Готовый перевод Producer with No Regrets / Продюсер Айдолов. Вперёд, не оглядываясь: Глава 47

— …Нет, Хаян, ты тоже иди сюда.

— Есть.

Троица выстроилась в ряд перед Пэк Сольхой.

Пэк Сольха откинула волосы назад.

— Мне было стыдно. А вам нет?

Вопрос прозвучал как требование разделить ее чувства.

Честно говоря, Рика и Чо Ара стыда не испытывали. У них была всего неделя, к тому же нужно было придумать оригинальную хореографию, так что заминки были вполне естественны.

Но вслух этого никто не произнес.

— Стыдно, – одна лишь Чан Хаян согласилась с Пэк Сольхой.

Та с кислой миной кивнула. Она и не ждала ответа.

— Так и должно быть. Даже если времени на подготовку было мало, стыдиться – это правильно. Впрочем, разве его было мало? Вы же за день можете снять всю хореографию. И передвижения по сцене запоминаете с первого раза.

Чан Хаян восхищенно захлопала огромными глазами. Пэк Сольха старалась не встречаться с ней взглядом.

— Не считая времени на постановку, у нас оставалось три дня, верно? И если результат таков… это просто катастрофа. Но. Но я не думаю, что дело в вашей нехватке таланта. Это моя вина.

Рика и Чо Ара, до этого стоявшие с опущенными головами, резко вскинули их. Услышав, что Пэк Сольха винит себя, они похолодели. Все негласно признавали в ней лидера. На нее полагались – как на лидера, как на человека, как на учителя.

И вот эта самая Пэк Сольха говорит, что виновата она.

— Н–нет, учитель. Это я виновата…

Рика тут же расплакалась. Чо Ара молча сцепила руки.

— Я тоже виновата.

А Чан Хаян действительно была виновата. Пэк Сольха молилась, чтобы та не встревала. Критиковать Чан Хаян – значило бы рубить с плеча жестокую правду… Обрушивать критику на человека, который и так старается до смерти, – это уже настоящее насилие.

Понимала это Чан Хаян или нет, но извинялась она совершенно искренне.

— Я с самого начала все неправильно спланировала. Хореографию, перемещения, распределение партий – я все переделаю. Так не пойдет. Я слишком поторопилась.

— Но если сейчас все менять, будет еще труднее…

Пэк Сольха заставила Чо Ару замолчать одним лишь испепеляющим взглядом.

«Нынешняя хореография – лучшая», – подавила возражение Чо Ара. Перед таким напором Пэк Сольхи спорить не хватило духу. И дело было не только в том, что она старше. Пэк Сольха была единственным человеком, с которым Сонпхиль говорил на «вы». Это означало, что он уважал ее как равную.

До сих пор Сонпхиль поддерживал ее авторитет, обращаясь с ней немного сухо и официально. И это давало свои плоды. Теперь слова Пэк Сольхи воспринимались почти как слова самого Сонпхиля.

— Теперь все будет так, как я скажу. Сегодняшний отдых отменяется, репетируем до ночи. Ясно?

— Да.

— Да…

— Есть.

Режим диктатуры активирован.

* *

_

— Намного лучше.

Еженедельная оценка, вторая неделя. Сон Хебин не могла не восхититься выступлением, которое разительно отличалось от предыдущего.

— Ты лично их наставлял?

— Нет. Просто передал Сольхе свои замечания.

— Правда?

— Это твоя заслуга. Ты метко подметила все слабости.

— Ай–ай, наш Сонпхиль и говорить красиво умеет. Кто тебя таким вежливым воспитал, а? Кто научил? Молодец, просто молодец.

Сонпхиль затрясся от сдерживаемого гнева, а Сон Хебин лишь разразилась вульгарным смехом.

Перестав смеяться, она с гордостью сказала:

— А у Сольхи талант. Ей одно скажешь – она десять поймет.

