Готовый перевод Золотой парень: Глава 4: Влажность, Напряжение и Синий Экран Судьбы

лава 4: Влажность, Напряжение и Синий Экран Судьбы

Гравитация — бессердечная стерва. В этом Оэ Кинтаро убеждался не раз, падая с велосипеда, лестниц и даже с деревьев (в попытках спасти котят или подсмотреть за переодевающимися студентками). Но в этот раз гравитация работала в тандеме с гидродинамикой.

Время растянулось, превратившись в вязкую субстанцию. Кинтаро видел, как расширяются зрачки «журналиста», осознавшего провал. Видел, как переливается в свете проектора вода, вылетающая из бутылки. Это была не просто вода. Это была смерть для стоек с оборудованием, смерть для контракта, смерть для мечты женщины, которая пахла сталью и дорогими духами.

— БЕНКЁ-Ё-Ё!!! (УЧЕБА!!!) — боевой клич Кинтаро разорвал тишину конференц-зала, заглушив гул кондиционеров.

Его тело врезалось в пространство между злоумышленником и серверной стойкой. Это был не изящный прыжок гимнаста. Это было падение мешка с картошкой, который вдруг решил стать героем боевика.

ШЛЕП!

Основная масса воды ударила Кинтаро в грудь и лицо. Остатки брызг разлетелись веером, орошая дорогие костюмы инвесторов и лакированные ботинки Министра связи.

Кинтаро рухнул на ковролин с глухим звуком, проскользил по инерции полметра и врезался головой в ножку стола президиума. Бутылка, выбитая из рук диверсанта, звякнула где-то в углу.

В зале повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать ножом для бумаги. Только проектор продолжал гудеть, да с носа Кинтаро капала вода: кап... кап... кап...

— Что... это... значит? — голос Министра дрожал от ярости. Он медленно провел ладонью по мокрому лацкану пиджака.

Мадам Президент стояла на сцене, белая как полотно. Её руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Презентация была уничтожена. Репутация растоптана каким-то безумным уборщиком.

«Журналист» опомнился первым. Пользуясь замешательством, он попытался раствориться в толпе, пятясь к выходу.

— Прошу прощения! — закричал он фальшивым голосом. — Этот сумасшедший напал на меня! Я просто хотел попить воды! Охрана!

Кинтаро, не обращая внимания на гудящую голову, резко поднялся. Теперь он выглядел жалко: мокрый комбинезон прилип к телу, кепка съехала набок, с подбородка текла вода. Но его глаза горели огнем праведного гнева.

— Стоять! — рявкнул он. Голос, привыкший перекрикивать уличный шум, заставил диверсанта замереть.

Кинтаро указал мокрым пальцем на серверную стойку.

— Посмотрите туда! — его палец переместился на пол, где уже высыхали несколько капель, не попавших на него. — И туда!

Он нагнулся, поднял крышку от бутылки, которая закатилась под стул, и понюхал её.

— Обычная вода не пахнет электролитом и солью! — заявил он, глядя прямо в глаза Министру. — Если бы эта жидкость попала на контакты под напряжением, здесь был бы не просто «пшик». Здесь было бы короткое замыкание, которое уничтожило бы прототип и, возможно, вызвало пожар.

Он повернулся к «журналисту».

— Вы открутили крышку заранее. Вы ждали пиковой нагрузки. Это не жажда, господин шпион. Это саботаж!

Охрана, наконец-то проснувшись от летаргического сна, перегородила выход. Двое крепких парней в черном взяли лже-журналиста под локти. Тот дернулся, выронил бейдж (который, как выяснилось позже, был грубой подделкой) и обмяк.

— Проверьте жидкость в лаборатории, — холодно бросила Мадам Президент. Её голос вернулся. Сталь снова зазвенела в её интонациях. — А этого господина передайте полиции.

Когда диверсанта вывели, все взгляды снова обратились к Кинтаро. Он стоял посреди зала, мокрый, нелепый, но с гордо выпрямленной спиной.

Министр медленно снял очки, протер их платком и снова надел. Он посмотрел на серверную стойку. Индикаторы мигали ровным зеленым светом. Система работала.

— Значит... — протянул Министр, — ваш сотрудник... пожертвовал своей сухостью, чтобы спасти государственное имущество?

Мадам Президент спустилась со сцены. Она подошла к Кинтаро. Стук её каблуков звучал как приговор. Она остановилась в шаге от него.

Кинтаро зажмурился, ожидая пощечины. Или увольнения. Или того и другого.

— Господин Министр, — произнесла она громко, не сводя глаз с лица уборщика. — Позвольте представить вам главу нашего отдела... внутренней безопасности и кризисного менеджмента. Господина Оэ.

