Готовый перевод Sweetie Fox в мире Гарри Поттера: Глава 29: Лабиринт, слёзы и рождение Тёмного Лорда

Май сменился июнем. Воздух стал тёплым и густым, пахнущим цветущими растениями из теплиц и тревогой. Приближалось Третье испытание.

На поле для квиддича вырос гигантский, тёмный лабиринт. Он выглядел зловеще даже под ярким солнцем.

Перемирие Евы и Снегга продолжалось. Их ночные встречи в лаборатории стали привычкой. Ритуалом. Они были похожи на двух заговорщиков, планирующих революцию, которая никогда не случится. Он учил её основам защитных амулетов. Она учила его распознавать ложь по микроскопическим движениям лицевых мышц. Они обменивались силой.

Но оба чувствовали, что это затишье перед бурей. Возвращение Тёмного Лорда, о котором шёпотом говорил весь Орден Феникса и о котором кричал каждый отчёт Снегга, было почти осязаемо.

В день Третьего испытания напряжение в замке достигло предела.

Ева сидела на трибунах рядом с весёлым и ничего не подозревающим Людо Бэгменом. Она искала взглядом Снегга. Он стоял в стороне, рядом с Дамблдором, его лицо было бледнее обычного. Их взгляды встретились на мгновение. В его глазах она прочла то, что не было предназначено для других. Предупреждение. Сегодня что-то случится.

Чемпионы вошли в лабиринт. Началось долгое, мучительное ожидание.

Ева не могла просто сидеть и смотреть. Она была человеком действия. Она спустилась с трибун и, используя своё обаяние на ошарашенных аврорах из Министерства, подошла к самому входу в лабиринт. Официально — «чтобы лучше рассмотреть уникальные магические растения». Неофициально — чтобы быть ближе к эпицентру.

Она видела, как из лабиринта вылетают красные искры. Сначала Флер. Потом Крам.

Остались только Поттер и Седрик.

Время тянулось, как патока.

И тут это случилось.

Из центра лабиринта ударил столб зелёного света. А через мгновение появился он. Гарри Поттер. Он не стоял. Он лежал на земле, цепляясь за безжизненное тело Седрика Диггори. И за Кубок Турнира.

Надпись «Морсмордре» вспыхнула в небе, но её почти никто не заметил.

Все смотрели на Гарри. На его слёзы. На его крик.

«Он вернулся! Волдеморт вернулся! Он убил Седрика!»

Начался хаос. Паника. Крики.

Ева стояла в нескольких метрах от этой сцены. И она смотрела не на Гарри.

Она смотрела на Снегга.

Он сбежал с трибуны и теперь стоял рядом с Дамблдором и Грюмом. Его лицо было как маска из гипса. Но она видела. Видела, как дёрнулся его левый рукав. Видела гримасу боли, которую он тут же подавил. Метка. Она загорелась.

Он вернулся. По-настоящему.

Её мозг, натренированный на съёмках, работал чётко. Она не поддалась панике. Она анализировала.

Боль.

«Дверь открывается болью».

Боль от потери. Горе. Отчаяние.

Она смотрела на рыдающего Гарри. На мёртвого Седрика. На толпу, охваченную ужасом. На Снегга, чья душа в этот момент разрывалась между верностью Дамблдору и пылающей меткой на руке.

Вся эта поляна. Вся эта ночь. Она была пропитана болью. Колоссальной, концентрированной эмоциональной энергией.

«Вот оно», — поняла она.

Не её боль. Не его.

Общая.

Это был тот самый «ключ». Та самая «дверь».

В этот момент, когда Аластор Грюм (а на самом деле Барти Крауч-младший) уже тащил Гарри в замок, Ева сделала то, что должна была.

Она незаметно отделилась от толпы. Она не пошла за Гарри. Она не побежала к Дамблдору.

Она пошла в библиотеку. В Запретную секцию.

К той самой книге.

Она чувствовала это. Сейчас. В этот самый момент, когда весь магический мир содрогнулся от горя и страха, «Врата» были уязвимы.

И она должна была попробовать их открыть.

http://tl.rulate.ru/book/157805/9413612