Готовый перевод Semi-Coercive Imperialist / Полупринудительный Империализм: Глава 44 Будущее, начертанное пером (3)



Состоялся суд присяжных по делу рыцаря «Максимилиана фон Эбенхольца». Это было разбирательство, призванное определить, были ли его действия при исполнении служебных обязанностей законными.

До и после получения рыцарского звания Максимилиан убил кадета из Имперской вершины и убийцу-дворянина. Хотя суд присяжных был созван спустя довольно долгое время после этих инцидентов, даже это решение было принято лишь после бесконечных проволочек внутри Императорского Двора.

Ибо никто не осмеливался привлечь Эбенхольца к суду присяжных.

— Мы приступаем к рассмотрению дела рыцаря Максимилиана.

Заговорил судья. Суд присяжных, по правилам, был закрытым для публики. Присутствовало около двадцати присяжных заседателей, представлявших различные социальные слои, а также рыцарь для оценки обстоятельств и улик, и прокурор. Помимо них, в зале находились только председательствующий судья и два-три журналиста из специально аккредитованных изданий.

Журналист Альфонс наблюдал за происходящим с мест для прессы.

— Первыми на повестке дня стоят дела о казни кадета Имперской вершины и благородного убийцы. Мы начнем с заслушивания показаний самого рыцаря.

Максимилиан фон Эбенхольц. Светлые волосы и золотые глаза. Мужчина, выглядевший как хрестоматийный пример чистого Арана, каким его описывала Империя, поднялся со своего места, облаченный в полную форму рыцаря Сентинела.

На первый взгляд он казался живым манекеном, созданным для пропаганды.

— Согласно имперскому закону, любой, кто убивает дворянина или проникает на Имперскую вершину по поддельным документам, подлежит немедленной казни. Таким образом, я счел, что в судебном разбирательстве нет необходимости.

Так Максимилиан защищал свои действия.

Сам суд присяжных длился недолго. После нескольких формальных вопросов и ответов было вынесено единогласное решение: «законно».

Не нашлось никого, кто мог бы вынести иной вердикт, глядя в лицо Максимилиану, а журналист Альфонс, присутствовавший в качестве представителя прессы, не имел права голоса.

— На этом заседание суда присяжных объявляется закрытым.

Максимилиан слегка кивнул и вышел из зала суда.

Альфонс поспешил за ним.

— Добрый день!

Щелк. Он громко поздоровался, одновременно фотографируя лицо рыцаря. Это была намеренная провокация.

— Я Альфонс, журналист из «Зенит Таймс».

Максимилиан слегка нахмурился, но вскоре непринужденно улыбнулся.

— Да. Приятно познакомиться.

Он не проявлял враждебности и не отвечал раздраженно.

Вероятно, управление имиджем.

— Возможно ли краткое интервью? По поводу дела Джейкоба Мака и Саны.

— Сана?

Он наклонил голову, услышав имя «Сана».

— Ах, значит, того благородного убийцу, которого я тогда прикончил, звали Сана.

Альфонс сухо усмехнулся.

— Хех. Господин рыцарь, вы даже не помните имени ребенка, которого убили?

— А есть причина, по которой я должен его помнить?

Лицо журналиста Альфонса слегка ожесточилось.

— …Вы хоть знаете, через что пришлось пройти этой девочке, Сане?

Сана убила дворянина. Но у нее не было иного выхода. Тот старый ублюдок был человеческим отребьем, недостойным своего титула.

Согласно полицейскому расследованию, в особняке самопровозглашенной жертвы были обнаружены многочисленные следы насилия, и даже его собственные выжившие родственники пытались замять дело от стыда.

— Если вы не знали, посмотрите сами.

Альфонс протянул заранее приготовленный конверт. Максимилиан охотно открыл его. Внутри были десятки фотографий.

— Он был педофилом. Невероятно мерзким.

Сцены были настолько отвратительными, что их едва ли можно было описать словами. Максимилиан перелистывал фотографии одну за другой.

— Даже видя это, вы все еще считаете, что здесь нет места для снисхождения?

Максимилиан приподнял бровь, затем кивнул.

— Да. Это было неизбежно.

— …Неизбежно?

— По имперскому закону простолюдин, убивший дворянина, подлежит немедленной каре, независимо от причины.

— Через судебное разбирательство—

— Даже если бы состоялся суд, вердиктом была бы казнь. К тому же, при вскрытии выяснилось, что этот ребенок — представитель малых рас. Даже не гражданин Империи.

Даже не гражданин Империи.

Альфонс впился взглядом в Максимилиана. Тот встретил его взор, не дрогнув, и спокойно ответил:

— Журналист Альфонс. Я прекрасно знаю, что этот Эштон был человеческим мусором. Если бы он не умер сам…

Максимилиан сделал шаг ближе.

— Я бы собственноручно его прирезал.

Он молча посмотрел на Альфонса сверху вниз.

— Но ребенок убил дворянина первым, и после этого вступил в силу закон. Так что не позволяйте эмоциям брать над вами верх.

Максимилиан мягко улыбнулся и вернул конверт.

