Готовый перевод Oshi No Ko: They are all fan of me / Звёздное Дитя: Все они мои фанаты: Глава 3. Есть ли у детей сердце

Сарине Тэндодзи казалось, будто все, что произошло сегодня, было сном. С трудом открыв глаза, она заметила, что слева от ее кровати поставили новую. Лежавший на ней мальчик листал что-то в телефоне.

Заметив, что Сарина проснулась, Китагава Рё отложил телефон и с улыбкой поприветствовал ее:

— Проснулась?

— С сегодняшнего дня мы на какое-то время станем соседями.

С этими словами Рё игриво подмигнул, а его губы изогнулись в улыбке, от которой у нее замерло сердце:

— Меня зовут Китагава Рё. Приятно познакомиться.

— Я… меня зовут Сарина Тэндодзи! Мне… мне тоже очень приятно, — искренне, хоть и немного неуклюже, ответила Сарина. Большую часть жизни она провела в больничной палате, но все же сумела поддержать разговор с Рё.

После этого обмена репликами Сарина почувствовала мгновенную близость к Рё. С самого момента их встречи он ни разу не важничал — ни с ней, ни с Горо Амамией.

— Кстати, я так и не понял, почему ты стала моей фанаткой, — с неподдельным любопытством спросил Китагава Рё. Согласно данным, собранным господином Идзаки в прошлом месяце, пятьдесят пять процентов его фанатов составляли женщины за тридцать, что делало его сердцеедом в полном смысле этого слова.

Двенадцатилетняя поклонница вроде Сарины Тэндодзи была большой редкостью.

— Потому что я считаю, что Рё — удивительный. Хоть ты и младше меня, но кажется, будто ты умеешь все… — без колебаний ответила Сарина, но тут же смущенно опустила голову. — Но я не давняя фанатка. Я заметила тебя только в прошлом году, когда смотрела дораму гэцуку. А потом посмотрела фильм «Один дома», где ты был в главной роли, и стала твоей поклонницей.

Говорить Рё в лицо слова вроде «ты мне нравишься» поначалу было очень неловко, но, продолжая, Сарина становилась все увереннее. Она коснулась пальцем губ, вспоминая:

— «Может, они просто слишком заняты. Может, они не забыли тебя, а просто забыли вспомнить…»

— Мне долгое время очень нравилась эта фраза из фильма, и я в нее верила.

Сарина Тэндодзи не была глупой. Она прекрасно понимала, как к ней относится семья, но могла лишь послушно следовать их решениям, в конце концов оказавшись в префектуре Миядзаки.

После долгого молчания Сарина снова заговорила, и ее голос был полон тоски:

— Если бы я могла переродиться, я бы хотела стать такой, как Рё. Хоть ты и младше меня, но у тебя все получается, и ты такой добрый.

— Было бы здорово, если бы мои родители тоже работали в индустрии развлечений. Тогда я могла бы выступать на сцене вместе с Рё.

Она взглянула на плакат у своей кровати и добавила:

— И тогда на рекламных афишах имена главных актеров могли бы напечатать рядом.

— Перерождение? О чем ты говоришь? — покачал головой Китагава Рё. Он прекрасно знал, в какой ситуации человек начинает возлагать надежды на нечто столь же призрачное, как следующая жизнь. Но сейчас он мог лишь утешить ее. — Сарина и так очень милая. Тебе не нужно перерождаться. Настанет день, когда ты поправишься и выйдешь из больницы. Если тогда захочешь пойти в индустрию развлечений, сможешь стать актрисой или идолом. А я буду твоим первым фанатом.

— Это называется взаимным фандомом.

— Кроме того, благотворительный фильм, над которым я сейчас работаю, как раз и снимается для сбора средств для таких людей, как ты.

Точно так же, как тот социальный фильм о пациентах с болезнями сердца изменил общественное мнение о трансплантации и донорстве органов, Китагава Рё надеялся, что его работа сможет дать больше сил — как моральных, так и материальных — тем, кто страдает от редких заболеваний.

Китагава Рё видел смерть своими глазами в больнице, а также на съемочных площадках телесериалов.

