Готовый перевод Forged in Skyrim / Выкованный в Скайриме: Глава 7. Новый путь

Закончив ковку и закалку всех деталей для странного бура, Йорлунд не спеша приступил к сборке. Его грубые пальцы на удивление ловко управлялись с мелкими шестернями и штифтами. Он пытался через форму лучше понять назначение этого инструмента.

Когда работа была завершена, он взвесил готовое изделие в руке, ощущая его приятную тяжесть. Крутанул рукоять, наблюдая, как заостренный наконечник вращается с глухим, методичным жужжанием. Мастер задумчиво хмыкнул — инженерная мысль мальчишки его явно заинтриговала.

Взяв кусок железного слитка, Йорлунд перенес его на верстак. Надежно закрепив металл на истертом дереве, он приставил острие бура к поверхности. Секунду помедлив, выбирая удобный хват для столь диковинного приспособления, он наконец нашел положение, дающее нужный упор и рычаг.

Затем, со смесью опасения и любопытства, он начал вращать рукоять.

Глаза старого кузнеца расширились. Процесс шел медленно, требуя постоянного давления, но результат был неоспорим. Закаленное стальное сверло вгрызалось в твердое железо, высверливая аккуратное отверстие и выплевывая тонкую стружку. Это ни капли не походило на яростные удары молота по пробою — это было тихое, контролируемое проникновение.

Йорлунд обернулся к Торину. Мальчишка буквально вибрировал на месте. Казалось, он вот-вот сорвется, подскочит и вырвет дрель из рук мастера. Наверное, так бы он и сделал, будь он чуть выше и наглее.

После короткого, но напряженного зрительного контакта Йорлунд нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. Он перестал крутить ручку, и инструмент смолк.

— Отвечай честно, парень, — произнес он низким, серьезным голосом. — Для чего тебе это? Неужто задумал выпотрошить сейф ярла?

Торин замер. И вовсе не из-за обвинения, а от того, как быстро разум старого ремесленника нашел инструменту столь… практичное, хоть и противозаконное применение.

Старик зрит в корень. Похоже, промышленный шпионаж или медвежатничество здесь — первые ассоциации с точным инструментом. Нужно срочно включать режим «святая невинность».

Он выдавил нервный, слегка натянутый смешок.

— Вы шутите, мастер Йорлунд. Стражники сбросят меня в водопад под Драконьим Пределом, едва я приближусь к крепости с подозрительным видом. — Торин откашлялся, принимая вид оскорбленной добродетели. — К тому же, я самый послушный ребенок в Вайтране. Спросите любого в Йоррваскре, вам подтвердят.

Йорлунд долго и подозрительно смотрел на Торина, прищурив глаза.

— Твои речи заставляют меня сомневаться в тебе еще больше, малец… — он замолчал, чувствуя груз ответственности за свое творение. Тяжело вздохнув, кузнец добавил: — Но я положусь на воспитание Кодлака. Знай же: любая беда, которую ты натворишь этой штукой, ляжет пятном на моё и его имя, а не на твоё.

Торин торжественно приложил руку к сердцу.

— Клянусь Божествами, я не стану использовать этот драгоценный инструмент во зло.

Йорлунд лишь пренебрежительно фыркнул.

— Да что ты знаешь о Божествах, молокосос? От тебя всё еще за версту несет козьим молоком.

Суровое лицо кузнеца наконец дрогнуло, сменившись усталой покорностью. Он протянул дрель Торину.

— Живо. Забирай и проваливай, пока я не передумал.

Торину не нужно было повторять дважды. Он с жадностью схватил дрель из рук старого кузнеца, прижимая холодный металл к груди, словно бесценное сокровище.

— Я не предам вашего доверия, обещаю, — произнес он, и его голос внезапно стал тихим и искренним.

Лицо Йорлунда наконец смягчилось, остатки подозрительности сменились своего рода озадаченной, ворчливой симпатией.

— Беги уже. А те штифты, о которых ты просил... сделать их несложно, но чтобы подогнать под твои точные размеры, нужно время, которого у меня сегодня нет.

Этого намека Торину хватило с головой. Он мгновенно развернулся на каблуках и почти сорвался на бег в сторону Йоррваскара. Его короткие ноги так и мелькали, а над плечом пролетело финальное: «Спасибо!», подкрепленное победно вскинутым кулаком с зажатой в нем дрелью.