Пэк Сольха и сама была этим удивлена. Она обладала выдающейся способностью к постановке выступлений, инстинктивно чувствовала, как раскрыть артиста на сцене, как сделать хореографию гармоничной. Этот навык появился благодаря бесчисленным часам, потраченным на копирование танцев айдолов. Рика и Чо Ара тоже немало танцевали, но они не копировали чужие постановки с таким усердием, как Пэк Сольха.

— Хотя местами, кажется, я понимаю, откуда что позаимствовано.

— Это да.

Огорчало лишь то, что некоторые части вредили оригинальности номера. Пэк Сольха с начальной школы выучила столько танцев, что дошла до стадии, когда уже не помнила, что и откуда взято. Все казалось одним и тем же. Иногда она даже принимала существующую хореографию за собственное творение.

— Скажешь ей исправить?

— Нет.

Да и где в этом мире найти нечто абсолютно оригинальное? Требовать от них сейчас творческого прорыва – это уже слишком. На данном этапе этого более чем достаточно.

— Путь еще долгий, конечно. Но если так пойдет и дальше, через две недели они изменятся до неузнаваемости.

— Угу. Очень жаль. Как было бы здорово, если бы эта песня принадлежала им.

Он не видел выступления EMC, и оттого это желание становилось лишь острее. Может, Garo Entertainment стоит просто доработать хореографию и выпустить законченную версию? Он понимал, что это пустые мечты, но, представив такое, невольно улыбался.

— Нельзя зариться на чужой пирог. Наши девочки напишут песню еще лучше.

«oh my own» – прощальная и самая совершенная работа EMC. Они были из агентства, ориентированного на артистов–творцов, поэтому учились писать музыку еще со времен стажерства. И «oh my own» они создали на пике своего мастерства. Целью Сонпхиля было довести участниц до уровня, когда они смогут превзойти «oh my own».

— «Наши девочки», пха–ха! Да кто–то подумает, что ты их сам в муках рожал.

— Ты же сама меня называешь «наш Сонпхиль».

— Это потому, что ты милый, дурачок. Внешность изменилась, а характер остался прежним, наш Сонпхиль.

— Хватит обращаться со мной как с ребенком.

Разговор иссяк. Хан Гуин, до этого сидевший недвижно, как каменное изваяние, наконец смог вставить слово.

— Прошу прощения, я хотел бы спросить. Ежемесячная оценка тоже будет проходить здесь?

— Я бы предложил арендовать на время сцену небольшого театра.

Репетиционный зал и сцена – совершенно разные пространства. Одно дело – смотреть на танец в замкнутом помещении, и совсем другое – на открытой сцене. Ощущения совершенно иные. Привычные стены зала дают чувство защищенности. Лишившись его, выступление может оказаться куда хуже, чем можно было ожидать.

— Понимаю. Не знаю, найдется ли место, которое можно арендовать всего на час.

— Я поищу.

— Нет–нет. Я сам сейчас же начну обзванивать. А вы продолжайте беседу.

Хан Гуину не хватало знаний и чутья в сценических вопросах, поэтому он старался не участвовать в обсуждении. Как только разговор о выступлении закончился, он поспешил покинуть зал, чтобы заняться другими делами. Эта тактичность вызывала одновременно благодарность и сожаление.

— У господина директора Хана наверняка тоже есть свое мнение.

— Со временем он во всем разберется. Ему только–только начало становиться интересно.

— Ах, да. Сонпхиль, мне кажется, приглашение придет недели через две.

— Уже? Ты же говорила, через месяц–другой?

— Похоже, все будет немного быстрее.

— …Сразу уедешь, как только получишь?

— Наверное.

— Позвони перед отъездом.

— И это все? Разве ты не должен устроить мне роскошные проводы?

— А тебе что, больше не у кого напроситься на угощение?

— А кому еще я расскажу, что уезжаю учиться за границу?

