Готовый перевод Rebirth of the Great Scientist (He Shigong) / Возрождение великого учёного (Хэ Шигун): Глава 44

В мгновение ока наступила середина марта.

В этот день Сунь Юаньци находился в своем кабинете, объясняя иностранным друзьям несколько сложных моментов квантовой механики. Группа иностранных преподавателей, прибывшая в прошлом году, благодаря долгому обсуждению квантовой механики с Сунь Юаньци, разбиралась в вопросе куда лучше, чем их коллеги, приехавшие позже. Однако в общении между двумя группами неизбежно возникали моменты, когда одни «знали как, но не знали почему», и тогда приходилось вмешиваться Сунь Юаньци.

По заведенному обычаю школьный работник принес свежие номера газет «Шэньбао» и «North China Daily News». За эти годы, проведенные в Империи Цин, многие привычки и взгляды Сунь Юаньци постепенно ассимилировались окружающей средой, но некоторые базовые принципы, такие как равенство всех людей, он хранил неизменно. Сунь Юаньци встал, слегка кивнул работнику в знак благодарности и принял газеты из его рук. Бросив беглый взгляд, он обнаружил, что сегодня, помимо газет, было еще и письмо.

Что касается писем, то Сунь Юаньци обычно получал их из Европы и Америки. Поскольку почта доставлялась пароходами один-два раза в месяц, время прибытия было довольно регулярным, обычно в одни и те же дни.

«Сегодня вроде бы не день получения почты?» — подумал Сунь Юаньци, первым делом беря письмо.

На конверте красовалась марка с Большим драконом Империи Цин, а адрес был выведен кистью — значит, отправление внутреннее. Аккуратным почерком было написано: «Вручить: Господину Сунь Юаньци, ректору Университета Цзинши за воротами Пекина». Похоже, письмо действительно адресовано ему. Он вскрыл конверт ножом для бумаги, вынул почтовую бумагу и сразу заглянул на последнюю страницу. Подпись в последней строке гласила: «С поклоном, Юаньпэй».

О, так это письмо от господина Цай Юаньпэя. Он тут же принялся внимательно читать с самого начала:

«Достопочтенный брат Байси! Я, Ваш недостойный слуга Юаньпэй, многократно получал Ваши приглашения, но из-за обилия дел не смог откликнуться, за что чувствую и благодарность, и стыд. Ранее я слышал о Вашей свадьбе, брат мой, но снова не смог присутствовать лично, что лишь усугубило мое смущение. Если однажды Вы, брат мой, окажетесь в Шанхае, я непременно устрою пир, чтобы искупить свою вину.

В последние десятилетия мощь государства слабеет с каждым днем. Люди с устремлениями тревожатся так, словно больны тяжким похмельем, и не могут сомкнуть глаз ночами. Недавно я, Юаньпэй, и еще двое-трое единомышленников собрались и решили, что спасти судьбу нации можно лишь просвещением народа, воодушевлением сотен миллионов наших соотечественников, чтобы они единодушно воспряли, стали сильными и независимыми — только так можно обновить государственные дела. А метод просвещения народа лежит, прежде всего, в образовании. Посему, не страшась своей ограниченности, я вместе с коллегами замыслил основать Китайское образовательное общество, чтобы широко распространять наши идеи, смыть дурные привычки и создать образование, полезное для страны и народа, дабы наши граждане достигли активного прогресса в нравственности, уме и теле.

Вы, брат мой, пользуетесь огромной славой в стране и за рубежом. Вы, преодолевая трудности, в одиночку основали университет в столице, взяв за основу принцип практического применения знаний для усиления государства и блага народа. Ученые мужи Шанхая все как один с надеждой взирают на север, полагая, что истинная наука находится там. Если говорить о нынешнем мире образования, то назвать Вас, брат мой, горой Тайшань и созвездием Большой Медведицы не будет преувеличением. Китайское образовательное общество, которое мы планируем создать, пока никому не известно. Мы хотели бы позаимствовать Ваш свет, подобно тому, как зеленая муха цепляется за хвост скакуна, чтобы преодолеть тысячу ли. Возможно ли это? Если Вы соблаговолите согласиться, мы будем ждать Вас на посту председателя!

