Готовый перевод Producer with No Regrets / Продюсер Айдолов. Вперёд, не оглядываясь: Глава 68

Юн Санъёль, продюсер из Success Entertainment.

В прошлой жизни он был для Сонпхиля чуть ли не заклятым врагом. Даже после возвращения в прошлое наладить с ним отношения не удалось, и в итоге Сонпхиль покинул агентство. И всё же, несмотря на их вражду, Сонпхиль многому у него научился.

— Сонпхиль, ты слышал «Next Floor»?

— Да, конечно.

Это был заглавный трек с первого студийного альбома «Chaos», ведущей женской группы крупного агентства KS Энтер.

— Я сегодня раз десять его слушал. Клип просто крышесносный, да? Похоже, они вбухали кучу денег, нашей компании бы тоже…

Юн Санъёль насмешливо цокнул языком. Сонпхиль тут же обиженно умолк.

— Что опять? Я снова сказал что–то не то?

— Придурок. Кроме клипа, ты в самой песне ничего не почувствовал?

— В песне? Ну, в духе KS Энтер, от неё так и несёт деньгами.

— Это? Пф–ха–ха!

Юн Санъёль, улучив момент, от души расхохотался. Сонпхиль на полном серьёзе подумывал, не врезать ли ему.

— Эй. Я тут сделал копию, зацени.

— Убить его, что ли…

— Что?

— Нет–нет. А ты тоже снимаешь треки?

— Ещё как.

Заиграла копия «Next Floor».

Это была инструментальная версия, без вокала.

Лицо Сонпхиля всё больше вытягивалось от изумления.

— Это… что такое?

— Безумие, правда?

— Она что, настолько… пустая?

Трек казался таким насыщенным, а без вокала – что это вообще за дрянь? Основу составляли только бас и барабаны, и лишь изредка вставлялся короткий синтезаторный звук или вокальный сэмпл.

— И девчонки из «Chaos» танцуют под это, попадая в ритм? Да тут и не разобрать, где куплет, а где припев.

— Вот я и говорю – безумие. Этот трек буквально выточен из крови и пота айдолов.

— И ради чего так…

— Видимо, хотели создать трек вне времени. Впечатляет.

Сонпхиль впервые за долгое время слышал, чтобы Юн Санъёль кого–то искренне хвалил.

— Понимаешь, почему это впечатляет?

«Опять начинается», – Сонпхиль вздохнул, позволяя ему похвастаться своими знаниями.

— Дело в том, что…

* *

_

— Все использованные звуки предельно обычные. Трек построен на минимальной обработке этих стандартных звуков. Здесь нет мелодической линии, только бас и барабаны! Иногда для насыщенности используется синтезатор, но очень редко. Поскольку здесь только базовые звуки, эта песня не устареет! Если она выстрелит, то будет на слуху у людей несколько лет, а то и десять!

Хон Гюхон молча теребила губы.

«Он когда-нибудь так горячился?»

Было.

Обычно – когда дело касалось участниц. Когда Сонпхиль предлагал взять Пэк Сольху и Чан Хаян, он говорил с Хон Гюхон в ультимативном тоне. И когда та изображала недовольство, он, словно ребёнок, выпрашивающий что–то у родителя, был готов на всё, лишь бы настоять на своём.

«Неужели эта песня настолько хороша?»

Судя по объяснениям Сонпхиля, так и было. Песня, построенная на базовых звуках. А значит, она не устареет. Но, с другой стороны, это означает, что в ней нет изюминки. Совершенно непонятно, как она будет звучать в итоге. Она казалась просто незаконченной.

— Я понимаю, почему госпожа президент и нуна считают это странным. И ты, Сольха, тоже. Если мелодия – лицо песни, то у этой песни лица нет.

Люди слушают музыку по разным причинам. Но чаще всего их цепляет хорошая мелодия или звучание, и они слушают трек снова и снова. Напевая песню, люди чаще мурлычут мелодию, а не слова. Настолько важна её роль.

Если сравнивать с человеком, то это лицо. Как при первой встрече мы смотрим на лицо и составляем своё мнение – симпатия или антипатия, – так и у песни первое впечатление создаётся мелодией.

