Готовый перевод little bunny, why are your eyes so red? / Маленький зайчик, почему у тебя глазки такие красные?: Том 1. Глава 19

Дни текли своим чередом, а Нэдзуко тренировалась с таким упорством, что Тандзиро порой беспокоился — не слишком ли она себя истощает. Она вставала ещё до рассвета — отжималась, махала мечом, погружала лицо в таз с водой, чтобы тренировать задержку дыхания. А вечерами возвращалась домой вся измотанная и раздражённая, вымотавшись в бесплодных попытках расколоть валун. И даже после этого они сражались до полуночи, скрещивая деревянные клинки, выжимая друг из друга все соки, месяц за месяцем исправляя ошибки и медленно, но верно совершенствуясь.

По мере прогресса Нэдзуко росло и мастерство Тандзиро — он начал использовать ту самую «нитку открытия», пытаясь извлечь из неё максимум, когда она проявлялась. Иногда это помогало ему победить сестру, иногда нет. В конце концов, Нэдзуко превращалась в прекрасную мечницу и сама по себе. Тандзиро не мог не гордиться ею, и по запаху, что порой исходил от Урокодаки, старик тоже ею гордился.

Тандзиро знал, что день, которого он так боялся, уже близок. День, когда Нэдзуко разрубит валун. День, когда её наконец допустят до смертельно опасного Финального Отбора. И тогда его не будет рядом, чтобы защитить её. Тогда их мирная жизнь тренировок на горе Сагири подойдёт к концу, уступив место бесконечной борьбе с демонами, к которой Тандзиро не испытывал ни малейшего энтузиазма. Но это было необходимо, если они хотели достичь своей цели — убить монстра и найти лекарство для Тандзиро. Эта затянувшаяся прелюдия к главному действу их жизни однажды должна была закончиться.

Месяцы текли, а Тандзиро ждал. Времена года сменяли друг друга. Нэдзуко становилась всё сильнее. И когда тот день настал, сестра вернулась домой с самой широкой улыбкой, какую он когда-либо видел, и счастье лилось с неё рекой, когда она обхватила брата в крепких объятиях.

— Получилось, онии-тян! Получилось!

Несмотря на одолевавшую тревогу, Тандзиро не мог не испытывать гордости. Он посмотрел на Урокодаки, стоявшего в дверном проёме. Под запахом гордости от наставника тоже веяло беспокойством. Грудь Тандзиро согрело от мысли, что их учитель так о них заботится. Он подарил Урокодаки благодарную улыбку.

В тот вечер они, как обычно в этом доме по особым случаям, праздновали набэ. Нэдзуко торжественно поблагодарила Урокодаки за всю помощь, оказанную им до сих пор, и с новым рвением принялась за еду. Тандзиро довольствовался тем, что с улыбкой наблюдал, как они едят досыта, — свою порцию крови он принял несколькими днями ранее. Как выяснилось, ему хватало минимальной дозы раз в неделю — меньше заставляло тело требовать полного отключения. Они не проверяли, но Урокодаки предположил, что в случае ранения Тандзиро потребуется больше. «Ещё одна причина не злоупотреблять регенерацией», — подумал Тандзиро. Даже обладая способностью исцеляться от самых тяжёлых ран, ему следовало избегать серьёзных повреждений, чтобы не потерять контроль.

Вечер наполнился теплом и смехом. После ужина Нэдзуко пришлось подстричь волосы — они снова отросли. И даже тогда Тандзиро уловил её задумчивый взгляд на отрезанные пряди, в котором читалось что-то вроде тоски, и на душе у него стало неприятно. Он знал, что Нэдзуко нравились длинные волосы. Надеялся, что скоро она снова отпустит их. Но он подозревал, что за этим скрывается нечто большее, о чём сестра ему не рассказывает, какой-то смысл, который она хранит в глубине души. Тандзиро решил не выпытывать.

Следующее утро наступило слишком быстро, слишком внезапно. И вот Нэдзуко уже собирается отправиться на гору Фудзикасанэ, на Финальный Отбор. Демонический мальчик наблюдал, как сестра облачается в дзинбэй с узором облаков, похожий на тот, что всегда носит Урокодаки, и надевает предохранительную маску в виде лисы, которую наставник вручил ей накануне. Урокодаки сказал, что маска заговорена на защиту от вреда, и Тандзиро от всего сердца надеялся, что заклинание сработает. Всё, чего он хотел, — чтобы сестра вернулась к ним невредимой.

На лице Нэдзуко застыла решимость, в глазах горел знакомый огонь, у пояса был пристёгнут клинок из никкирина — она выглядела настоящей грозной воительницей, и Тандзиро невольно сравнивал её с той, какой она была всего два года назад: хрупкой, нежной, мягкой. В сегодняшней Камадо Нэдзуко не осталось и следа былой мягкости — разве что в улыбке. Она сохранила ту же терпеливую, любящую улыбку, которую Тандзиро так обожал. И эта улыбка играла на её губах сейчас, когда она ласково трепала его по голове, успокаивая.

— Со мной всё будет в порядке, онии-тян. Я пройду Отбор и стану истребительницей демонов. Я сделаю всё, что в моих силах.

Тандзиро медленно кивнул, поправляя складки её кимоно. За прошедшие два года Нэдзуко заметно подросла. Теперь они были почти одного роста, особенно с учётом того, что тело Тандзиро после обращения больше не старело. Ему стало грустно от мысли, что скоро она окончательно перерастёт его.

— До горы Фудзикасанэ далеко, так что я не знаю, когда вернусь. Мне бы хотелось в этом году тоже посмотреть на твою Хиноками Кагура, но если не получится, помолись за мой успех Хиноками-сама, хорошо, онии-тян?

Тандзиро энергично кивнул. Он будет молиться богам сколько потребуется.

— И не увлекайся слишком танцем, онии-тян! Следи за солнцем! Мы же не хотим повторения прошлогоднего инцидента, правда?

Тандзиро смущённо улыбнулся. В прошлый канун Нового года он начал танцевать Хиноками Кагура сразу после заката, как того требовала традиция. К тому времени он уже впитал все формы благодаря спаррингам с Нэдзуко и освоил необходимое дыхание.

Он танцевал часами, настолько погрузившись в транс, что не заметил восхода, и Нэдзуко пришлось накинуть на него плотное одеяло и затащить в дом, чтобы он не сгорел. Было неловко, но он ничего не мог с собой поделать.

Иногда Хиноками Кагура погружала его в состояние, похожее на транс, где не существовало ничего, кроме воображаемого ритма в голове и движений, которые нужно было выполнять. Нэдзуко не могла понять — она никогда не проявляла интереса к изучению танца.

Она не знала, каково это — исполнять его. Тандзиро тоже не мог объяснить эти ощущения. Поэтому в итоге он позволил сестре отчитать себя за безрассудство, покорно кивая каждые несколько секунд.

http://tl.rulate.ru/book/158379/9595371