С пожеланиями благополучия всему Вашему дому.

С поклоном, Юаньпэй. 24-й день 1-го месяца 28-го года».

Сунь Юаньци понял письмо на семь-восемь десятых: Цай Юаньпэй создал «Китайское образовательное общество» и хочет затянуть его в эту организацию, спрашивая его мнения. Остальное — вежливые обороты, включая фразу «ждать на посту председателя», которую можно смело игнорировать.

В целом, участие в этом «Китайском образовательном обществе» не несло никакого вреда. В конце концов, у него самого была мечта спасти страну через образование, да и завязать добрые отношения с таким гигантом, как Цай Юаньпэй, было полезно. В тот же день после обеда Сунь Юаньци написал ответ и передал его школьному работнику, чтобы тот отправил его в городе. Общий смысл ответа был таков: «Благодарю за приглашение вступить в Китайское образовательное общество, для меня это огромная честь. Вы все — ветераны сферы образования, а я — лишь неопытный юнец, не знающий жизни. Быть обычным членом вашего общества уже великая слава. О большем прошу не упоминать. Надеюсь, у вас будет время посетить Пекин и дать наставления в работе Университета Цзинши».

Для Сунь Юаньци это событие было подобно легкой ряби, оставленной стрекозой на поверхности воды, и вскоре забылось в суете рабочих будней.

Закончив «Квантовую механику» перед Новым годом, Сунь Юаньци почувствовал, что его пропаганда этой науки слишком опередила время. Научному сообществу потребуется много времени, чтобы переварить эти знания, и ему не нужно больше подливать масла в огонь. Он решил воспользоваться этим периодом, чтобы систематизировать другие знания и предложить их исследователям в других областях, и в общих чертах определил несколько основных направлений своей будущей работы.

Во-первых, по-прежнему атомная физика. Это его основная специальность, и многие связанные с ней знания еще не были применены, их нельзя было забрасывать. К тому же у него была цель: разработать атомную бомбу, чтобы преподать суровый урок злому соседу на востоке. Хотя создание атомной бомбы затрагивает множество аспектов — поиск урановой руды, обогащение урана-235, запуск цепной реакции и так далее, — он был уверен, что под руководством правильной теории, объединив мудрость одного-двух поколений, можно добиться успеха. Разве США не потратили на это всего чуть больше десяти лет? У Китая нет опыта, кадры приходится растить с нуля, поэтому: десять лет образования, десять лет сочетания образования и науки, десять лет научных прорывов. За тридцать лет, верил он, успеха достичь можно!

Во-вторых, медицинские технологии. Он знал лишь основы, но для указания направления этого было достаточно. Если его студенты будут действовать шаг за шагом, пробуя разные варианты, они обязательно добьются успеха. В медицине это, например, операции по пересадке органов и теория переливания крови. В истории науки Ландштейнер в 1900 году исследовал классификацию человеческой крови и последовательно открыл четыре основные группы: A, B, AB и O, но они еще не применялись в реальной медицине. А без переливания крови многие операции обречены на провал, пациенты могут умереть от кровопотери еще до завершения хирургического вмешательства. В фармакологии упор на антибиотики, витамины и некоторые специфические лекарства, такие как пенициллин и артемизинин (цинхао). Это сыграет важную роль в спасении жизней соотечественников, формировании здоровых тел, а также создаст стабильный источник дохода для университета.