— Но отказ от мелодии даёт другое преимущество. Если мы решимся использовать этот трек – а я очень хочу его использовать, – потребуется вера.

— Какая вера?

— Вера в наших участниц.

Услышав упоминание о себе, девушки удивлённо переглянулись.

— Эту песню наполнят исключительно краски самих участниц. Её нельзя использовать, если нет абсолютной веры в их потенциал.

У неё нет лица – мелодии. А значит, её лицом станут только голоса и вокал участниц. Трек, который не посмеешь взять, не будучи абсолютно уверенным в способностях группы.

— Джиым.

— Да–да.

— Вы сказали, что не хотели представлять нам эту песню. Почему?

Чон Джиым молчал. Ему было трудно сказать. Нет, он просто не мог. Ведь они наверняка бы обиделись, узнав причину.

— Кажется, я понимаю. Потому что не были уверены, что мы сможем её осилить, – сказал Сонпхиль. — Ведь без индивидуальности и харизмы уровня топ–айдолов эту песню не наполнить. И без поддержки крупного агентства её потенциал не раскрыть. Верно?

Он попал в самую точку. Чон Джиым молча кивнул.

— Но я верю. Верю, что наши девочки справятся. Поэтому я очень хочу использовать эту песню.

В переговорной повисла долгая тишина. Хон Гюхон, не моргая, смотрела на Сонпхиля. Тот встретил её взгляд, не собираясь уступать.

Наконец Хон Гюхон устало произнесла:

— …Директор Пак.

— Да, – решительно ответил Сонпхиль.

Эта песня Чон Джиыма опередила своё время на несколько лет. Если грамотно её адаптировать, она может стать настоящим хитом. Казалось, дебютная песня участниц должна быть именно такой – и никакой другой. Интуиция, пересилившая все рациональные доводы, дала Сонпхилю эту уверенность. Он был готов убеждать Хон Гюхон, что бы она ни сказала.

— Сначала верни ему ноутбук.

— …А.

Сонпхиль неловко вернул ноутбук Чон Джиыму. Хон Гюхон подошла к композитору и протянула руку для рукопожатия. Разница в росте составляла сантиметров тридцать, так что ей пришлось задрать голову до боли в шее.

— Господин Джиым. Спасибо за ваш труд сегодня.

— Да–а…

— А теперь вы, – обратилась она к девушкам, и те тут же подобрались. — Ещё раз подслушаете совещание или появитесь здесь – я вам устрою. Поняли?

— Да! — хором ответили они.

— Совещание продолжим чуть позже. Атмосфера уже не та. Отдохните и возвращайтесь.

*

_

Сонпхиль и Сон Хебин вышли из переговорной, чтобы передохнуть. Хон Гюхон и Хан Гуин, напротив, остались.

— Директор Хан.

— Да.

— Какие у тебя впечатления от этой песни? Нет, не впечатления, а… хоть какие–то мысли?

— Она пресная.

— Верно. Пресная, – согласилась Хон Гюхон. — Песня, в которой только бас и барабаны? Даже в драм–н–бейсе, где бас и барабаны – основа, всё не так. Что это, попытка выразить минимализм в музыке? Честно говоря, смахивало на творение какого–то псевдоинтеллектуала с претензией на искусство.

— Но создал её Чон Джиым, – продолжила она. — Говорят, он как «призрачный» композитор приложил руку ко многим песням, среди которых было немало хитов. Когда я впервые это услышала, то сочла хвастовством. Но, увидев, как он за несколько минут в точности снял трек, пришлось поверить, что это правда.

— Если Чон Джиым действительно участвовал как «призрак» в создании стольких хитов, то он настоящий. Настоящий гений. Не знаю, где, в какой части и насколько он был задействован, но раз его привлекали, значит, у него есть талант.

— Согласен, – кивнул Хан Гуин.

— …Директор Хан.

— Да.

— Ты веришь чутью директора Пака?

— До сих пор я всегда ему верил.

— А в этот раз?

Хан Гуин едва заметно улыбнулся.

— Не знаю. Это слишком важное решение. Я человек нерешительный. Как только песня будет утверждена, пути назад уже не будет.