— Иначе мир может рухнуть.

— …Простите?

От этих бездонных слов по спине Альфонса пробежал необъяснимый холодок.

— А теперь прошу меня извинить.

Максимилиан сел в машину. Альфонс крикнул ему вслед, когда тот уже собирался уезжать:

— А как насчет тех двух иммигранток, которых приговорили к смерти под вашим давлением, сэр?!

Он поспешно вытащил черновик статьи, подготовленный на сегодня.

— Инцидент на бумажной фабрике! Мать и дочь, которые даже не говорят на имперском языке, которых использовали Революционные силы, хотя они даже не были их частью, вот-вот будут казнены! Неужели вы не понимаете, что именно этого революционеры и хотят—

ВРУУУУМ—!

Безучастно глядя на задний бампер стремительно удаляющегося автомобиля, Альфонс сплюнул на землю.

***

Деньги, деньги, деньги.

Капитал множился.

Новое оборудование, спроектированное по теории Лоренцо, резко повысило эффективность очистки камней маны, а прототип водяного колеса Армана был установлен глубоко в шахте. Чтобы ускорить связь и проведение сделок, они импортировали передовую систему обработки данных из Независимого государства Канилан.

— Жидкость маны! Здесь тоже обнаружена жидкость маны!

Жилы обнаруживались одна за другой и в соседних зонах, а Дитер проложил новые пути сбыта камней маны через магические башни и маги-тех компании Империи.

Вот так положение компании быстро стабилизировалось.

Но камни маны по своей природе были источником власти.

Не только владение камнями маны, но и само право на их продажу было формой власти.

Магические башни и волшебники всегда покупали камни маны, но цены на них жестко фиксировались путем сговора.

Рано или поздно так называемые «Горнодобывающие семьи» начнут вставлять палки в колеса.

Одержат ли они верх или Эбенхольц — покажет время.

— Господин рыцарь!

Арман выбежал из шахты, его лицо так и светилось от возбуждения.

— Посмотрите на это!

— Что такое?

На лице Армана была маска. Изначально защитных масок детского размера не существовало, но так как он практически жил в шахте, Лоренцо изготовил одну специально для него.

— Я нашел!

— Говори же. Что ты нашел?

— Когда мы добываем камни маны нынешним методом, они слишком сильно повреждаются! Вы же знаете об этом, верно?!

— Повреждаются?

— Да! Причина повреждений в том, что магический контур внутри камня маны разрывается.

Камни маны образуются, когда мана в течение долгого времени пропитывает природные объекты, такие как обычные скалы, формируя внутри нечто вроде «магического контура». Вот почему, когда вы добываете их кирками, контур неизбежно рвется.

— Как нам предотвратить повреждение?

— Нам нужно полностью сменить кирку!

— Сменить кирку?

— Ага! Смотрите!

Кирки, используемые в шахте сейчас, уже были особыми изобретениями, предназначенными для дробления породы с помощью маны.

— Нынешние кирки нацелены только на грубую силу, чтобы расколоть камни маны.

— Верно.

Арман вынес кирку, которую изобрел сам.

— Вот она! Я назвал ее «Котенок»!

— .......

Она больше походила на дубину, чем на кирку. К концу был прикреплен большой тупой кусок высокочистого камня маны.

— Когда вы ударяете этим по жиле, он входит в резонанс с магическими контурами внутри камня. Таким образом, жила не разрывается силой, а вибрирует и сама отделяется от породы. Смотрите!

Арман постучал по камню с вкраплениями маны для демонстрации.

Тук. Тук. Тук. Тук.

— …Пожалуйста, продолжайте вы!

Постучав какое-то время, он, должно быть, устал и внезапно протянул инструмент мне.

Я ударил с силой.

Бам!

Мана вошла в резонанс, и скала разлетелась. Как и говорил Арман, камень маны словно сам «стряхивал» с себя окружающую породу.

— Правда, это может потребовать чуть больше усилий, чем обычная кирка…

— И сама кирка будет стоить гораздо дороже, верно?

— …Да. Это так.

Лицо Армана слегка поникло.

— Чистота обязательно должна быть на таком уровне?

— Да… Иначе резонанс не будет достаточно сильным.

Проблема заключалась в том, что для каждой такой дубины пришлось бы использовать дорогой камень маны высокой чистоты. Один такой мог легко стоить 100 000 долларов, а если он сломается? Настоящий кошмар.

Я молча смотрел на Армана.

Этот мальчишка — гений. Гений, который к тому же получает от этого удовольствие. Прирожденный ученый, влюбленный в само изобретательство. Не зря Лоренцо взял его к себе.

— Идея хороша, но…

Хотя он не был чистокровным Араном, подделка его документов уже шла полным ходом.

Всего через несколько лет Арман по бумагам станет идеальным Араном.

— Погоди секунду, Арман. Ты сказал, что используется явление резонанса, верно?

— Да.

— Тогда как насчет такого?

— Какого?

Я сжал рукоять «Котенка».