В-третьих, химическая инженерия. В этой области Сунь Юаньци не был силен, но многие знания из иностранных книг можно было заимствовать напрямую. Больше всего его волновала разработка и использование химических удобрений, таких как гидрокарбонат аммония, мочевина, фосфорные и калийные удобрения, что имело огромное значение для китайского сельского хозяйства и повышения доходов крестьян. Поэтому Сунь Юаньци часто просматривал иностранные химические журналы, следил за прогрессом в химической промышленности, уделял внимание переводу передовых технологий и активно готовил студентов по соответствующим специальностям.

В-четвертых, тяжелая машиностроительная промышленность. Сейчас это чистый лист, но отрицать важность этой сферы нельзя. В будущем, от разработки автомобилей и самолетов до производства орудий и танков — все это потребует собственных технических сил. К счастью, эти технологии сейчас находятся на начальном этапе развития. При наборе новых студентов в этом году можно сделать упор на обучение их знаниям и навыкам в этой области.

Были еще два важных аспекта: теория компьютеров и сетевые технологии, а также теория наследственности и генные технологии. Это было еще более преждевременно, горячие темы второй половины двадцатого века, но Сунь Юаньци планировал первым подать голос, чтобы мир узнал направление развития науки.

Студенты двадцать первого века — это сетевые организмы, контактирующие с компьютерами с начальной школы и до самого выхода на работу, каждый день. Сунь Юаньци не был исключением. Писать о таких вещах ему было легко, и, потратив всего месяц с лишним, он составил монографию о принципах работы компьютера. Содержание включало основные компоненты компьютерной системы, представление данных, систему команд, систему шин, типичные микропроцессоры, системы памяти, ввод-вывод и прерывания. Книгу он назвал «Принципы и проектирование электронных компьютеров». Английскую версию он отправил в США для публикации в издательстве MIT, а китайскую — в шанхайское издательство «Коммерческая пресса», надеясь, что они напечатают книгу, даже если все расходы Сунь Юаньци придется взять на себя. Главное, чтобы китайские студенты могли первыми соприкоснуться с тенденциями развития технологий будущего. «Коммерческая пресса» вскоре прислала сигнальный экземпляр на вычитку с письмом: «Печать научной монографии господина Суня — честь для нашего издательства; а представление новых знаний народу — наша главная цель. О расходах прошу не беспокоиться!» Прочитав письмо, Сунь Юаньци очень обрадовался — не потому, что сэкономил деньги, а потому, что увидел: в стране есть издательство с чувством социальной ответственности. Значит, у Китая есть надежда.

В эти дни Сунь Юаньци планировал изложить теорию наследственности и генные технологии. С классической генетикой Менделя было проще, но когда дело доходило до молекулярной генетики — хромосом, структуры двойной спирали ДНК — выразить это прямо было сложно. Ведь никаких экспериментальных доказательств не было, и это больше походило на бред сумасшедшего. Поэтому он много размышлял, часто гуляя в одиночестве по кампусу и погружаясь в думы.

Вторая половина марта по западному календарю соответствовала середине второго месяца по лунному. После праздника Дракона, поднимающего голову, в окрестностях Пекина явно повеяло теплом. Особенно это чувствовалось в Университете Цзинши, расположенном в горной лощине. На солнечной стороне у реки уже пробивалось немало нежных ростков травы. Возобновилось строительство здания Чунпулоу на вершине холма; к маю-июню его должны закончить без проблем. В новом учебном году все студенты и школьники смогут туда заселиться.

На краю спортивной площадки охранники в униформе отрабатывали строевой шаг. После месяца тренировок их взмахи руками и ногами стали четкими и синхронными, в них уже чувствовалась грозная стать, что привлекло плотную толпу зрителей. С самого начала семестра студенты-парни были заворожены этими тренировками. Баскетбол и футбол на уроках физкультуры уже не удовлетворяли их потребностей. Студенты не раз писали петиции ректору Сунь Юаньци и проректору Чжан Юаньцзи с требованием заменить физкультуру на военную подготовку. Сунь Юаньци считал, что охрана еще не готова к роли инструкторов, поэтому лучше подождать до сентября, когда поступят новые студенты. К тому времени охранники будут натренированы, и можно будет проводить военную подготовку сразу для всех студентов и школьников — так проще и эффективнее. Чжан Юаньцзи согласился. Узнав, что ждать придется долгих шесть месяцев, активные подростки только и могли, что в нетерпении чесать затылки.

