Готовый перевод Naruto: The Annihilated Uchiha Cares Not for the Greater Good / Наруто: Пепел клана вместо идеалов: Глава 53 «Левый глаз Фугаку»

Тело Данзо отпрянуло в последний миг, но ударная волна всё же подхватила его и швырнула на несколько метров, впечатав с глухим звуком в стену.

Он глухо стонул, по губам скользнула капля крови, однако взгляд оставался холодным и мрачным.

— Стихия Ветра: Вакуумная волна!

Данзо стремительно сложил печати, и из его рта вырвались несколько острых, как бритва, лезвий ветра. Они рассекли воздух и полетели прямо к шее Учихи Ана.

Однако, столкнувшись с доспехами Сусаноо, эти лезвия лишь породили слабые волны чакры и мгновенно рассеялись.

— Бесполезно, Данзо.

Учиха Ан стоял на уровне груди своего Сусаноо, глядя сверху вниз. Голос его звучал ледяно.

— Твоя стихия ветра не в силах пробить мою защиту.

— Видишь? — Продолжил он. — Вот она, сила, которую вы так боялись и жаждали.

— Сила, равная божественной!

Данзо прищурил свой единственный глаз, губы тронула холодная тень усмешки.

— Вот как?

— Думаешь, я не собрал о тебе достаточно сведений? Я был готов.

Не успел он договорить, как земля вокруг вдруг всколыхнулась и стала трескаться. Из тени вырвались десятки ниндзя Корня, складывая печати. На поверхности почвы вспыхнули сложные узоры печатей. Рунные цепи, словно ядовитые змеи, оплели ноги Сусаноо и поползли выше!

— Запечатывающая техника: Цепи Алмазного Запечатывания!

— Запечатывающая техника: Печать Четырёх Символов!

Многочисленные фуиндзюцу одна за другой накрыли Сусаноо, и движения гиганта вдруг замедлились.

В мире шиноби печати занимают особое место: ими можно заключать хвостатых зверей и духов, а потому и с Сусаноо они вполне справедливы.

После гибели клана Узумаки именно Коноха, унаследовавшая их знания, стала деревней, где фуиндзюцу развилось лучше всего.

В отличие от Саске, чьи подвиги описаны в манге, против Ана Данзо был готов заранее – и наличие печатей выглядело закономерно.

Учиха Ан нахмурился, зрачки Мангекё Шарингана закружились быстрее, пытаясь сорвать оковы. Но с разных сторон накатывались новые отряды ниндзя, печати ложились слой за слоем, и цепи чакры опутывали Сусаноо всё плотнее. Некоторое время ему действительно было трудно вырваться.

Многие силы, объединённые вместе, рождают силу страшную – народная истина оказалась верна.

Данзо поднялся. Из-под повязки на правом глазу пробился алый отблеск.

— Сила Учихи всё равно должна принадлежать Конохе!

Ан холодно усмехнулся, в глазах заплескалось неистовство.

— Только этим мусором ты решил меня взять?

Он снял с пояса лекарственную тыкву, сорвал пробку и перевернул сосуд. Из него, шипя, вырвались рои жуков ринкай, густым потоком устремившись к ниндзя, творившим печати.

Но привычно непобедимые жуки на этот раз потерпели неудачу.

Каждый ниндзя достал из-за пазухи флакон и, осушив его содержимое, спокойно встретил волну насекомых. Ринкай отхлынули, оставив людей целыми и невредимыми.

— Хе-хе… — тихо рассмеялся Данзо. — Ещё со дня знакомства с Торуне я приказал втайне разработать средство против его яда.

— Эта отрава сильна, и потому я долго держал зелье в секрете, не раскрыв его никому – даже самому Торуне.

— И, как видно, не зря. Сегодня оно сослужило службу!

— Тьфу, – хмыкнул Ан. — Ты никому не веришь, всегда ждёшь удара в спину. Вот она, Тьма мира шиноби – в чистом виде.