— А…

Что ж, тогда ничего не поделаешь.

— Придумай, чего хочешь.

— Совсем взрослый стал, наш Сонпхиль.

— И еще. Когда вернешься, свяжись со мной. Если все еще захочешь работать в нашей компании.

— Что? А если не захочу, то и не звонить?

— …Просто позвони, когда вернешься в Корею.

Сон Хебин игриво погладила Сонпхиля по плечу.

— В этот раз плакать не будешь?

— Я же просил не напоминать об этом!

*

_

Завтра – долгожданная ежемесячная оценка.

Сонпхиль направился в кабинет президента, чтобы еще раз напомнить об этом Хон Гюхон. Внутри никого не было. Он уже собирался уходить, но его остановила мысль:

«Почему бы просто не подождать здесь?»

Возможно, Хон Гюхон просто вышла в уборную.

Сонпхиль сел в кресло напротив ее стола. Только сейчас он заметил, какой властной была сама обстановка в кабинете. Все было устроено так, чтобы посетитель прошел через весь кабинет и сел прямо перед президентом. Иерархия выстраивалась с первого же шага.

«Чем госпожа президент занимается здесь целыми днями?»

Сонпхиль и Хан Гуин, положим, занимались девочками, но что в этом кабинете делала Хон Гюхон? Группа еще не выступала, так что о продвижении и продажах речи не шло. С легким чувством вины Сонпхиль окинул взглядом стол. На нем лежало несколько деловых документов, кажется, связанных с ее бумажной фабрикой. Но кое–что другое привлекло его внимание.

Это был лист, похожий на конспект старшеклассника, где каждая буква была выведена с особым старанием. Крупный почерк позволял без труда разобрать написанное.

«Относиться к сотрудникам как к зрелым личностям. Важно: добровольная ответственность, целеустремленность. Формирование доверительных отношений. Навыки межличностного общения, сотрудничество, кооперация, гибкость, эффективность. Компания – это аналог семьи или команды. Любовь, дружба, сотрудничество, защита, доверие, близость…»

«Это что, основы менеджмента?»

— Директор Пак, какими судьбами?

Дверь открылась, и вошла Хон Гюхон. Сонпхиль поспешно отвел взгляд, словно его застали на месте преступления.

— Ждал вас, госпожа президент.

— А я уж было подумала, наш директор Пак решил украсть финансовые отчеты. Уже набрала 112, но теперь можно расслабиться.

Даже шутки у нее были зловещими.

«Наш директор Пак…» – странным образом это перекликалось с манерой речи Сон Хебин. Она тоже называла его «наш Сонпхиль». Внезапно ему вспомнились записи Хон Гюхон. — «Компания – это семья и команда…»

«Так вот почему она специально добавляет это „наш“? Чтобы создать семейную атмосферу?»

Отчего–то на душе стало тоскливо. Он–то думал, что она обращается к нему так по–свойски из искренней симпатии, а оказалось, это был лишь холодный и точный расчет.

«Значит, она держит дистанцию с участницами, потому что не считает их частью семьи? Потому что они стажеры, а не сотрудники?…»

— Это будет завтра.

— Я знаю.

— Я пришел, чтобы еще раз все напомнить.

Сонпхиль подробно рассказал об аренде сцены, о том, как будет проходить завтрашняя оценка и по каким критериям.

— И если интуиция тебе ничего не подскажет, ты собираешься набрать других стажеров?

— Таков мой план, да.

— Но они тренировались всего месяц. Не слишком ли поспешно судить о качестве ростков?

— Как говорится, большое дерево видно по побегам. На сцене что–нибудь да проявится.

— «Что-нибудь»… Это тоже интуиция? А не что–то измеримое?

— Госпожа президент, вы и сами почувствуете. Что–то вроде «пустовато» или «неплохо».

— А оценивать по этому списку, так?