Не только только что освободившиеся с занятий парни, но и группа шепчущихся студенток на другой стороне площадки то и дело бросала взгляды на тренирующихся охранников. Однако домашнее воспитание в духе «различия полов» не позволяло им подойти к толпе наблюдающих студентов. Чуть поодаль стояла группа свободных от работы школьных работников и их семей. В руках они держали рукоделие — прошивали многослойные подошвы, плели корзины, — и издали поглядывали на муштру «иностранных солдат», находя это зрелище пусть и не таким захватывающим, как опера, но куда более интересным, чем обычные пересуды о соседских делах.

Цзинсин и Цзинфань из-за занятий могли приходить только рано утром или вечером. Сунь Юаньци тоже лишь изредка заглядывал, чтобы дать указания. В остальное время охрана тренировалась самостоятельно. Среди тридцати человек всегда находилось несколько смышленых, которые быстро усваивали суть движений и могли командовать тренировкой. Студенты, видя особо удачные моменты, часто хором аплодировали, словно в театре на кульминации представления.

Сунь Юаньци, прогуливавшийся у реки в раздумьях, был привлечен звуками одобрения и остановился у края площадки, тихо любуясь этой картиной ранней весны в кампусе. Жаль, что этот момент досуга длился недолго — его прервал громкий возглас:

— Докладываю!

Обернувшись, он увидел охранника, отдающего ему честь. Поза приветствия была такой, какой учил Сунь Юаньци — стандартный воинский салют. Охранник слегка запыхался; видимо, он стоял на посту у ворот и прибежал сообщить о чем-то важном.

«Кто-то пришел?» — подумал Сунь Юаньци.

И действительно, от охранника он узнал, что его ищет пожилой иностранец. Единственным знакомым, подходящим под это описание, кажется, был старый господин Дин Вэйлян?

Следуя за охранником, едва перейдя мост Ветра и Дождя, он издали увидел бодрого старика Дина, который в сопровождении слуги медленно шел в их сторону. Сунь Юаньци поспешил навстречу с приветствием:

— Уважаемый наставник, давно не виделись. Почему вы не предупредили заранее о своем визите? Я бы вышел встретить вас пораньше.

— Привет, Янки. Я слишком долго засиделся в Пекине. Ты же знаешь, старикам нужно чаще двигаться. Я хотел проветриться и вот добрался до тебя. Надеюсь, ты не против внезапного визита? — с улыбкой сказал Дин Вэйлян.

— Ха-ха, я очень рад вашему визиту! — ответил Сунь Юаньци, тепло обняв Дин Вэйляна. — Знайте, в начале создания школы вы были заместителем председателя подготовительного комитета!

Дин Вэйлян погладил бороду:

— Тогда я был крайне небрежен! Сегодня я обязательно должен все хорошенько осмотреть. Впрочем, твоя школа сейчас очень известна. Выйдя за ворота Дэшэнмэнь, я спросил первого встречного, и мне ответили: «Идите по дороге, как увидите самое красивое место — это и есть Университет Цзинши!» Войдя в школьные ворота, я подумал, что оказался в американской школе. Всего за год — это просто невероятно!

Сунь Юаньци, поддерживая Дин Вэйляна под руку, шел и с энтузиазмом рассказывал о планах развития университета. Кампус был еще не очень большим, и они быстро его обошли, добравшись до кабинета ректора в здании Чэнсигуань. Усевшись и обменявших любезностями, они перешли к делу.

— Маленький Янки, я пришел сегодня потому, что в прошлый раз говорил тебе о том, что порекомендую нескольких преподавателей, — он достал из-за пазухи лист бумаги. — Вот список, который я отобрал. Посмотри, нет ли проблем?

