листон раскрыл начальнику лагеря секрет:

— После завершения обучения членам отряда Смерти ритуально отрезают языки. Они никогда не выдадут изученные секреты, поэтому для общения используют сложную систему жестов.

Однако начальник лагеря, старина Боб, хорошенько всё обдумав, не смог припомнить никого, кто подходил бы под это описание. Он с сомнением спросил:

— Святой отец, а что, если подходящих кандидатов не найдётся?

— Тогда отрежем языки всем заключённым и объявим, что весь лагерь — это шпионы, — небрежно бросил Листон.

— Отрезать языки более чем трёмстам людям... не слишком ли это жестоко?

— Господин начальник, посмотрите на это с другой стороны, — вкрадчиво сказал Листон. — Вы будете убивать не невинных граждан, а потенциальных предателей-еретиков.

— ...

Из громкоговорителей исправительного лагеря раздался голос начальника, призывающий всех заключённых собраться на плацу для инструктажа.

Собравшиеся заключённые с недоумением смотрели на молодое лицо, стоявшее рядом с начальником.

— Не волнуйтесь, я святой, рукоположенный Церковью, — Листон махнул рукой, глядя на испуганные лица толпы, и дружелюбно добавил, — я не такой, как Департамент Добродетели или Суд Инквизиции, которые хватают всех без разбора. Я очень сговорчивый священнослужитель. Даже когда сжигаю еретиков на костре, я заботливо спрашиваю у их родственников, какой степени прожарки они предпочитают.

???

У всех присутствующих заключённых в голове возник один и тот же вопрос. «Простите, святой отец, и это вы называете добротой?»

Листон подошёл к одному из заключённых, покрытому шрамами. Тот смотрел на него с нескрываемым негодованием.

— За что тебя сюда посадили? — спросил Листон.

— Я просто сделал доброе дело — пожертвовал органы для военного госпиталя, а констебль меня за это упёк сюда.

Листон удивился.

— Почему за пожертвование арестовали?

— Откуда мне знать? Другие жертвуют одну почку, и их считают героями, а я первый раз пожертвовал госпиталю Новой Антиохии пять почек, и меня арестовали? — тот выпятил грудь и громко закричал, — я не согласен! Ваша церковная система правосудия прогнила, вы сажаете невиновных!

— ...

Листон больше не обращал на него внимания и перевёл взгляд на следующего — молодого парня с разбитым лицом.

— А тебя за что арестовали?

Молодой человек с возмущением пожаловался:

— За то, что я на улице прямо перед Департаментом Добродетели назвал герцога Константина и Военный совет кучкой безнадёжных идиотов! И Департамент Добродетели арестовал меня за оскорбление главы государства.

Листон приподнял бровь и переспросил:

— Что, считаешь, что Департамент Добродетели тебя несправедливо обвинил?

— Конечно! — возмущённо выругался молодой человек. — Проклятый Департамент Добродетели, они даже не осудили меня за разглашение государственной тайны.

Уголок рта Листона дёрнулся. Да, эти ребята не зря сидят в исправительном лагере. Затем он обратился ко всем:

— А теперь у меня для вас есть хорошая и плохая новость. Какую хотите услышать сначала?

— Давайте хорошую.

— Хорошая новость в том, что герцог Константин собирается на Пасху амнистировать заключённых исправительного лагеря.

Услышав это, большинство вздохнуло с облегчением, многие начали креститься и благодарить Иисуса.

Тут один из заключённых не удержался и спросил:

— А какая плохая новость?

— Плохая новость в том, что вы до Пасхи не доживёте.

http://tl.rulate.ru/book/158951/10131922