Готовый перевод Naruto: Invincible from the Sign in Mount Myōboku / Наруто: Непобедимость начинается с ежедневного входа на горе Мьёбоку - Архив: Глава 421

Глава 421. Мощь на пределе и сокрушительное превосходство

Едва последние слова Тибы повисли в воздухе, Оноки уже внутренне сжался, готовясь к приступу адской боли в пояснице.

В его понимании, это была мука, которую живое существо вынести просто не способно. Но, увы, в нынешней ситуации он не видел иного выхода, кроме как терпеть. Способа разрушить это проклятое дзюцу, этот иллюзорный мир, именуемый Цукуёми, у него пока не было.

Единственное, что ему оставалось — противопоставить наваждению свою несгибаемую волю.

— Я никогда не сдамся! — прорычал старик, стискивая зубы. — Подумаешь, немного кольнет в спине!

Лицо Оноки выражало такую решимость, что в этот миг он казался живым воплощением легендарной Воли Камня.

Однако уже в следующее мгновение…

— А-а-а-а-а!

Душераздирающий вопль эхом разнесся по багровому миру Цукуёми.

Лицо Цучикаге, испещренное глубокими морщинами, посинело, став похожим на лик мертвеца, отчего его белые брови и борода выделились еще резче, словно снег на могильном камне.

— Моя спина! Моя бедная поясница!

Не продержавшись и трех секунд, Оноки напрочь забыл о своих героических амбициях и гордых заявлениях. Боль затмила все.

— Будь ты проклят, мелкий паршивец! — взревел старик, и в голосе его, несмотря на муку, звенела ярость. — Я никогда, слышишь, никогда не позволю тебе быть с Куроцучи! Я лучше выдам ее замуж за любого другого шиноби из Ивагакуре!

Услышав это, Тиба лишь безмолвно закатил глаза.

Неужели этот старый пень всерьез думает, что подобное может меня задеть? Ха! Если это угроза, то она слабее, чем писк комара.

Холодный, равнодушный голос Тибы прозвучал в пространстве иллюзии, словно приговор:

— Значит, ты хочешь, чтобы ребенок родился сиротой, без отца?

При этих словах Оноки мгновенно застыл в воздухе. Его тело словно окаменело под воздействием Техники Утяжеления Скалы. Выражение лица, поза — все замерло в одной точке, скованное ужасом осознания.

И именно в этот момент, воспользовавшись замешательством противника, Тиба развеял Цукуёми.

Реальный мир.

Последствия ментального удара сказались мгновенно: руки Оноки, уже сложившие печати для Стихии Пыли: Техники Атомного Расщепления, дрогнули. Активация дзюцу замедлилась всего на долю секунды.

Но этой ничтожной крупицы времени Тибе хватило с лихвой.

Вжух!

Чакра, уплотнившаяся до почти осязаемого состояния, вырвалась наружу взрывной волной. Воздух вокруг юноши задрожал, закручиваясь в неистовый вихрь.

Восемь Врат: Врата Шока — Открыть!

Имея в основе Высшее Тело Мудреца, Тиба чувствовал себя куда увереннее, чем раньше. Он распахнул седьмые врата без малейшего колебания, даже не поморщившись.

Вот что значит — крепкий организм. Или, если угодно, «крепкая спина».

Уж точно покрепче, чем у старого Цучикаге. Они были на совершенно разных уровнях бытия.

Из тенкецу на стопах Тибы вырвался поток чакры, мощный и неудержимый, словно горная река, прорвавшая плотину. Каменная корка, сковывавшая его движения, разлетелась в пыль.

Тиба слегка присел, и квадратная плита под его ногами мгновенно пошла трещинами. В следующий миг он, подобно пушечному ядру, взмыл в небо, уходя с траектории смертоносного луча, который вот-вот должен был вырваться из рук Оноки.

Мгновение пролетело, и Цучикаге наконец стряхнул с себя оцепенение Цукуёми.

— Стихия Пыли: Техника Атомного Расщепления!

Ослепительно-белый луч, несущий в себе энергию чистого небытия, вырвался из полураскрытых ладоней старика, поглощая все на своем пути.

Бум!

Яркая вспышка озарила поле боя. Все, что попало в зону действия техники, распалось на атомы, исчезнув без следа.

Холодный пот скатился по виску Тибы.

— Если эта штука меня заденет, хоронить будет нечего, — пробормотал он, смахивая испарину. — Даже Нечистивое Воскрешение тут не поможет.

Перед Атомным Расщеплением все равны. Ну, разве что кроме откровенных читеров.

— О-о-ох-х-х!

Снизу донесся очередной «элегантный» стон Оноки.

— Моя старая… Э? Погодите-ка… Спина не болит?

Тиба, парящий высоко над ним, любезно пояснил:

— Разумеется. Я же говорил, Цукуёми — это гендзюцу. Вся боль существовала лишь в твоем сознании.

На самом деле, Тиба не стал затягивать пытку в иллюзорном мире. Хотя в Цукуёми он был богом, управляющим пространством и временем, поддержание техники требовало колоссальных затрат его собственной духовной энергии.

Если бы он истощил свои ментальные резервы, то в реальности мог бы просто не успеть среагировать на Стихию Пыли. Поэтому, как только Оноки оцепенел от шокирующей «новости», Тиба тут же прервал технику.

— Ах ты ж мелкий гаденыш! — наконец пришел в себя Оноки, осознав, что его просто разыграли. — Клянусь, я заставлю тебя остаться в Ивагакуре, живым или мертвым!

Его взгляд начал лихорадочно бегать между Тибой и стоящей вдалеке Куроцучи. Казалось, в голове старика созрело какое-то тяжелое решение.

Наблюдавшая за боем Куроцучи поежилась. Странный взгляд деда и его перекошенное лицо не предвещали ничего хорошего. Дурное предчувствие холодком пробежало по ее спине.

— Эй, старый пень!

Уголки губ Тибы поползли вверх, складываясь в улыбку, полную невыразимого высокомерия.

— Если бы я не беспокоился, что мой нерожденный ребенок никогда не увидит прадедушку, я бы тебя уже прикончил.

Он выкрутил свои навыки провокатора на максимум.

— Так и быть, не буду больше издеваться над дряхлым стариком.

Тиба размял шею, продолжая поддерживать Врата Шока открытыми.

Сейчас он задействовал все свои козыри. Режим Отшельника, Мангекьё Шаринган, Бьякуган и Восемь Врат!

Его слова не были пустым бахвальством. Если исключить риск попадания под Стихию Пыли, по чистой боевой мощи он превосходил Цучикаге на голову. Это было настоящее, подавляющее превосходство.

http://tl.rulate.ru/book/156989/9710799