Сунь Юаньци поспешно встал и принял лист. Там было пять дисциплин и шесть имен, написанных на китайском и западных языках:

Преподаватель английского: Ан Сючжэнь, англичанин; Пэй Или (Джозеф Бэйли), англичанин.

Преподаватель французского: Цзи Дэ'эр (Леон де Житер), француз.

Преподаватель немецкого: Бо Луоэн (Герр фон Броен), немец.

Преподаватель японского: Си Цзюньцзун (Ниси Госабуро), японец.

Преподаватель медицины: Мань Лэдао (Роберт Ан), американец.

Обнаружив, что людей не так много, Сунь Юаньци немного успокоился: даже если придется кормить бездельников пару лет, это можно пережить. Главное, что большинство из них — языковые учителя, с обучением школьников разговорной речи проблем быть не должно. К тому же среди них был редкий специалист — преподаватель медицины, так что его недавние мысли о медицинских технологиях могли найти применение.

Он убрал список и с улыбкой сказал:

— Конечно, нет проблем. Боюсь только, что жалованье будет не таким высоким, как в Столичном университете. В среднем восемьдесят лянов серебра в месяц на человека. Не знаю, примут ли они это? — Стоит отметить, что сам Сунь Юаньци в Столичном университете получал пятьдесят лянов в месяц.

— Я спрошу их, — кивнул Дин Вэйлян, а затем спросил: — В газетах писали, что ты стал вице-президентом Китайского образовательного общества?

Цай Юаньпэй, Цзян Чжию, Линь Се, Е Хань и другие собрались в Шанхае и инициировали создание Китайского образовательного общества. Цай Юаньпэй был избран президентом, а Сунь Юаньци и другие — вице-президентами. Хотя официально об этом будет объявлено только в апреле, хорошо информированная газета «North China Daily News» уже опубликовала новость несколько дней назад.

Сунь Юаньци кивнул:

— Да, один хороший друг пригласил меня принять участие, и я не смог отказать. В итоге как-то случайно стал вице-президентом...

Лицо Дин Вэйляна стало серьезным:

— А ты слышал о «Китайской образовательной ассоциации»?

Китайское образовательное общество, Китайская образовательная ассоциация... Словно «China National Petroleum» и «Sinopec» — как ни крути, звучит почти одинаково, но с оттенком конкуренции. Однако на лице Сунь Юаньци ничего не отразилось:

— Китайская образовательная ассоциация? Честно говоря, не слышал. А что это?

— Говоря о Китайской образовательной ассоциации, нужно начать с 1877 года, — с выражением воспоминания на лице Дин Вэйлян начал рассказывать историю.

10–24 мая 1877 года в Шанхае состоялась первая конференция христианских миссионеров в Китае. На встрече Ди Каовэнь, Линь Лэчжи и другие инициировали создание Комитета по составлению учебников для христианских школ. Его главной задачей было написание и издание учебников для различных церковных школ, причем «важнейшим» принципом было провозглашено распространение религии. Большинство членов комитета были британскими и американскими миссионерами, такими как Дин Вэйлян, Ди Каовэнь, Линь Лэчжи, Вэй Ляньчэнь, Фу Ланья и другие. Они последовательно редактировали учебники по арифметике, западной истории, географии, религии, этике и другим предметам, такие как «Церковный Троеслог», «Краткое изложение деяний Иисуса в пяти иероглифах», «Учебник евангельской истории», «Учебник ветхозаветной истории». Эти книги использовались не только в церковных школах, но и раздавались в частные школы в миссионерских районах. Именно с этого момента в Китае закрепилось название «учебник».

Американский пресвитерианский миссионер Ди Каовэнь выступил на конференции с речью «Отношения между христианской церковью и образованием», в которой назвал подготовку пасторов и учителей для церковных школ главной задачей этих школ. Позже эта речь была напечатана как официальный документ, став одним из первых важных официальных заявлений о целях церковных школ в Китае.

