Готовый перевод Дороги без возврата: Глава 11: Песнь болотницы

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Он оставил после себя мир, умытый и блестящий под низким серым небом, и тяжелый, давящий запах мокрого асфальта и озона. В салоне «Руссо-Балта» царила тишина, густая, как болотная топь. Двигатель мурлыкал ровно, убаюкивающе, но это спокойствие было обманчивым. Каждый из троих был погружен в свои мысли, и мысли эти были тяжелее свинцовых туч над головой. Паша все еще держал в руках отцовский дневник, открытый на странице с зарисовкой ангельского клинка и короткой, тревожной записью о Кассииле. Данила сжимал руль так, что побелели костяшки, его взгляд был прикован к убегающей вдаль серой ленте дороги, но видел он не ее, а выжженный на земле призрачный след неземной силы.

«Ангелы, — думал он с глухой яростью. — Теперь еще и ангелы. С одной стороны — твари из преисподней, с другой — небесные ублюдки, а мы где-то посередине. Тир, мать его».

«Кассиил, ангел скорости и одиночества, — проносилось в голове у Паши. — Почему он? Что он здесь делал? Отец писал, что его вмешательство всегда предвещает разрыв ткани реальности. Что это значит? Что это чудовищное эхо войны было не просто призраками, а побочным эффектом его появления?»

Первой тишину нарушила Лера. Она сидела на заднем сиденье, скрестив ноги, и методично чистила маленький ритуальный нож. Ее голос прозвучал спокойно и буднично, что разительно контрастировало с напряженной атмосферой.

— Нам нужны ответы, мальчики. И дневник вашего отца, при всем моем уважении к покойному, не всесилен. Мы топчемся на месте. Астарот, Кассиил… Это фигуры такого порядка, что наша тактика "приехать-убить-уехать" перестает работать. Мы сейчас похожи на муравьев, которые пытаются понять, почему на их муравейник надвигается бульдозер.

— И что ты предлагаешь? — буркнул Данила, не отрывая взгляда от дороги. — Позвонить в небесную канцелярию? Боюсь, нас пошлют. В лучшем случае.

— Почти, — усмехнулась Лера. — Мы не можем говорить с игроками. Но мы можем поговорить с теми, кто смотрит на игру со стороны. Существуют силы, куда более древние, чем этот конфликт. Нейтральные. Те, для кого ангелы и демоны — просто две разные формы выскочек. Им нет дела до борьбы Света и Тьмы. Но они видят. Слышат. И иногда делятся увиденным. Если знать, как просить. И чем платить.

Паша поднял на нее глаза.

— Ты о ком?

— В Рязанской области есть место. Чертовы Топи. Гиблое место, даже по меркам Изнанки. Там живет та, кого местные легенды называют болотницей. Но она не просто дух топи. Она — древняя. Она видела, как ледники уходили на север. Она помнит богов, чьи имена стерлись из памяти людей. И еще… она видит. Не будущее, как цыганка на вокзале. Она видит нити вероятностей. То, что может быть.

Данила скептически хмыкнул.

— Болотная ведьма. Отлично. Чего она захочет взамен? Душу, первенца, любимый дробовик?

— Ей плевать на ваши души, — отрезала Лера, убирая нож. — Такие, как она, питаются не вещами. Они питаются сутью. Воспоминаниями. Эмоциями. Надеждами. Она потребует плату, и плата будет серьезной. Но информация, которую она может дать, стоит того. Она может знать, почему Кассиил был на том поле. И что Астарот ищет в вашей глуши.

Паша лихорадочно зашелестел страницами дневника. Через пару минут он нашел то, что искал. Небольшой абзац, написанный торопливым отцовским почерком, рядом с зарисовкой водяной лилии с шипами. «Болотница из Чертовых Топей. Не враг, но и не друг. Говорит загадками, видит отражения грядущего. Цена разговора — отдать то, что держит тебя на плаву. Не ходи к ней, если не готов утонуть».

— Отец знал о ней, — тихо сказал он. — Он предостерегал.