— Ведь ты отлично знал, что Абураме Торуне мучается от яда собственных жуков, что он отчаянно нуждается в принятии товарищей. А ты даже не дал ему шанса стать прежним.

— Интересно, что он подумает, узнай он об этом?

Данзо и бровью не дрогнул.

— Всё, что имеет ниндзя Корня, принадлежит мне. Если кто-то испытывает недовольство – он недостоин звания ниндзя Корня.

Печати продолжали сжимать Сусаноо, но Ан не торопился. Он спокойно вернул жуков обратно в сосуд, потом освободил левую руку из-под плаща с красными облаками. На обнажённом плече под кожей виднелся сомкнутый глаз.

Ан легко коснулся его пальцами и проговорил:

— У других Мангекё открывает боевые додзюцу, а у меня оба – вспомогательные. Ни один не усиливает силу в бою. Вот уж поистине неловко…

— Так что, когда я пробудил их, задумывался – как можно расширить свои возможности и добиться качественного скачка в мощи.

— Сусаноо, конечно, неплохо, но чересчур однообразно. Знаешь, Данзо, я должен поблагодарить тебя за идею.

— Ведь Шаринган не обязательно должен быть только в глазницах или на лбу. Почему бы и не на плече?

— Если уж твоя рука способна использовать глаза Учихи, то почему моя нет?

— И, раз я истинный Учиха, эффект однозначно будет во сто крат сильнее.

С этими словами глаз на его плече распахнулся. В алых зрачках завертелись три томое, сцепившись в сложный шестиугольный узор.

— Эй, Данзо… посмотри на додзюцу «Злобного глаза», левый глаз Фугаку!

— Это та способность, что пробудилась у главы Учиха в миг раскаяния – когда, промедлив с решением, он привёл свой клан к гибели, и, умирая, проклял своё бессилие. Имя этой силы – Такемиказучи!

Не успел он договорить, как небо стремительно потемнело. Грозовые тучи, тяжёлые и плотные, густыми валами стекались со всех сторон, заслоняя дневной свет.

В их глубине сверкала без конца молния – словно в сплетённой сетке метались тысячи змеевидных всполохов.

Вскоре эти потоки сложились в единую форму – гигантского громового дракона, что, зарычав, обрушился вниз.

Волны электричества несли в себе ярость небес: земля плавилась и трескалась, скалы обращались в жидкий камень, а воздух сам электризовался.

Озон щипал ноздри, мельчайшие разряды плясали по полю боя, как живые, преследуя биоэлектричество живых тел – бежать было некуда.

Это была сила, чуждая человеку. Все, кого задела молния, тотчас обугливались, вспыхивая белым светом, и падали мёртвыми, не успев даже вскрикнуть.

Прервалась подача чакры, и рунические цепи, сдерживавшие Сусаноо, треснули и осыпались.

Громовой дракон прорвался сквозь строй ниндзя и кинулся к Данзо.

Увидев приближающийся шторм живого света, Данзо побледнел, отступил и торопливо сложил новые печати.

— Стихия Ветра: Вакуумные волны!

С десяток потоков ветра, заточенных до остроты ножей, вырвались из его рта. Всё, чего они касались – сталь, камень, обломки – мгновенно дробилось в пыль, но при встрече с громовым зверем эти потоки лишь рассыпались, не оставив следа.

Дракон не замедлил ход. Его голова рванулась вниз, неся разрушение.

Данзо не успел сменить печать – молниеносный зверь ударил в него с грохотом. Взрывной рев разорвал землю, тело Данзо покатилось по ней, высекая искры, прорезав чернеющую борозду, и лишь далеко в глубине леса всё стихло.

Деревья на пути превратились в пепел, лес раскололся чёрной просекой, словно молния рассекла саму землю.

Когда пыль осела, на месте Данзо осталась лишь обугленная фигура, покрытая блестящей, как стекло, коркой. Воздух пропитала тошнотворная вонь горелого мяса.

http://tl.rulate.ru/book/158503/9669277