Готовый перевод The Hundred Reigns / Сто царствований: Глава 2: Четвертый Владыка (2)

Глава 2: Четвертый Владыка (2)

Саймону досталось наследство, полное подонков.

Первым на Багряный Трон воссел архидемон Мардок Эндимион Кровожадный, давший империи свое имя и правивший ею в период, метко названный Веком Террора; время, отмеченное такими «приятными» событиями, как Замуровывание Кричащих Святых, Резня в Красном Лесу и Разорение Набадии. Он терроризировал восточный континент сотню лет, пока преемник не сожрал его заживо.

Вторым Владыкой стал дракон Гаргаут Алчный. Хотя он и не был столь ужасен, как его предшественник, он все же довел собственное племя почти до полного исчезновения из-за денежного спора и лично предал огню целый мегаполис, чтобы выжечь одного-единственного мятежника – которого, как выяснилось позже, там даже не было. Владыка Драконов правил почти три столетия, пока Бальзам Магнос не обезглавил его в бою.

Третьим Владыкой стал Бальзам Магнос Жестокий, первый человек, удостоившийся этого титула; за его относительно недолгое, но плодотворное правление было покорено не менее пяти независимых государств чуть менее чем за два десятилетия, а все восстания он подавлял с беспощадной эффективностью. При нем империя увеличилась вдвое, и большинство ожидало, что он завершит мечту своих предшественников о завоевании мира… если только дети не разорвут его владения на части первыми.

Во всех случаях Багряный Трон присуждал Класс Владыки тому, кто убил предыдущего владельца; однако, похоже, Бальзам решил нарушить традицию. Единственная причина, по которой Саймон мог получить эту силу, заключалась в том, что либо Луи, либо Талас убили своего отца, и тот пожелал досадить им обоим своим последним вздохом.

Поэтому Саймон держал рот на замке. Он избегал взглядов своих братьев и сестер так же, как старался оставаться незамеченным большую часть своей жизни. Его предшественник и отец был буквально залит собственной кровью; не было никаких сомнений, что и он закончит так же с Классом 1-го уровня, даже таким могущественным, как Владыка.

Нужно было убираться сейчас же.

Но тут этот ублюдок Талас все испортил. — Мама, бастард пытается сбежать.

Саймон проклял свою никудышную удачу, оглянувшись через плечо. Если Луи унаследовал внешность отца, то Талас был ближе всего к нему по повадкам и нраву. Резкий мужчина с багряными волосами, выбивающимися из-под шлема, и золотыми глазами, которые, казалось, мерцали во тьме, он всегда носил на своем красивом лице жестокую ухмылку. Гербовый камень Берсерка сиял на его плаще, готовый превратить его в то жестокое, кровожадное чудовище, которым он всегда был.

— Так скоро уходишь, полукровка? — Насмешливо бросил он Саймону. — Ужасно подозрительно, тебе не кажется?

— Ты останешься именно там, где стоишь, Саймон, — пригрозила императрица, ее глаза засияли магией. — Никто из вас не покинет эту комнату, пока…

— Ваше Величество, не надо… — услышал он крик генерала, но фраза оборвалась вспышкой огня.

Саймон не знал, кто ударил первым, и ему было плевать; важно было лишь то, что кто-то нанес удар, и в ответ все активировали свои способности. Он едва успел заметить, как Лориана попыталась оттолкнуть его, когда ее тело начало принимать облик ее Класса, а в руках императрицы материализовался молот, прежде чем вся комната взорвалась в мощной детонации.

Стена огня поглотила Саймона, испепеляя одежду и обугливая плоть. Неописуемая боль охватила его, терзая тело в агонии. Он бы закричал, если бы пламя не расплавило его горло до самого позвоночника, а глаза вскоре закипели в глазницах.

Когда тьма наступила стремительно, это было милосердием.

Ему снился Багряный Трон.

