Готовый перевод Единственный наследник, и тот раб: 38. Экзамен для двенадцати ученых

Стараниями первосвященника сложился фестиваль благодарности, который проходил в последний день каждого месяца. Часовня трех богов наполнялась людьми, музыкой и цветами. Постепенно стали открываться лавки, где желающие могли наловить бумажных рыбок с предсказаниями, выиграть четки из ягод бузины, написать иероглифы «память» и «слышать» на песке или купить сладостей. Несмотря на то, что Ренци пропал, жизнь продолжалась и в чем-то стала даже лучше.

Пришел последний месяц весны, а с ним и время экзамена. В этот день мальчики так сильно нервничали, что Дун Янгхао распорядился выдать каждому по маленькой мерке рисовой водки. Кто-то из мальчиков впервые попробовал такой крепкий напиток, кто-то отвык от подобного, и поэтому во время поездки половина мальчиков уснула. Остальные же развеселились и шумели всю дорогу и смолкли, только когда над ними проплыла величественная арка внутреннего города. Здесь начинались дома чиновников, в том числе министров. Только самые достойные торговцы и мастера удостаивались чести продавать здесь свои товары. Мальчики толкали друг друга и взглядом указывали то на один дом, то на другой.

Ань-Лу и Ань-Юуй узнавали места: они уже проходили здесь, когда направлялись в оскопительный департамент императорского дворца. Но тогда людей на улице было гораздо меньше. Сейчас толпа едва позволяла проехать двум повозкам, запряженным двойками лошадей.

– Дорогу, прошу вас, пропустите, – без конца повторял сотник и кланялся на каждом шагу, поскольку его окружали не простые люди, а дочери, сыновья, младшие жены и слуги важнейших сановников империи.

– Вот это встреча, – пробормотал Ань-Лу.

– То ли еще будет, – хмыкнул Ань.

– Ими движет любопытство, а не почтение, – заметил Ань-Жень.

– Мне очень страшно, – прошептал Ань-Юуй. Ань погладил его по голове, а Ань-Лу ободряюще улыбнулся:

– Тебе нечего бояться. Кто бы ни стал наследным принцем, мы не дадим тебя обидеть.

– Я боюсь опозориться, – признался Ань-Юуй. – Я ведь такой глупый.

– Сознавать свои слабые стороны – вот истинная мудрость, – ответил Ань. – Просто делай то, что можешь. И постарайся довериться судьбе.

Ань-Юуй не утешился, но мысль о том, что шестеро влиятельных юношей готовы защитить его, успокаивала. Мальчик решил положиться на товарищей, и страх уменьшился в его сердце.

– Прибыли, – громко сообщил сотник. – Скройте лица.

Мальчики надели широкие шляпы с вуалями, какие обычно носили аристократы, выходя во внешний город. Одиннадцать юношей стали немного похожи на барышень или призрачных слуг, когда выстроились у повозок. Невозможно было понять, где кто: все похожего роста и почти одинаковой комплекции, с ровными спинами и в черной форменной одежде. Даже Дун Янгхао, который был выше и шире в плечах, легко терялся среди учеников.

Глашатай объявил волю императора и зачитал условия первых трех дней экзамена. Испытание пройдет во внешнем периметре императорского дворца. Все желающие могут присутствовать, но никто не имеет права приближаться к экзаменуемым ближе чем на пятьдесят метров. Испытуемые разместятся в кабинках, выстроенных специально для экзамена, и покидать их нельзя.

– Возьмите с собой еду и воду на три дня, – предупредил глашатай, мальчики кто мысленно, кто руками убедился, что мешки с провиантом и большие фляги с водой при них. – Для отхожих дел испытуемым будут предоставлены горшки. Для сидения и сна – две доски, которые можно устанавливать внутри кабинки на свое усмотрение. Если испытуемый будет уличен в списывании, совещании с другими испытуемыми либо в других нарушениях порядка, он лишится права сдавать экзамен и будет наказан ста ударами палкой.

Зачитав, глашатай отошел в сторону, и его место занял ученый-распорядитель. Он пригласил экзаменуемых пройти к кабинкам. Это были два ряда из крошечных клетей, метр на полтора. Две широкие доски и две толстые жерди стояли внутри каждой кабинки, у простенков – кувшины, куда будут опорожняться горшки. В задней стенке каждой кабинки было небольшое окно, забранное тканью и частой решеткой.

– Жерди, – пояснил ученый, – заменяют двери. Дверь можно открыть бесшумно, но жерди обязательно упадут и поднимут шум. Это сразу выдаст нарушителя. Чтобы никто умышленно не уронил жерди другого экзаменуемого, кабинки ночью будут сторожить солдаты.

После всех объяснений мешок поднесли мешок, и каждый вынул табличку с номером кабинки. Этот же номер нарисовали им на руках краской, которую не стереть и не смыть в течение месяца. Наконец, мальчики и Янгхао заняли свои места, соорудили стол и стул из досок, разместив на выступах стен, и разложили письменный прибор. Слуга принес чистые листы с номерами кабинок в верхнем правом углу.

Люди разглядывали экзаменуемых. Многие спрашивали: неужели даже писать будут в вуалях, им отвечали, что таково условие. Женщины сочувствовали и вздыхали, барышни сожалели, что не увидят лиц, только руки. Между тем ученый потребовал тишины и зачитал первое задание:

– Опишите свои мысли по поводу событий, произошедших сорок лет назад, когда княжество Ву присоединилось к империи на особых условиях. Используйте точные цитаты из трудов Конфуция и сочинения нашего императора «О природе порядка». Вам дается время до завтрашнего рассвета. Приступайте!

– Да! – хором ответили испытуемые, и экзамен начался.