К удивлению, Сонпхиль использовал для оценки доработанную версию списка «210 качеств айдола», составленного Хан Гуином. Раньше этот список казался ему странным, но, присмотревшись, он понял, что многие пункты отлично подходят в качестве критериев. Маленькие агентства не могут позволить себе анализ больших данных, поэтому продюсирование в них во многом полагается на интуицию. Так что даже такие самодельные, но объективные критерии помогают взглянуть на вещи с разных сторон.

— Да. Очень на вас рассчитываю.

— Хорошо, я поняла. Директор Пак, вы отлично поработали. И впредь на вас вся надежда. Я вам очень доверяю.

Хон Гюхон не скупилась на похвалу. Раньше он принимал ее слова за чистую монету, но теперь, зная о их «научной» подоплеке, уже не мог воспринимать их так же.

— Что такое? Тебя что–то смущает?

— А, нет. Я тоже вам благодарен, госпожа президент.

— Ну и зануда.

* *

— Я ведь и в шитье мастерица.

Чо Ара вместе с остальными съездила на рынок Тондэмун и лично выбрала ткани. И, как и хвасталась, продемонстрировала почти божественное умение шить, создав сценические костюмы. Даже обычно сдержанная Чан Хаян изумленно распахнула глаза.

— Ара, это невероятно! Выглядит, будто из магазина.

— Хех. Когда участвуешь в конкурсах, костюмы тоже приходится готовить самой. Мы с девчонками из академии шили их ночи напролет. Ну, талант, что ли? Такое, сонна кан–дзи?

— Э–э–э, Ара–тян, ты прямо как отаку.

— Хочешь испытать на себе традиционную корейскую забаву с многовековой историей?

— Э? Забаву? Донна?

— Мёнсок–мари.

Пока Рика и Чо Ара препирались, Чан Хаян оставалась неподвижной.

— Вау…

Она как завороженная смотрела на костюмы. Чо Ара хоть и выпячивала грудь, говоря о таланте, но от такого искреннего восхищения смутилась.

— Можешь и меня потом научить?

— А зачем вам шить? Кроме таких случаев, это нигде и не пригодится.

— Пригодится.

Это было сказано с такой уверенностью, что дальнейшие вопросы отпали сами собой.

За день до оценки костюмы и выступление были полностью готовы. Последняя репетиция в полной готовности превзошла все ожидания. Особенно когда они посмотрели запись.

— Это мы так можем?

— Да с таким хоть сейчас дебютируй, разве нет?

— Ага! Мы правда молодцы!

Чан Хаян с довольной улыбкой смотрела на экран. Увидев это, Пэк Сольха почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. При виде Чан Хаян на нее всегда обрушивался водопад эмоций: благодарность, вина и что–то еще.

— Хаян, ты столько трудилась…

— Мы все много трудились.

— Ой, учитель опять плачет! Я тоже буду!

— И меня обнимите.

Четверка, обнявшись, делилась теплом и хвалила друг друга за проделанную работу.

В день оценки они вышли на сцену. Пэк Сольха шагнула первой. Хоть это и была сцена маленького театра, давление ощущалось нешуточное. В тот миг, когда она дошла до края сцены, откуда виднелись зрительские кресла, Пэк Сольха почувствовала одно:

«Просторно».

Всего каких–то десять шагов в ширину и в длину. Но сцена казалась бескрайней, как море. Она ведь была айдолом и выступала на сценах куда больше этой. Почему же именно эта казалась такой огромной?

«Я нервничаю».

Построение, исходная позиция – все это они отрабатывали десятки, сотни раз. Но тело дрожало, будто все было впервые. Пэк Сольха скосила глаза в сторону. Лица остальных девочек тоже окаменели от напряжения.

Сглотнув, Пэк Сольха перевела взгляд обратно, вперед.

— Начнем?

Перед ней сидела президент Хон Гюхон.

__

http://tl.rulate.ru/book/157827/9446331