Йорлунд тяжело и затяжно вздохнул, провожая мальчишку взглядом. Он ощутил странное чувство, будто с его плеч скатился груз, о существовании которого он и не подозревал. Опершись на наковальню, он смотрел на пустое место, где только что стоял ребенок. Кузнец не знал, что готовит будущее для Торина, но в одном он был уверен абсолютно: за этим парнем стоит присматривать, к добру это приведет или к худу.

Прижимая драгоценную дрель к груди, я спустился в жилые помещения Йоррваскара. Мои мысли уже вовсю вертелись вокруг планов по вскрытию бойлерного ядра паука. По пути я проскочил мимо комнаты Тильмы.

Старушка подметала пол и, как обычно, одарила меня своей кроткой улыбкой. Но в этот раз ее улыбка показалась мне какой-то странной… слишком понимающей и чересчур жалостливой.

Не имея ни малейшего желания анализировать женские взгляды — во всяком случае, любые, кроме тех, что касались двемерского паука в моей комнате, — я просто кивнул ей и припустил дальше.

Привычные коридоры пролетели незаметно: мимо тренировочной площадки, мимо закрытых дверей покоев Круга, прямиком к моей двери. Я с азартом распахнул её, подняв дрель как боевое знамя, готовый продолжить деструктивную деятельность...

И застыл.

Все было ровно так, как я оставил. Ну, за исключением одного «дополнения» в лице Кодлака, который сидел на краю моей кровати, сложив мощные руки на груди. Лицо Предвестника было абсолютно непроницаемым.

Я моргнул. Перевел взгляд на полуразобранного двемерского паука, чьи внутренности живописно раскинулись по полу. Снова посмотрел на Кодлака.

Затем я быстро шагнул обратно в коридор и огляделся. Ну конечно. В дальнем конце коридора из-за угла выглядывала голова Тильмы. Наши глаза встретились, и старушка, с видом глубочайшего раскаяния на лице, мгновенно скрылась из виду.

«Ах ты, старая чертовка!» — в ярости подумал я. — «Мало того что ты пеленала меня как буррито, когда я был мелким, так теперь еще и стучишь!»

Тоже мне, хранительница тайн. Похоже, накрылась моя конспирация медным тазом.

Глубоко вдохнув, чтобы унять дрожь, я нацепил свою самую невинную улыбку и повернулся к будущему Предвестнику.

— Старик! — воскликнул я голосом, сочащимся напускным восторгом. — Какая встреча... Какая полная, неожиданная, но чертовски приятная неожиданность!

Кодлак на мое приветствие не ответил. Его взгляд был тверд, как гранит. Вместо слов он просто указал толстым пальцем на дрель, которую я все еще сжимал в руке.

— Что это у тебя, парень?

Я виновато улыбнулся, демонстрируя инструмент:

— Это? Да так, инструмент, который Йорлунд сделал для меня...

Голос Кодлака был сух:

— С какой целью?

Я постарался не сглотнуть комок в горле, указывая дрожащим пальцем на распотрошенного двемерского паука.

— Это чтобы... ну, разобрать эту штуковину.

Морщины на лице Кодлака стали глубже, прорезая каньоны неодобрения.

— И зачем же?

Придав лицу максимально серьезное выражение, я призвал на помощь всю уверенность, на которую был способен.

— Эта машина — чистейшее зло! У неё есть сила искушать людей, завлекая их на сомнительные, темные тропы! — Я понизил голос до заговорщицкого шепота. — Сперва я хотел просто её выбросить, но быстро понял: кто-то другой может найти её и поддаться соблазну её... металлических чар. И тогда... — я сделал драматическую паузу, — ...я решил, что будет лучше разобрать её на мелкие кусочки и закопать каждый по отдельности, чтобы это зло больше никогда и никого не искушало!

Кодлак медленно поднес руку ко лбу и зажмурился, будто его пронзила сильнейшая головная боль.

— Это, — произнес он изможденным голосом, — весьма хитроумно с твоей стороны.

Он открыл глаза и пригвоздил меня взглядом.

— Но не проще ли было просто целиком швырнуть её в Небесную кузницу?