Кинтаро распахнул глаза.

— Глава... чего? — пискнул он.

— Именно, — она положила руку ему на мокрое плечо, ничуть не заботясь о своем дорогом пиджаке. — В моей компании каждый сотрудник, от программиста до клининг-менеджера, предан делу. Мы защищаем ваши данные своим телом. Буквально.

Министр хмыкнул. Потом уголки его губ поползли вверх. И вдруг он рассмеялся — громким, лающим смехом.

— Своим телом! Ха! Мне нравится! Вот это я понимаю — корпоративный дух! К черту сухие презентации!

Он подошел к Кинтаро и с силой хлопнул его по другому плечу. Брызги полетели во все стороны.

— Молодец, сынок. Если у них такое "железо", как твои ребра, то софт точно не подведет. Продолжайте, мадам! Я хочу видеть, как эта штука работает!

Презентация продолжилась, но атмосфера изменилась. Официоз исчез. Теперь это было шоу победителей.

Кинтаро деликатно оттеснили в задний ряд, вручив ему полотенце. Он сидел там, дрожа от холода (кондиционеры работали на славу), и с благоговением наблюдал за Мадам Президентом.

Она была великолепна. Она парила по сцене, указывая лазерной указкой на графики. Она объясняла сложные алгоритмы маршрутизации так, словно рассказывала сказку на ночь.

«Она не просто бизнес-леди, — писал Кинтаро в своем мокром блокноте, карандаш едва скользил по разбухшей бумаге. — Она дирижер. Оркестр из кремния и электричества подчиняется каждому её жесту. И я... я был частью этого оркестра. Я был тарелками, которые ударили в самый ответственный момент!»

Но испытания не закончились.

Когда до конца оставалось пять минут, Министр задал Тот Самый Вопрос.

— Всё это замечательно, — сказал он, листая распечатку отчета. — Но как ваша система справляется с проблемой фрагментации памяти при длительной работе? Конкуренты утверждают, что через месяц непрерывной работы ядро «замусоривается» и скорость падает на 40%. Вы перезагружали сервер перед демонстрацией?

В зале повисла тишина. Главный архитектор, сидевший в первом ряду, побледнел. Это было слабое место. Они исправили утечку, но проблема фрагментации была фундаментальной для этой архитектуры.

Мадам Президент замерла. Она знала ответ. Ответ был: «Мы не знаем. Мы еще не тестировали это». Сказать правду — потерять контракт. Солгать — потерять лицо, когда система рухнет через месяц.

Она искала слова, тянула время.

И тут с заднего ряда раздался голос.

— Представьте, что память — это женская сумочка!

Все обернулись. Кинтаро стоял на стуле, завернутый в полотенце, как римский сенатор в тогу.

— Что?! — Министр удивленно поднял бровь.

— Сумочка! — вдохновенно продолжил Кинтаро, игнорируя шиканье охраны. — Если бросать в неё помаду, ключи и чеки как попало, то через месяц вы ничего там не найдете. Это фрагментация!

Он спрыгнул со стула и начал пробираться к проходу.

— Но наша система... то есть, система, созданная гением Мадам Президента... работает иначе! Она не просто бросает данные. Она раскладывает их по кармашкам!

Кинтаро подбежал к доске с маркерами, стоявшей сбоку.

— Смотрите! — он быстро нарисовал большой прямоугольник и множество мелких ячеек. — Обычная система ищет свободное место где попало. Наша система использует динамический дефрагментатор в фоновом режиме! Как только появляется пауза в работе, маленький «виртуальный уборщик» (тут он подмигнул) берет данные и аккуратно сдвигает их друг к другу!

Он изобразил швабру, которая сгребает блоки данных.

— Поэтому сумочка всегда в порядке! Место всегда есть! Скорость не падает ни через месяц, ни через год! Потому что чистота — это не действие, это процесс!

Кинтаро закончил, тяжело дыша. Он сам не знал, откуда это взял. Может, читал в той книге три года назад? Или просто интуитивно перенес свой опыт мытья полов на архитектуру памяти?

Архитектор открыл рот, чтобы возразить, что у них нет такого модуля. Но потом закрыл. Потом его глаза расширились.

— Черт возьми... — прошептал он. — Фоновая дефрагментация в простое... Почему мы до этого не додумались? Это же можно реализовать патчем за два дня!

Министр посмотрел на рисунок. Потом на Кинтаро. Потом на Мадам Президента.

— Это правда? У вас есть... «виртуальный уборщик»?

Мадам Президент посмотрела на Кинтаро. В её взгляде смешалось всё: шок, веселье и бесконечная благодарность. Она поняла, что он только что не просто спас её, а подарил идею на миллион долларов.