Хотя мальчиков учили одинаково, у каждого из них были свои способности и слабости. Одни из них сразу отложили один лист как черновик и стали составлять план сочинения, опираясь на цитаты, которые помнили точно. Другие начали сразу писать. Третьи сидели в ступоре, не в силах вспомнить, что вообще за княжество и особые условия. Кое-кто стал вспоминать, как они хором декламировали историю, и у одного или двоих мысленные звуки сложились в слова, в позе появилась уверенность, они начали писать. Кое-кто так и остался в отчаянье, но плохие или хорошие, к следующему рассвету 12 сочинений были сданы ученому-распорядителю.

На второй день экзаменуемые должны были записать свои рассуждения о том, сколько духов может поместиться на острие иглы лучшей в столице швеи. И снова кто-то сразу приступил к плану, кто-то задумался, а кто-то начал писать, не заботясь, хватит ли ему листов и символов. Кое-кому бумаги не хватило, и он вынужден был просить о новых листах. Их предупредили, что дают последний раз.

Третий день был самым тяжелым. Экзаменуемые устали от тесноты, неудобной «постели» из двух составленных рядом досок, от холодной пищи. У всех болели колени, спина и голова, и всем хотелось сбежать как можно быстрее. Кто-то из мальчиков тихонько плакал ночью, однако никто не решился нарушить правила и утешить товарища. Утром же было озвучено последнее задание: написать стихотворение, восхваляющее красоту и нравственность императрицы. Поскольку никто из мальчиков никогда не видел старшую супругу императора, им продемонстрировали портрет. Каждый смог поглядеть на него в течение десяти секунд. Один из мальчиков тихонько стукнул кулаком по столу, еще двое склонились так, что поля шляп уперлись в столешницу, еще трое разложили руки ладонями вверх и, кажется, собрались пропустить задание. Однако стоило ученому произнести: «Приступайте!», – все взяли в руки кисти и стали писать черновики.

На последнее задание было отведено всего несколько часов, и вечером листы собрали. Экзаменуемых не отпустили – они еще одну ночь спали на досках. Но на этот раз никто не плакал. Все они были счастливы, что испытание завершено, и утром они будут свободны. Никогда еще со времен колыбели, они не спали так крепко и сладко.

Утром на площади вокруг кабинок собралось еще больше людей, чем в первый день. Все хотели узнать результаты. Все испытуемые, кроме одного, справились и получили жетон, в котором указывалось, что они успешно сдали высший, императорский экзамен в сорок второй год правления императора. Мальчик, который не справился, стоял с понурой головой, трое товарищей подошли к нему и похлопали по плечу в знак поддержки.

– Помнишь, что я тебе сказал в повозке? – спросил один из них.

– Ты просто слишком волновался, – сказал другой. – Попробуешь еще раз через три года.

– Первосвященник Ренци Дун Янгхао, сын Дун Вана может открыть лицо, – провозгласил ученый. И толпа зааплодировала, увидев, как Янгхао снимает шляпу одной рукой и поднимает жетон о сдаче экзамена другой. Казалось, будто вся знать переживала за бывшего генерала и не желала иного, как видеть его среди победителей.

Янгхао жестом попросил тишины, ученый пришел ему на помощь, и когда стало тихо, первосвященник сказал:

– Спасибо вам, что приходили нас поддерживать. Не ожидал, что обучил мальчиков так хорошо, что справились десять из одиннадцати. Я слишком скромен, чтобы гордиться своими достижениями. Но я горжусь этими мальчиками. – Он повернулся к ученикам. – Те, у кого на руке одна нить. Ваше испытание закончено. Вы можете снять эти тряпки.

Мальчики облегченно вздохнули и стали развязывать тесемки. Наконец-то они могли увидеть чистое небо и лица окружающих без муара и налипших мошек. Толпа вздохнула. Никто не ожидал, что под вуалями – столь юные создания. Обычно высшую ступень сдавали ученые, мудрецы, им было от тридцати семи и больше. Эти же восемь сияли юношеской статью и чистотой, на их коже не было ни складочки, а глаза были зоркими и ясными. В свете утреннего солнца они казались небожителями, и люди замерли в восхищении. Янгхао не ожидал такой реакции, но остался ей доволен. Трое юношей, все еще скрытые под вуалью, стали между ним и ученым-распорядителем.

– Трое оставшихся юношей сдадут особый экзамен, – проговорил ученый в благоговейной тишине. Мальчики переглянулись с явным замешательством. – Его будет оценивать сам его величество. Сегодня – день отдыха. Завтра же трое испытуемых вновь займут кабинки. Их ждет письменный экзамен в виде диктанта. На второй день его величество лично побеседует с каждым из них. На третий день они должны будут продемонстрировать свои манеры и навыки ученой беседы. Его величество милостив и учел юность и недостаток опыта экзаменуемых, потому им не стоит бояться, а следует быть искренними и уверенными в своих силах.

Янгхао повернулся к трем юношам под вуалями, чтобы проверить их реакцию на сообщение.

– Наконец-то высплюсь на нормальной кровати, – сказал один из них.

– И в туалет схожу нормально.

– И супчику поем, – поддержал третий.

«Очевидно, волнение и страх они испытают позже, – заключил первосвященник. – Сейчас ими владеет безмерное счастье и предвкушение отдыха». На самом деле, они были готовы к чему-то подобному. После того как второй раз вернулся из столицы, Дун Янгхао отобрал трех учеников, у которых были две нити на запястьях, и стал обучать дополнительно. Содержание этих уроков было секретом для всех, у кого одна нить. Мальчики изучали историю царского рода.

http://tl.rulate.ru/book/157491/9322231