— Мы вставим камни маны и в рукоять тоже, и нанесем на нее контуры. Даже если чистота будет ниже, мы сможем увеличить их количество и добавить формулу, усиливающую резонанс.

Когда дело касается маны, я эксперт. Или, по крайней мере, вирус внутри меня.

Так что, если я передам интуицию вируса Арману в виде подсказки—

— У-ух… О! Ого! Думаю, это сработает! Мне нужно подумать, какой контур использовать, но я, я обязательно еще над этим подумаю!

Дальше — очередь Армана.

Мальчик убежал куда-то с сияющей улыбкой.

Я повернулся к стоящему рядом Дитеру и сказал:

— Дитер. Как и сказал Арман, продвигай разработку нового «Котенка»… этой дубины. Отдай проект на проверку господину Лоренцо.

— Слушаюсь, сэр.

Арман еще молод. Чтобы воплотить его гениальные идеи в жизнь, помощь Лоренцо необходима.

— И нам нужно построить аэропорт.

— Я свяжусь с провинцией Гермес и подыщу подходящие участки.

— Скупай столько земли, сколько сможешь. Отныне логистика — это ключ ко всему. Самолеты, танки. Будем тратить все, что зарабатываем, без промедления.

— Слушаюсь, сэр.

Империя должна стать сильнее. Намного сильнее, чем сейчас.

Достаточно сильной, чтобы удерживать и восточный, и западный фронты одновременно, и даже подавлять их.

***

В кабинете я размышляю о новых методах развертывания рыцарей. Я сам пишу новую доктрину взамен старых, изживших себя учебников.

Конечно, я всего лишь жалкий рыцарь-первогодка, но ничего не поделаешь. Если не я, то никто другой не попытается это изменить.

— Развертывание рыцарей на земле крайне неэффективно. Такие понятия, как наступление или марш — не более чем устаревшие пережитки времен конных войн.

К счастью, в «Причинах падения Империи» подробно излагалось, почему рыцари потерпели неудачу.

Рыцари были давней традицией Империи. Из-за этого они всегда с честью стояли на самой передовой. Это было невероятно неэффективно.

— Но как только они оказываются на поле боя, они неизбежно становятся прямыми целями для вражеских управляемых ракет, артиллерии, снайперов и всевозможных видов смертоносного оружия. Следовательно, рыцари должны оставаться за пределами линии фронта и вместо этого во время боя десантироваться с воздуха, чтобы наносить удары непосредственно по важным целям…

Это гораздо эффективнее.

Рыцарь сам по себе — живое оружие. Заброшенный в самое сердце вражеских порядков, он прорвет любую оборону. Высаженный в тылу, он один способен обладать разрушительной мощью целого подразделения.

Империя не смогла должным образом использовать самое мощное оружие, имеющееся в ее распоряжении.

Вот о чем я думаю, составляя новое руководство.

Мне нужно предложить курс воздушно-десантной подготовки на Имперской вершине, а Орден Рыцарей-Стражей должен немедленно приступить к тренировкам по десантированию.

Что касается расходов… я покрою их сам.

Теперь у меня есть деньги. Если мы все равно проиграем, все они превратятся в бесполезные клочки бумаги. Так что нет причин скупиться.

И вот, после ночи, проведенной за пером, наступило утро.

и администратор, прибывший даже раньше, чем вчера, протянул мне свежую газету и указал на довольно любопытный отрывок.

— Хм.

Это была небольшая заметка на социальную тему, запрятанная в углу второй страницы.

── Неужели нами играют призраки Революционных сил? ──

Автор: Альфонс фон Штауффен

Вынесен смертный приговор по делу о бумажной фабрике. Даниэль Матео, признавшийся в членстве в Революционных силах, и две иммигрантки (Фатима Мюллер и Мария Шульц) будут казнены. С точки зрения устранения предателей, угрожавших миру в Империи, это может показаться справедливым вердиктом.

Но мы должны задаться вопросом: действительно ли это решение правосудно? Если нет, то не идем ли мы на поводу у призрака Революционных сил?

Среди тех, кто сидел на скамье подсудимых, были мать и дочь, иммигрантки, которые даже не могли толком говорить на языке Империи. Даже в тот момент, когда им выносили смертный приговор, они безучастно смотрели на зал суда, словно не в силах понять, что это значит.

(…)

Никаких доказательств участия иммигранток в революции не было обнародовано. Были ли они вообще найдены или их просто не раскрыли — нам неизвестно. Мы знаем лишь то, что две женщины-иммигрантки, использованные членом Революционных сил, теперь стоят перед лицом не депортации, а самого сурового наказания — казни…

───────

Я улыбнулся.

Альфонс фон Штауффен. Журналист, который вполне может стать маяком в этом темном мире.

Он слегка укусил меня.

Нет, на самом деле, я сам позволил его изданию укусить меня.

Я в какой-то степени ожидал этого. Пока медиакомпании торгуют пером и прозой, высокомерные Себастианы и Эбенхольцы из поколения в поколение презирали журналистику.

Похоже, пришло время наконец начать дела с прессой.

http://tl.rulate.ru/book/157226/9679471