— Ваш отец был умным человеком, — кивнула Лера. — Но он был один. А нас трое. И мы тонем в любом случае. Так почему бы не попробовать выменять свою надежду на шанс узнать, где дно?

Решение было принято без слов. Данила молча свернул на ближайшей развязке, меняя курс на юг, в сторону Рязани. «Руссо-Балт» послушно загудел, унося их навстречу туманам и топям, в которых ждало нечто, способное дать ответы или забрать последнее.

Чертовы Топи оправдывали свое название. Это был не просто заболоченный лес, а целое царство гниения и стоячей воды. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным приторным запахом тины, прелых листьев и чего-то еще, неуловимо тревожного, похожего на запах страха. «Руссо-Балт» пришлось оставить на краю проселочной дороги, которая превратилась в непроходимую грязь. Дальше шли пешком.

Под ногами чавкало. Корявые, облепленные мхом деревья тянули к ним свои скрюченные ветви, словно утопленники со дна. Над головой роились тучи мошкары, а тишина давила на уши, прерываемая лишь кваканьем невидимых лягушек и редким, тоскливым криком какой-то птицы.

— Чувствуете? — прошептала Лера, останавливаясь. — Это «тонкое место». Очень старое. Граница миров здесь почти стерлась.

Данила чувствовал. Кожа зудела, а «Кровь Зверя» внутри него ворочалась беспокойным, голодным комком. Это место было пропитано первобытной, дикой силой, и она резонировала с его проклятием. Паша, напротив, поежился, плотнее запахивая куртку. Он ощущал не силу, а гнетущее, всепоглощающее отчаяние, исходившее от самой земли.

Они вышли на небольшую поляну, в центре которой располагалось озерцо с маслянистой, черной водой, почти полностью затянутое ряской и цветущими кувшинками нездорового, ядовито-белого цвета. Посреди озерца из воды торчал замшелый валун.

— Пришли, — сказала Лера и достала из своей сумки небольшой сверток. В нем оказались три сухих ветки вереска, перевязанные ее собственным рыжим волосом. Она протянула по одной братьям. — Держите. Это наш дар. Знак уважения. Бросьте в воду.

Данила с сомнением посмотрел на ветку, но подчинился. Они подошли к краю воды и один за другим бросили вереск в черную гладь. Ветки не утонули, а медленно поплыли к центру.

И тогда вода у валуна всколыхнулась. Из глубины, плавно и беззвучно, поднялась фигура. Это была женщина. Невероятно, нечеловечески красивая, с кожей бледной, как лепестки тех самых кувшинок, и длинными, до пояса, волосами цвета болотной тины. Ее глаза были огромными, без зрачков, похожие на два темных омута. Она была обнажена, но это не выглядело пошло или вызывающе. Это было естественно, как нагота дерева или камня. Она села на валун, и вода стекала с ее тела, не оставляя следов.

— Давно ко мне не приходили люди с такими громкими сердцами, — ее голос прозвучал не из уст, а будто сразу в головах у всех троих. Он был похож на шелест камыша и тихий всплеск воды. — Один горит местью. Другой дрожит от страха. А ведьма… ведьма ищет выгоду. Что вам нужно в моем покое, смертные?

Лера шагнула вперед.

— Мы пришли за знанием, Праматерь. В мир пришли те, чьи шаги сотрясают основы. Падший и Небесный. Астарот и Кассиил. Мы хотим знать, что им нужно здесь.

Болотница медленно склонила голову набок, ее темные глаза, казалось, заглядывали им прямо в души.

— Знание имеет цену. Вы принесли мне дары. Но это лишь плата за право говорить. За ответ вы отдадите мне другое. Ты, ведьма, отдашь мне память о своем первом договоре. Ты, книжник, — она посмотрела на Пашу, — отдашь мне покой одной ночи. Ты не сможешь уснуть до рассвета, и старые кошмары вернутся к тебе.

Паша и Лера переглянулись и кивнули. Цена была неприятной, но приемлемой.