Я открыл рот, чтобы возразить, выдать еще одну порцию оправданий, но слова застряли в горле. Челюсть просто беззвучно двигалась вверх-вниз.
Тут он меня уел. Один — ноль в пользу мудрости предков.

Кодлак медленно поднялся. Его массивная фигура, распрямляясь, словно заслонила свет из дверного проема, нависнув надо мной. Он поднял руку, и я, честно говоря, приготовился к весомому подзатыльнику за вранье. Инстинктивно втянул голову в плечи.

Но удара не последовало. Спустя мгновение я почувствовал, как тяжелая, мозолистая ладонь мягко легла мне на макушку. Кодлак опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его суровость сменилась глубоким, усталым пониманием.

— Не нужно мне лгать, мальчик. — Он помолчал, жестом указывая на двемерского паука. — Если... подобные вещи пробуждают в тебе страсть, я не стану тебе препятствовать.

Я уставился на него, пребывая в полном шоке.

— Вы... не станете?

Кодлак покачал головой.

— Я не претендую на то, чтобы понять твое увлечение этой... железкой, — он кивнул на останки паука. — Но и отрицать его не буду. Страсть мужчины — это его личное дело.

Прежде чем я успел мысленно отпраздновать победу и вручить Кодлаку премию «Лучший приемный отец эры», он продолжил тоном, не терпящим возражений:

— Однако эти изыскания не должны мешать твоему обучению пути воина.

Я в замешательстве почесал в затылке.

— Мое обучение пути воина? Какое еще обучение?

Кодлак улыбнулся, и я готов был поклясться, что в этой улыбке проскользнула едва уловимая нить лукавства.

— То, которое ты начнешь в ближайшее время. — Он твердо ткнул пальцем мне в грудь. — Один из твоих родителей был нордом, и, судя по твоему телосложению, из древнего рода воинов. Эта кровь течет в тебе, это наследие, которое ты несешь.

Он протянул руку и сжал мое плечо — крепко, но не грубо.

— Если не ради себя, не ради Соратников или меня... сделай это, чтобы почтить семью, которую ты потерял. Живи так, чтобы они могли тобой гордиться. Чтобы они могли хвастаться перед героями в Зале Шора тем, что породили тебя на свет.

При этих словах я притих. В памяти мгновенно вспыхнул образ Хельги: с топорами в руках, окровавленная и изможденная после родов, она бросается в свой последний бой.

В прошлой жизни я не был верующим, но в этом мире душа была так же реальна, как воздух, которым я дышал. Боги тоже были реальны. А значит, если легенды не врут, Хельга сейчас действительно в Совнгарде — пирует и сражается... ну, если у богов вообще есть совесть.

Я не был её сыном, не по-настоящему. Я был пришельцем в плоти её ребенка. Но если бы я был им... если бы та душа, что должна была быть здесь, та, за которую она отдала жизнь... она, вероятно, хотела бы того же, чего хотел Кодлак.

Она хотела бы, чтобы её сын был сильным, умел постоять за себя и прожил жизнь, достойную песен. Жизнь, достойную её жертвы.

Я наконец издал долгий, медленный вздох. Груз долга, о котором я не просил, опустился на мои детские плечи. Теперь это было не бремя вины, а бремя уважения.

— Я понимаю.

Лицо Кодлака тут же посветлело, суровые морщины тревоги разгладились, уступая место гордости. Его улыбка стала шире, на этот раз затронув и глаза. Он напоследок крепко хлопнул меня по плечу и поднялся.

— Хорошо, — пробасил он с явным удовлетворением. — Я знаю, ты заставишь нас гордиться тобой, мальчик. И твою старую семью, и Соратников.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Дверь за ним щелкнула, оставив меня в внезапно нахлынувшей тяжелой тишине.

Я долго стоял неподвижно, все еще сжимая в руке холодный металл дрели. Мой взгляд скользнул с её замысловатых, многообещающих форм на разбросанные по полу таинственные детали двемерского паука.

Всего несколько минут назад они казались захватывающей головоломкой, ключом к великим тайнам. Теперь же они выглядели просто кусками железа.

Тяжесть ожиданий Кодлака и призрак жертвы Хельги окутали меня со всех сторон. Мой путь в одно мгновение раздвоился.

Мне нужно время, чтобы подумать. Очень много времени.

http://tl.rulate.ru/book/158229/10713940