Готовый перевод I Fear the Saint / Я боюсь святого: Глава 41. Плоть слаба, да здравствует механическое вознесение!

— Не стоит быть таким прямым.

Уголок рта старика Фальконе дёрнулся. Он отложил свою вересковую трубку и сказал:

— И ещё, я не питаю к вам вражды, господин. Не могли бы вы говорить повежливее и не называть меня старым хрычом?

— Хорошо.

Листон поправил свою невежливую фразу:

— Вы, немолодой хрыч.

— ...

Члены мафии, окружавшие старика Фальконе, не выдержали. Они зашумели, готовясь схватить этих двоих, засунуть в мешки и бросить в реку на корм рыбам.

Но повидавший виды старик Фальконе остался невозмутим. Судя по его многолетнему опыту в криминальном мире, этот парень вполне мог быть избранником какого-нибудь демона.

Он махнул рукой, останавливая своих готовых к действию подчинённых. Старик Фальконе встал и, опираясь на трость, с усмешкой сказал:

— Я и раньше видел таких же самонадеянных юнцов, как ты. Будь то поклоняющиеся демонам монахи-жрецы или фанатичные паломники Церкви, все они думают, что, овладев сверхъестественными силами, могут помыкать обычными людьми. Но всё это — лишь дары ангелов и ада.

С этими словами старик Фальконе закатал рукав, обнажив печать Соломона, и с гордостью заявил:

— Дары рано или поздно заберут обратно. А вот знание алхимии — другое дело. Овладев искусством алхимического синтеза, человек, подобно творцу, может создавать всё, что пожелает.

Листон прервал его:

— Постойте, действительно всё, что пожелает?

— Конечно.

Листон задумался на мгновение и спросил:

— Можно ли уничтожить этот мир?

Старик Фальконе, помявшись, наконец ответил отрицательно:

— ...Нет, нельзя. Может, зададите более реальный вопрос?

Указывая на стоявшего рядом Андрея, Листон спросил:

— Раз уж вы так расхваливаете султанскую алхимию, можете ли вы сделать так, чтобы у члена палаты Андрея в прямой кишке выросли вкусовые рецепторы?

«???»

«Да разве нормальный человек может задать такой вопрос?»

Старик Фальконе побагровел от гнева и выругался:

— ...Я, чёрт возьми, алхимией занимаюсь, а не исполнением желаний!

— И это всё?

Каждое слово Листона било по больному месту.

— А я-то думал, алхимия Джабира — это что-то серьёзное.

Как ярый поклонник алхимии, старик Фальконе не мог позволить никому сомневаться в силе учения Джабира. Он хлопнул в ладоши, и дверь за его спиной открылась, явив Листону тёмную комнату.

Из темноты донёсся металлический скрежет цепей по мраморному полу, а затем перед Листоном постепенно возникла фигура.

Девушка-зверь с головой собаки, шатаясь, вышла из тёмной темницы. Не сделав и двух шагов, она упала, натянутые на её конечностях цепи дёрнулись. Она лишь бормотала одну и ту же фразу:

— Отец... мне так больно...

Старик Фальконе не обратил на неё ни малейшего внимания и с гордостью спросил Листона:

— Знаешь, что это?

— Собакоголовая лоли?

— Какая ещё собакоголовая лоли!

Лицо старика Фальконе помрачнело.

— Это моя приёмная дочь и результат моего первого эксперимента по созданию химеры.

На лице Листона промелькнуло презрение.

— Хотя у каждого свои причуды, я бы всё же посоветовал вам найти священника и изгнать бесов.

— Не торопись, это ещё не всё.

Из-за двери показался второй — гигантский быкоголовый монстр, облачённый в бронзовые доспехи с печатью Соломона. Казалось, его огромное тело насильно втиснули в тесную броню, а полностью закрытый медный шлем криво прикрывал его получеловеческое-полубычье лицо.

По получеловеческому лицу текли две кровавые слезы, а остатки сознания всё ещё твердили злобные проклятия.

Старик Фальконе с гордостью представлял своё творение:

— Это мой учитель алхимии, бежавший сюда из Железнокаменного султаната. Я приютил его, а когда узнал от него все секреты алхимии, превратил его вместе с Причастником в слугу-тарквина.

Андрей нервно сглотнул и с тревогой спросил:

— Что такое слуга-тарквин?

Листон взял слово и пояснил:

— Это искусственное существо, созданное колдунами Джабира, обладающее жизнью и разумом. Живой инструмент алхимика, чьи руки способны на тончайшие манипуляции, превосходящие любого мастера. Он может проникать в химические камеры с экстремальными температурами или ядовитыми парами, чтобы выполнять приказы своего хозяина.

— К сожалению, мои таланты скромны, и я смог использовать этого учителя лишь как материал. А большинство созданных мной слуг обладают низким интеллектом. Те, кто может сосчитать до девяти, уже считаются гениями уровня Евклида.

— Можете посмотреть на это с другой стороны, — подсказал Листон. — По крайней мере, у них нет шансов поддаться искушению и развращению демонами хаоса.

«Значит, ты полжизни изучал алхимию, чтобы создать партию недоделанных огринов?»

Листон почувствовал разочарование.

С грохотом за спиной опустилась огромная железная решётка, отрезав Листону единственный путь к отступлению. Старик Фальконе снял оковы с химер.

— Честно говоря, я ещё не пробовал создавать химеру из избранника демона. Ну что, у вас двоих есть последние слова?

Листон, подумав, спокойно ответил:

— Тогда я дам тебе немного времени. Помолись Иисусу и покайся.

«???»

Старик Фальконе был озадачен. Преимущество явно было на его стороне, но противник вёл себя так, будто собирался лишить его жизни. Старик Фальконе с усмешкой сказал:

— Я, такой неисправимый грешник, буду молиться Иисусу? Он меня и не услышит.

— Нет, ты ошибаешься.

Листон поправил его:

— Он слышит молитвы всех искренне верующих.

— Почему?

— Потому что у Иисуса в руках дыры, он не может заткнуть уши.

— ...

— Честно говоря, я никогда не считал, что синтетическая алхимия Железнокаменного султаната — это правильный путь.

Листон с насмешкой продолжил:

— Будь то созданные в султанате львы Джабира или бронзовые быки, все эти могучие боевые существа не могут избежать судьбы быть пробитыми бронебойным снарядом.

— Чушь, — презрительно бросил старик Фальконе. — Тогда что, по-твоему, правильный путь?

Пол внезапно задрожал. В сером мраморном полу появились трещины, он вздыбился, словно небольшой холм, будто что-то пробивалось из-под земли. Затем из-под земли вырвалось несколько острых шипастых стальных кнутов, а следом за ними из-под земли вырвался огромный железный мех, превосходящий по размерам даже Мех-усыпальницу Отшельника. На груди меха висел перевёрнутый крест, к которому цепями был прикован человек с отрубленными конечностями и мешком на голове. Бесчисленные трубки с химическими реагентами были воткнуты ему в голову, заставляя его издавать мучительные вопли.

Невиданное доселе давление заставило даже повидавшего многое старика Фальконе измениться в лице.

— Что… что это за чертовщина?

Листон, стоя за спиной Адского меха, с холодной усмешкой произнёс:

— Конечно же, плоть слаба, да здравствует механическое вознесение.

...

http://tl.rulate.ru/book/158951/10131908