— Знаешь, я… честно говоря, после слов директора Пака я склоняюсь к его мнению. Но мне страшно. Эта песня – чистый лист. И на этом листе мы можем рисовать только красками наших девочек, но я не знаю, что из этого выйдет.

— Любому было бы страшно. Когда на кону такие деньги.

Слово «страшно» не было преувеличением. Сердце Хон Гюхон колотилось, словно она столкнулась с диким зверем. Когда пришло время по–настоящему выбрать песню и готовить дебют, она почувствовала себя так, будто висит над пропастью.

«Отец, братья, сёстры… на моём месте они бы, наверное, и глазом не моргнули?» Они ведь оперируют совсем другими суммами.

— Они тоже через это прошли, – тихо сказал Хан Гуин.

— …Верно. Директор Хан, если мы начнём подготовку к дебюту, сколько примерно денег нам понадобится?

— По самым скромным подсчётам, более пятисот миллионов вон.

Более пятисот миллионов, и это по скромным подсчётам. «Поставить пятьсот миллионов на одну эту песню», – Хон Гюхон погрузилась в раздумья. Нет, это было ближе к панике. Под тяжестью этой суммы в её сознании всплыл вопрос: «Смогу ли я вложить пятьсот миллионов, полагаясь только на веру в наших девочек?»

Песня Чон Джиыма – чистый лист. Его можно заполнить только красками участниц. Песня, которую можно использовать, только безгранично им доверяя. Но может ли она доверять им настолько? Доверяет ли?…

— Гуин.

— Да?

— Что, если мы и в этот раз провалимся?

Хан Гуин сел рядом и взял её за руку. Хон Гюхон сжала его ладонь, отчаянно ища тепла.

— Ты справишься.

*

— Тебе надо не в агентстве работать, а в маркетинговую компанию идти. Презентация была просто отпад, – съязвила Сон Хебин.

_

— Не смейся, – Сонпхиль смущённо стряхнул пепел с сигареты.

— Я не смеюсь, серьёзно! Когда самооценка упадёт, просто вспоминай сегодняшний день. Это, наверное, был твой звёздный час.

Сонпхиль и сам знал свой характер. Стоило ему на чём–то зациклиться, как его тут же заносило. Так было и с гневом, и с печалью, и с любовью, и с радостью. И в этот раз произошло то же самое.

— Нуна, а ты что думаешь об этой песне?

— А что тут думать? Надо отдать её автору текстов, хореографу, записать, а потом уже смотреть на результат. Кого в нашей стране ни спроси – все так ответят. Если только ты не человек с чётким видением.

Эта песня – как закрытая коробка. Никто не знает, что внутри. Откроешь – и узнаешь: сокровище там или мусор. Цена за то, чтобы её открыть, – сотни миллионов вон. А ценность содержимого определяется потенциалом участниц.

— Значит, азартная игра?

— Для тебя – нет. Ты ведь уверен, – Сон Хебин, откашлявшись, спародировала его голос: — «Я верю. Верю, что девочки справятся».

— Прекрати…

— «Поэтому я хочу использовать эту песню! Я верю в девочееееек!»

— Да хватит уже!

— Пф–ха–ха–ха! Да сколько у тебя вообще постыдных моментов в биографии? С тобой точно не соскучишься.

Сонпхиль яростно затушил сигарету, и они вернулись в офис.

— Наш Сонпхиль – настоящий мужик, а? Ни шагу назад. Я так тобой горжусь. У кого ты учился? Кто тебя так хорошо натаскал в менеджерском деле?

— Эх… У тебя и научился. Смотрел, как ты наезжаешь на персонал, и учился.

— А–ха–ха! Значит, это я виновата! Кстати, ты видел, какими глазами на тебя смотрели девочки, когда ты это сказал?

— Что сказал?

— «Я верю в девочеееек…!»

— Да прекрати, умоляю. Я и сам знаю, что ляпнул глупость.

— Кх–кх, так ты видел их или нет?

— Не видел. Я смотрел на госпожу президента.

— А у них у всех в глазах сердечки были, серьёзно!

«Опять преувеличивает, чтобы подразнить…»

* *

http://tl.rulate.ru/book/157827/9455950