Умирающая героиня в объятиях главного героя, цепляющаяся за его руку, харкающая кровью и произносящая последние слова. Мужчина, прижимающий ее ладонь к своему лицу, плачущий и умоляющий ее замолчать. Затем, на фоне трагической музыки и в замедленной съемке, ее рука внезапно падает, зрачки тускнеют, и мужчина издает душераздирающий крик.

Но в действительности смерти часто не хватает такой драмы. В реальности нет ни саундтрека, ни монтажа, ни эффектных ракурсов.

Смерть больше похожа на текущую воду. Как ни старайся, ее не остановить. Ты можешь лишь смотреть, как она ускользает сквозь твои пальцы, твое тело, твою кровь, а затем тихо уплывает прочь.

— Если так, то это и вправду здорово.

Сарину Тэндодзи, казалось, тронуло прекрасное будущее, описанное Рё. Она посмотрела на ослепительное ночное небо за окном. Картина, к которой она уже привыкла, теперь казалась особенно лучезарной, словно ее мечта обрамила ее серебряной каймой.

Взволнованно Сарина начала обсуждать с Рё свои планы после выписки из больницы:

— На самом деле я бы хотела стать скорее идолом, чем актрисой.

— Каждый раз, когда я вижу, как девочки моего возраста поют и танцуют на сцене, я представляю себя одной из них.

Китагава Рё внимательно слушал, как Сарина увлеченно рассказывала о своих мечтах, но его взгляд бессознательно скользнул к словам «анапластическая астроцитома» на ее медицинской карте.

Он уже искал информацию об этом днем. Астроцитомы — инвазивные опухоли, и даже после хирургического удаления высока вероятность рецидива. Когда они возвращаются, то часто перерастают в анапластические астроцитомы.

Наиболее распространенные симптомы этого заболевания — слабость конечностей и потеря чувствительности с одной стороны тела. На поздних стадиях это может даже привести к гемиплегии, вот почему Сарине было трудно двигаться.

В этот момент Рё понял, почему Сарина стала его фанаткой после просмотра фильма «Один дома». У персонажа, которого он играл в этом фильме, было все, о чем она так мечтала.

Семья, которая, несмотря на свои странности, глубоко любила друг друга. Шумный, но дружный дом.

Умный и находчивый главный герой в исполнении Китагавы Рё, который обводил вокруг пальца неуклюжих грабителей с помощью подручных средств.

Все это было тем, чего Сарина Тэндодзи никогда не испытывала, но отчаянно желала.

Проследив за взглядом Сарины, Рё тоже повернулся к окну, чтобы посмотреть на яркое ночное небо. Больница, построенная на вершине горы, находилась так высоко, что казалось, будто можно протянуть руку и сорвать с неба звезду.

Под таким великолепным ночным пейзажем даже самые фантастические мечты казались немного ярче.

— Эй, как насчет того, чтобы попробовать немного подвигаться?

— Считай это репетицией твоей будущей карьеры идола?

Вспомнив, что Горо Амамия говорил ему ранее — что медсестры видели, как Сарина по ночам делает в своей палате похожие на танец растяжки, — Рё придумал идею и предложил ее ей.

— …Нет, я не могу.

В тот самый момент, когда она уже представляла, как машет фанатам под светом софитов на сцене «Токио Доум», Сарина сдулась, как проколотый воздушный шарик. Она прекрасно осознавала свое физическое состояние. Точно так же, как она отказывалась показывать свою лысую голову и всегда носила вязаную шапочку, так и сейчас Сарина цеплялась за последний кусочек девичьего достоинства.

Особенно перед Китагавой Рё.

— Если ты даже этого не можешь, как же ты собираешься выступать под светом софитов в «Токио Доум»? — нарочито серьезным тоном произнес Китагава Рё. — К тому времени я, может, уже стану списанной со счетов звездой-ребенком. Если так случится, Сарина, не забудь дать мне личный отклик.

— Н-ни за что! Путь Рё предначертан до самого конца. Даже если я стану идолом, я всегда буду твоей настоящей фанаткой!

Было ясно, что Сарина — опытная поклонница, без усилий использующая фанатский жаргон. Но слова Рё придали ей немного смелости, и она неохотно уступила:

— Только… не смейся, хорошо?