— А ты… — ее взгляд остановился на Даниле, и в ее голосе впервые прозвучало что-то похожее на интерес. — В тебе течет две крови. Кровь человека и кровь зверя. В тебе есть ключ. Ты отдашь мне не воспоминание и не покой. Ты заглянешь в один из моих омутов. Ты увидишь то, что может быть. Это моя цена.

Данила напрягся. Смотреть в будущее, которое ему покажет древнее чудище, хотелось меньше всего. Но они пришли сюда не для того, чтобы торговаться.

— Хорошо. Мы согласны.

Болотница улыбнулась, и от ее улыбки по воде пошла рябь.

— Падший ищет то, что было сломано. Он хочет собрать воедино осколки своего падения, чтобы создать новую Пустоту. Ваш отец встал у него на пути, и он заплатил за это. Он спрятал один из осколков, привязав его к своей крови, к своему наследию.

— Наследию? — переспросил Паша.

— К вам, — просто ответила она. — А Небесный… Кассиил не ищет. Он — вестник. Его появление — это шрам на ткани реальности. Он пришел, чтобы запечатать разрыв, оставленный кем-то другим. Но его методы грубы. Он выжигает болезнь вместе с телом. Он здесь, чтобы убедиться, что творение Падшего не увенчается успехом. Даже если для этого придется сжечь весь этот мир дотла.

Информация обрушилась на них, оглушая. Отец не просто охотился. Он был хранителем чего-то, что нужно было Астароту. Они были не просто мстителями. Они были частью этого наследия.

— А теперь… плата, — прошелестел голос в голове.

Лера пошатнулась, схватившись за виски. Ее лицо на миг стало пустым, растерянным. Паша тяжело вздохнул, и его глаза наполнились застарелым, знакомым ужасом.

Болотница посмотрела на Данилу.

— Твоя очередь, носитель ключа. Смотри.

Она подняла руку, и черная вода в озерце перед Данилой закрутилась, превращаясь в гладкое, как обсидиан, зеркало. Данила шагнул к самой кромке и заглянул внутрь.

Сначала он не увидел ничего, кроме своего отражения. Но потом оно начало меняться. Его черты лица огрубели, вытянулись. Кожа потемнела и покрылась жесткой щетиной. Глаза вспыхнули желтым, голодным огнем. Он увидел, как его руки превращаются в когтистые лапы, как спина сгибается, а из горла вырывается нечеловеческий, полный ярости и боли рык.

Видение изменилось. Теперь он смотрел на мир глазами этого существа. Все было залито красным. Он чувствовал невероятную силу, разрывающую мышцы, и всепоглощающий голод. И он видел перед собой Пашу. Тот пятился, его лицо было искажено ужасом, он что-то кричал, но монстр, которым стал Данила, не слышал слов. Он видел лишь страх. И он видел Леру, которая стояла чуть поодаль, и в ее руках был дробовик. Его дробовик. И она целилась ему прямо в сердце. А самым страшным было не это. Самым страшным было то, что в глубине этого звериного сознания, он чувствовал… удовлетворение. Освобождение.

Данила отшатнулся от воды, споткнувшись и упав на мокрую землю. Он тяжело дышал, сердце колотилось в горле. Видение исчезло, вода снова стала черной и спокойной. Болотница смотрела на него своими бездонными глазами без всякого выражения.

— Это лишь одна из нитей, носитель ключа. Но она — самая яркая, — прошелестел ее голос. — Теперь уходите. Ваш разговор окончен.

Она плавно соскользнула с камня и без всплеска исчезла в темной воде.

Обратно к машине они шли в полном молчании. Лера терла виски, пытаясь нащупать пустоту в своей памяти. Паша нервно озирался, его тело дрожало от озноба, хотя было совсем не холодно. А Данила… Данила не видел и не слышал ничего вокруг. Перед его глазами стояла одна и та же картина: ужас на лице брата и холодная решимость в глазах Леры, целящейся в него из его собственного оружия. Арка его личной мести только что рухнула, и на ее месте начала выстраиваться арка его личного кошмара. Он пришел сюда за ответами, но получил лишь приговор.

http://tl.rulate.ru/book/157321/9330607