Тот взирал на него с высоты ступеней из массивного черного камня, его сиденье утопало в красной ткани, пропитанной кровью врагов Владыки. Огромный череп демона с обсидиановыми рогами, вделанный в спинку, наблюдал за ним четырьмя рубиновыми глазами, сияющими злобой и голодом. Величественные крылья расправились за ним, словно готовясь к полету, и смыкались наверху в форме часов с металлическими перьями вместо цифр, а закрученные ребра и бивни служили подлокотниками.

Трон судил его, Саймон это чувствовал. Судил и признал недостойным.

Это второе из ваших ста правлений.

Вы заслужили титул Саймона Недолговечного.

Недолговечный: ваше правление не продлилось и двух часов. +5 к Ловкости.

Второе правление? Что за…

Сон закончился так же, как и предыдущий: рука Лорианы заставила его проснуться.

— Надевай штаны и иди за мной, — приказала она, одетая точно так же, как всего минуту назад, до того как весь двор начал разрывать друг друга на части. — У нас мало времени.

Разум Саймона с трудом пытался осмыслить ситуацию. Он помнил взрыв, огонь, как весь имперский двор терзал друг друга, словно безумные звери… и вот он каким-то образом снова в своей спальне, а сводная сестра трясет его как мешок с картошкой.

— Ты не ранена? — Выпалил он. Глаза, должно быть, обманывали его, ведь он не видел ни намека на ожоги или повреждения на ее коже или одежде.

— Да, да, я не ранена, не волнуйся… но я не могу сказать того же о нашем отце. — Лориана глубоко вздохнула. — Случилось то, что преследовало тебя в кошмарах.

Саймона накрыло жуткое чувство дежавю. Он моргнул несколько раз, пытаясь во всем этом разобраться. Неужели… неужели ему все это приснилось? Нет, нет, это не было сном. Он никогда не чувствовал ничего столь яркого, как боль от сожжения заживо, и не помнил ничего с такой ясностью. Более того, иконка экрана статуса все еще светилась в углу его зрения.

Что происходило?

— Саймон, времени нет, — сказала сестра строже, чем прежде. — Одевайся сейч…

— Его зарезали? — Спросил Саймон, пытаясь сопоставить факты. — Вместе с любовницей? Выпотрошили как рыбу?

Глаза Лорианы расширились от удивления. — Тебе это приснилось?

— Я… я думаю, мне было видение будущего. — В горле внезапно запершило. Это было единственное разумное объяснение. — Не знаю как, но я это видел.

— Ты видел и убийцу? — С надеждой в голосе спросила Лориана, хватая его за плечи. — Если ты знаешь, Саймон, ты должен сказать мне сейчас же. Из-за этой ситуации все на взводе.

— Я… я не видел самого убийства. — Саймону с трудом верилось, что его отец был убит, даже с учетом неопровержимого доказательства в виде перешедшего к нему Класса в углу глаза. — Мы были в спальне отца, все мы, а потом кто-то ударил, и все пошло к черту.

— Значит, ты видел видение будущего? — Уточнила Лориана, скорее сбитая с толку, чем что-либо еще. — Как с Классом Оракула?

— Ну… — Саймон хмыкнул. — Либо так, либо я переместился в прошл…

Слово застряло у него в горле.

Саймон закашлялся: огромное давление сдавило его дыхательное горло и начало дробить гортань. Он почувствовал, как невыносимо холодные пальцы впились в его кожу с нечеловеческой силой, но когда его собственные руки инстинктивно потянулись к шее, они ничего не нащупали.

Ничего, кроме Фантомной Боли, острой и мучительной.

Саймон рухнул на пол, пока невидимая сила, душившая его, выжимала воздух из легких. Зрение затуманилось вспышками прошлого и настоящего, кровь прилила к голове. Описания, которые он читал в библиотеке, не могли даже близко передать весь ужас удушения.

— Саймон?! — Ахнула Лориана в страхе, когда ее взгляд упал на его горло. — Свет милостивый, что за…

Он не знал, что она увидела, но это убивало его. Саймон чувствовал это каждой клеткой. Лориана звала целителей и экзорцистов, но было уже поздно. Его жизнь, само его сознание уже начали угасать.