7–20 мая 1890 года в Шанхае прошел второй съезд представителей христианских миссионеров в Китае. Ди Каовэнь, выступая на нем, подчеркнул: «Истинная христианская школа не просто преподает религию», она должна давать «студентам интеллектуальную и моральную подготовку, чтобы они могли стать влиятельными людьми в обществе и церкви, наставниками и лидерами простого народа». Он также сказал: «Человек, получивший благо высшего образования — это горящая свеча, и другие пойдут за его светом». Решением второго съезда Комитет по составлению учебников, созданный в 1877 году, был преобразован в Китайскую образовательную ассоциацию. Целью ассоциации стало «исследование и изучение дела образования в Китае, усиление взаимопомощь работников просвещения в преподавании». Ди Каовэнь был избран первым президентом Китайской образовательной ассоциации. В том году в ней состояло 35 членов, а к 1893 году — уже 73; все члены были британскими и американскими миссионерами, работающими в школах.

В 1896 году Китайская образовательная ассоциация провела второй съезд, насчитывая уже 138 членов. Председатель Пань Шэньвэнь выступил с речью «Отношения Ассоциации образования и всего образования Китая», заявив: «Как ассоциация христианских педагогов, мы должны использовать все доступные нам методы в пределах наших возможностей, чтобы контролировать движение за образовательную реформу в этой стране и привести его в соответствие с интересами чистого христианства». Согласно его воле, съезд организовал «Комитет по реформе образования» для изучения того, как разработать «рациональную» систему образования для Китая.

В 1899 году прошел третий съезд Китайской образовательной ассоциации, число членов достигло 189.

В декабре 1902 года (исторически) Китайская образовательная ассоциация провела четвертую конференцию, приняв «Обращение к иностранным миссиям с просьбой направить квалифицированных педагогов для работы в Китае». В обращении особо подчеркивалась необходимость присылать учителей всех уровней для организации школ в Китае.

В 1915 году эта организация была переименована в Китайскую христианскую образовательную ассоциацию.

— Вот оно что!

Выслушав рассказ Дин Вэйляна, Сунь Юаньци понял причину гнева старика. Оказывается, «Китайское образовательное общество» Цай Юаньпэя нарушило права на торговую марку «Китайской образовательной ассоциации». В эту эпоху в Китае жаловаться было некому. К тому же можно было представить, что общество Цай Юаньпэя наверняка не будет плясать под дудку христианства, а может, и специально выступит против него. Мог ли Дин Вэйлян, как один из основателей ассоциации, не рассердиться, услышав эту новость?

— Мы, коллеги по Ассоциации, единодушно считаем, что это так называемое «Китайское образовательное общество» — незаконная организация, нарушающая права. Ваше участие в ней, да еще и в качестве вице-президента, наносит огромный ущерб вашей репутации! — слова старика звучали весомо.

«...»

В глубине души, выслушав рассказ Дин Вэйляна, Сунь Юаньци проникся еще большей симпатией к обществу Цай Юаньпэя, но как сказать об этом вслух?

— Ха-ха, раз уж друг пригласил меня, и я уже дал согласие, отступать теперь будет нехорошо, верно? Человек должен держать слово.

— Эх! — старик был не глуп и уловил смысл слов Сунь Юаньци: тот не выйдет из «Китайского образовательного общества» Цая. Поразмыслив с полминуты, он сказал: — А давай так: ты вступишь и в нашу Китайскую образовательную ассоциацию?

Учитывая, что старик всегда его поддерживал и оказывал большую помощь, что мог сказать Сунь Юаньци?

Вскоре Сунь Юаньци увидел в газете «North China Daily News» новость под заголовком: «Доктор Сунь Юаньци стал членом правления Китайской образовательной ассоциации».

http://tl.rulate.ru/book/157622/9358521