— Разумеется, — она улыбнулась самой обворожительной улыбкой. — Это наше ноу-хау. Мы называем это протоколом «Golden Boy».

— Продано! — Министр хлопнул ладонью по столу. — Готовьте бумаги!

Вечером офис гудел, как улей, празднующий сбор всего меда в мире. Шампанское лилось рекой (вдали от серверов, разумеется). Люди обнимались, кричали, кто-то танцевал на столе.

Кинтаро стоял в стороне, переодевшись в свою сухую одежду: шорты и футболку. Рюкзак уже был за спиной. Его миссия была выполнена.

Он смотрел на этих счастливых людей и улыбался грустной улыбкой. Ему здесь больше не было места. Он был странником. Ветер звал его.

— Уходишь? — тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть.

Он обернулся. Мадам Президент. Без пиджака, с распущенными волосами, бокал шампанского в руке. Она выглядела не как железная леди, а как уставшая, но счастливая женщина.

— Дорога зовет, — пафосно ответил Кинтаро, поправляя кепку. — Я узнал здесь много нового. О компьютерах. О людях. О том, как быстро сохнут трусы под сушилкой для рук.

Она подошла ближе. В этот раз она не отступила, нарушая личное пространство.

— Ты спас меня. Дважды. Нет, трижды за сутки.

— Это была отличная стажировка! — Кинтаро показал большой палец.

— Кинтаро, — она поставила бокал на ближайший стол. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Гений, безумец или ангел-хранитель с фетишем на унитазы. Но...

Она достала из кармана конверт.

— Здесь бонус. Твой оклад за месяц плюс премия за... «кризисный менеджмент». Сумма очень приличная. Ты можешь купить новый велосипед. Или снять квартиру.

Кинтаро посмотрел на конверт. Толстый. Там было много купюр.

— А еще, — она сделала паузу, и её щеки слегка порозовели. — Я хочу предложить тебе должность. Настоящую. Главный системный аналитик. Или... личный помощник. С очень гибким графиком.

Сердце Кинтаро пропустило удар. Остаться здесь? В этом храме технологий? Рядом с этой богиней? Получать зарплату, носить костюм, пить хороший кофе?

Это было искушение дьявола.

Он протянул руку и взял конверт.

— Спасибо, — сказал он.

А затем положил конверт обратно на стол.

Глаза Мадам Президента расширились.

— Что? Почему? Тебе мало? Я могу удвоить...

— Дело не в деньгах, — Кинтаро улыбнулся, и в этой улыбке была мудрость тысячи дорог. — И не в должности. Я учусь, Мадам. Мой университет — это весь мир. Если я останусь, я перестану учиться. Я стану... статичным. Как данные без дефрагментации.

Он поклонился ей — глубоко, искренне, без всякого паясничества.

— Вы потрясающая женщина. Вы создали будущее. Но мое будущее — за тем поворотом.

Он резко развернулся и пошел к выходу.

— Постой! — крикнула она.

Кинтаро замер в дверях.

— Хоть что-то! Возьми хоть что-то на память!

Кинтаро оглянулся. Его взгляд упал на стол Хироси. Там лежал старый, никому не нужный модуль памяти. Сгоревший планка RAM на 4 мегабайта.

— Можно я возьму это? — спросил он.

— Мусор? — удивилась она.

— Воспоминания, — поправил он.

Он схватил планку, подмигнул ей и выбежал из офиса.

Мадам Президент осталась стоять одна посреди праздника. Она смотрела на пустой дверной проем. Ей вдруг стало невыносимо грустно, но в то же время легко.

Она подошла к окну. Внизу, на раскаленном асфальте, маленькая фигурка оседлала велосипед.

— Оэ Кинтаро... — прошептала она, прижимая ладонь к стеклу. — Ты был самым странным сбоем в моей системе. И самым прекрасным.

Внизу Кинтаро нажал на педали.

— Вперед, Миказуки! — заорал он во все горло. — Нас ждут новые горизонты! Новые знания! Новые женщины!

Ветер ударил ему в лицо. Он снова был свободен. Он был беден, голоден, но абсолютно счастлив.

А в кармане, рядом со сгоревшей памятью, лежал маленький, скомканный листок. Он успел вытащить его из мусорной корзины в кабинете Мадам, пока она не видела.

Это был черновик её речи. И на полях, напротив абзаца о надежности, её рукой было нарисовано маленькое сердечко и подписано: «Спасибо, Уборщик».

— Хе-хе-хе... — Кинтаро крутил педали, и его смех разносился по ночному Токио. — Учеба продолжается!

Впереди его ждали еще 49 приключений. Но это уже совсем другая история.

http://tl.rulate.ru/book/157289/9284792