Единственная мысль промелькнула в голове Саймона, когда черная бездна беспамятства начала поглощать все вокруг: он не хотел умирать.

Ему еще слишком многое предстояло сделать. У него никогда не было жены, он так и не попал в академию и не стал авантюристом, как всегда мечтал, не успел попутешествовать и повидать мир, не успел пожить. Он не мог умереть здесь и сейчас, не получив ни объяснений, ни ответов. Он хотел дожить до восьмидесяти, девяноста, до века.

Ему нужно было больше времени.

Он не хотел умирать.

Он не мог умереть здесь!

Но тьме было все равно. Она поглотила его целиком, утянув в леденящую пустоту, а затем…

А затем наступил конец.

Ему снова приснился Багряный Трон.

Он все так же взирал на него сверху вниз, но на этот раз без разочарования. Саймон мог бы поклясться, что заметил искорку веселья в его четырех глазах. Проклятый стул издевался над ним, смеялся над тем, что он вернулся так скоро.

Это третье из ваших ста правлений. Вы заслужили титул Саймона Болтуна.

Болтун: вы сказали слишком много и заплатили цену. Вы невосприимчивы к недугу Безмолвия.

Раскрытие секрета Багряного Трона в любом виде или форме постороннему лицу активирует защитный механизм и преждевременно завершит ваше правление. Только Хранитель может знать истину во славу всех будущих Владыка.

Унесите правду с собой в могилу. Вы были предупреждены.

Саймон проснулся, жадно хватая ртом воздух.

В панике он свалился с кровати, царапая горло и вдыхая изо всех сил. Его легкие расширялись, принимая в себя свежий ветер жизни. Лориана нависла над ним с тенью беспокойства, ее рука была протянута к нему, словно она собиралась его разбудить. — Саймон?

Саймон был слишком занят вдохами и выдохами, чтобы ответить. Он тяжело дышал невесть сколько времени, пытаясь успокоиться.

Это… это было по-настоящему. Ни видение, ни сон. Это случилось. Он все еще чувствовал фантомное ощущение пальцев на горле. Он сказал слишком много, и Багряный Трон каким-то образом убил его за это.

И как-то вернул обратно.

— Какой бы сон тебе ни приснился, боюсь, у нас нет времени его обсуждать, — сказала она. — Надевай штаны и иди за мной.

Все повторялось снова.

Саймон уставился на сводную сестру, которая смотрела на него с растущим беспокойством и недоумением. Она ни словом не обмолвилась о том, что видела, как он умирал у нее на глазах от рук невидимой силы. Она не выразила облегчения по поводу его спасения и никак не признала его. Это произошло, но она этого не помнила.

Проклятие гласило, что оно убьет его, если он предаст величайшую тайну Багряного Трона, но оно не тронуло его, когда он сказал, что видел будущее. Оно убило Саймона только тогда, когда он пошутил о путешествии во времени.

«Это не может быть путешествием во времени», – твердил себе Саймон. Даже Класс Хрономанта не мог перенести своего владельца в прошлое, только в будущее. Это было незыблемое правило как магии, так и оккультной физики. «Нельзя вернуться назад во времени».

Если только…

Разум Саймона заработал на пределе возможностей, когда в голове сформировалась новая, пугающая догадка. Отец был непобедим последние два десятилетия. Он не проиграл ни одной войны с тех пор, как стал Владыкой, давил все восстания в зародыше, ловко удерживая империю единой и расширяя ее. Его предшественники тоже были почти неуязвимы. Они похоронили больше самозваных героев и обладателей Классов, чем любые другие тираны в истории вместе взятые.

Неужели Владыки так успешно справлялись с угрозами своей власти потому, что знали о них заранее?

— Саймон, это чрезвычайная ситуация, и у меня нет времени нянчиться с тобой, — сказала Лориана, теряя терпение. — То, что тебе снилось…

— Я – Четвертый Владыка.

Саймон произнес это без предупреждения и без торжества. Это была простая констатация факта, возможно, полная смирения.

Говорить правду было риском, но Лориана была единственным человеком в этом замке, которому он хоть немного доверял. Она была мудрейшей из детей отца и изо всех сил старалась подружиться с ним, жалким бастардом, даже спорила в его защиту, когда Талас пытался его казнить. Более того, она дважды пыталась его спасти. Он мог хотя бы рассчитывать на то, что она не прирежет его на месте.

Она долго смотрела на него, ее взгляд посуровел. — Докажи.

Саймон поднялся на ноги и глубоко вздохнул. — Владыка.

Он не был уверен, нужно ли произносить название Класса вслух или достаточно просто очень сильно об этом подумать, но это не имело значения; его Класс проявился во вспышке маны. Фиолетовая миазма закружилась вокруг Саймона с такой силой, что рыцаря Лорианы отбросило к стене спальни, а сама сестра закрыла лицо руками.

Все Классы меняли облик владельца при активации: рыцари обретали доспехи из маны, а волшебники облачались в мантии и остроконечные шляпы. Одеяние Владыки затмевало их все. Пластинчатый доспех из черненой призрачной стали скрывал каждый дюйм его кожи, его нагрудник был выполнен в форме черепа демонического барана, а по металлу струилась скверная магия. Мантия из призрачных теней развевалась за плечами, а в закованной в латную перчатку ладони материализовался темный скипетр-булава. Шлем, увенчанный клыками, скрывал его короткие светлые волосы, и хотя в нем были лишь две узкие щели для серых глаз, из них сочилась миазма, сквозь которую он видел все как при дневном свете.

И сила… сила, текущая по его жилам, была опьяняющей. Он чувствовал огонь в крови, магию в костях, горнило в душе. Саймон слышал, что большинство обладателей Классов могут удерживать облик лишь ограниченное время, пока не иссякнет мана, но он не чувствовал никакого давления. Напротив, доспехи казались слишком тесными для мощи, копившейся внутри него, словно плотина, сдерживающая океан.

Он мог все. Он это знал. Все его сомнения и страхи перед убийцами были смыты всепоглощающей уверенностью, пропитавшей его тело и разум.

Сестра смотрела на него с благоговением и недоверием – первого она никогда не проявляла к Саймону за все эти годы. Это ощущение было, пожалуй, еще более дурманящим, чем сама сила.

Но затем она прищурилась.

— Это ты сделал? — Спросила она, и в ее голосе прозвучала угроза.

Ее слова вернули Саймона к реальности и грубо разогнали туман, завладевший его разумом. Отец владел этой силой в совершенстве, обладая таким количеством уровней и способностей, о которых Саймон мог только гадать, и все же он погиб. Кто-то убил и переиграл его настолько основательно, что даже «путешествие во времени» его не спасло.

«Помни, что ты смертен». Саймон тряхнул головой, заставляя себя отвлечься от азарта власти, подпитываемого Классом, и взял себя в руки. Он отменил трансформацию усилием мысли и вернулся в человеческий облик, прежде чем кто-то успел почуять его ауру. «Осторожность. Прежде всего – осторожность».

— Нет, не я, — настоял он, глядя на Лориану. — Я и не думал, что отец может умереть.

— Я думала так же, но труп отца говорит об обратном, — возразила Лориана, и ее голос так и сочился подозрением. — Как же ты унаследовал его Класс, если не убивал его сам?

Она была в шаге от того, чтобы назвать его отцеубийцей. Ее обвинение имело смысл, ведь все Владыки получали Класс, убив предшественника. Саймон, насколько ему было известно, стал первым исключением.

— Отец указал это в завещании. — Саймон поднял руку, указывая на пустое место. Как там отец это делал? — Хранитель, призываю тебя.

Хранитель Трона материализовался в облаке дыма, отвечая на зов хозяина.

— Да, Ваше Темное Величество? — Спросило оно совершенно бесстрастно, держа в руках сложенное имперское завещание.

«Описание перка не лгало; оно и вправду подчиняется моим приказам…», – Покажи моей сестре завещание нашего отца, – велел Саймон тени, и та передала документ Лориане. — Видишь?

— Ты мог заставить Хранителя подделать его, но… — Лориана нахмурилась, читая текст, а затем бросила взгляд на своего телохранителя-рыцаря, который к тому времени уже поднялся с пола после того, как его отшвырнуло во время трансформации. — Ничто из того, что ты здесь услышишь или увидишь, не должно покинуть эту комнату.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— Кто убил отца? — Тут же спросила Лориана у Хранителя. — Талас? Луи? Кто?

Хранитель хранил молчание, словно могила, что заставило Саймона вздохнуть. — Отвечай на все ее вопросы, Хранитель.

— Мне неведомо, кто сразил предыдущего императора и при каких обстоятельствах, но я могу подтвердить, что его смерть наступила в половине второго ночи, — ответил Хранитель. — В это же время была завершена передача Класса.

— Почему же тогда он выбрал его? — Лориана указала рукой на Саймона. — Он последний человек, который захотел бы занять трон!

— Мне неведомо, — повторил Хранитель. — Я существую, чтобы служить, а не задавать вопросы.

Конечно, все не могло быть так просто. Саймон гадал, знал ли об этом убийца. Тот наверняка нашел бы способ замести следы.

— Сказал ли отец что-нибудь напоследок? — Поинтересовался Саймон. Хотя он не собирался лить слезы по старику, он не спешил разделять его участь. — Передал ли он тебе что-нибудь? Секретное поручение, предназначенное только для моих ушей?

— Да, — ответил Хранитель.

Сердце Саймона пропустило удар. — Какое же?

— Убей их всех.

В комнате воцарилась напряженная тишина, которую Саймон нарушил вопросом, ответ на который он уже знал:

— Кого именно?

— Своих братьев и сестер. Убей их всех. И законнорожденных, и бастардов. Убей их всех. — Самым жутким было то, что Хранитель подражал голосу отца, произнося эти слова – вероятно, потому что зафиксировал их непосредственно из уст Владыки. — Такова была последняя воля покойного императора своему преемнику.

Лориана побледнела, ее пальцы задрожали и сжались в кулаки. Она какое-то время сверлила Хранителя взглядом, а затем молча отвернулась к окну спальни.

— Я не собираюсь убивать тебя, Лориана, — Саймон озвучил очевидное. Впрочем, он сомневался, что смог бы. По слухам, она была как минимум 60-го уровня, а мудрый обладатель Класса никогда не раскрывает свою истинную силу.

— Я знаю, я… я думала, что отец… — Лориана стиснула челюсти. Она всегда была одной из самых преданных детей императора, так что предательство ранило ее глубоко. Она едва сдерживала гнев. — Что ему не все равно.

«Его звали Жестоким, чего ты ожидала?», – Саймон оставил эту мысль при себе. — Мне жаль.

— Это чудовищный беспорядок, Саймон. — Лориана скрестила руки на груди. — Мы не сможем долго хранить это в тайне.

— И не придется. — У Саймона уже созрел план. — Хранитель, как мне передать Класс другому, не умирая при этом?

Этот титул приносил слишком много хлопот, даже с возможностью возвращаться в прошлое. Саймону не улыбалось играть в политику или оказываться в центре хаоса, который неминуемо обрушится на империю. Придворные не смогли продержаться и часа, не начав убивать друг друга. Уж лучше передать эту раскаленную эстафетную палочку кому-то другому и позволить им разбираться с последствиями.

— Никак.

Но Хранитель вмиг разрушил его надежды.

— Правление Владыки заканчивается лишь со смертью, — произнесло оно без тени жалости или сочувствия. — Владыка может избрать наследника, но Класс перейдет к новому владельцу лишь тогда, когда Его Темное Величество испустит последний вздох. Возможности уйти в отставку или отречься от престола не существует.

Саймон умел читать между строк. Класс перейдет лишь тогда, когда он исчерпает все свои «правления», сколько бы их там ни было.

Саймон был обречен править очень, очень долго.

http://tl.rulate.ru/book/156847/14189019