Возможно, от смущения на бледных щеках девочки появился легкий румянец. Она с трудом попыталась встать с кровати, и Рё тут же шагнул вперед, чтобы помочь.

Как Сарина и говорила, она почти утратила способность самостоятельно ходить. Она могла лишь держаться за поручень кровати, неуклюже спускаясь с нее.

Когда Сарина наконец встала рядом с Рё, он понял, насколько хрупкой была тяжелобольная девочка.

Хрупкой, словно ее руки могли сломаться от малейшего нажима. Ее маленькие ладони больше походили на руки восьми- или девятилетнего ребенка, без малейших признаков вторичных половых признаков. Никаких изгибов — не только в груди, но и везде. Ее тело было худым и прямым до самых ступней.

А при ближайшем рассмотрении Рё заметил синяки и маленькие шрамы, все еще видневшиеся на лбу и запястьях Сарины, — яркие напоминания о прошлых попытках и неудачах.

Благодаря строгим тренировкам, которым он подвергался с детства, физическая сила и выносливость Китагавы Рё были одними из лучших даже по сравнению с детьми постарше. Он осторожно поддержал Сарину за спину и тихо сказал:

— Ты не упадешь.

Рё не требовал от нее стоять прямо или выпрямить спину. Некоторые вещи невозможно достичь одним лишь усилием воли. Он просто направлял ее движения:

— Какая группа идолов тебе нравится больше всего?

Услышав от нее несколько знакомое название, Рё кивнул. У него был некоторый опыт в танцах, и он, как оказалось, знал заглавную песню этой группы.

Сарина Тэндодзи пыталась управлять своими конечностями, но ее тело было похоже на старую заводную игрушку, которую давно не смазывали. Разочарование от невозможности контролировать собственное тело было для ребенка ошеломляющим.

А вместе с этим разочарованием пришел и сильный дискомфорт.

До того, как Сарине поставили диагноз, она недолго ходила в школу. Самое глубокое впечатление на нее произвели две вещи, сказанные учительницей.

Когда одноклассница заняла первое место на контрольной, учительница погладила ее по голове и похвалила:

— У Мияко такая хорошая голова.

Когда другая одноклассница заняла последнее место, она подбежала к учительнице и сказала:

— Моему сердцу так грустно.

Но учительница ответила:

— У детей нет сердца.

— Все потому, что ты плохо училась.

Казалось, для детей имела значение только голова. Сердце было неважно.

Поэтому, когда Сарина впервые заболела, она наивно задавалась вопросом: может, родители отправили ее в больницу, потому что с ее головой что-то не так?

По мере того как опухоль в ее мозгу росла, случайные резкие боли стали постоянными. И всякий раз, когда она пыталась двигаться, боль становилась еще сильнее.

Словно она постоянно напоминала ей:

«В твоем мозгу растет опухоль!»

Онемение и острая боль распространялись от конечностей к мозгу. Как и раньше, ноги подкосились, и тело грозило рухнуть вперед.

Сарина инстинктивно подняла руки, чтобы защитить лицо. Она привыкла так падать. Но в следующий миг Китагава Рё подхватил ее, помогая восстановить равновесие.

— Ты не упадешь, — повторил Рё свои прежние слова. Он чувствовал, какой легкой она была в его руках, почти как будто весила меньше тридцати килограммов, словно порыв ветра мог ее унести.

Но этот случай дал ему более ясное представление о состоянии Сарины. Он осторожно взял ее за запястье, направляя ее движения, словно они танцевали дуэтом.

Со стороны движения двух детей могли показаться скорее неуклюжим, неловким кукольным представлением, чем танцем.

Но Сарина так совсем не считала.

Она отчетливо чувствовала присутствие Рё так близко. Его сила была больше, чем она представляла, его плечи и спина поддерживали ее тело.

Если бы она могла вернуться в школу, Сарина Тэндодзи непременно поспорила бы с той учительницей, указав на ее ошибку с вескими доказательствами.

Потому что в этот момент она чувствовала биение своего сердца отчетливее, чем когда-либо.

Огненный пульс в груди…

Сарина не могла найти в своем скудном словарном запасе подходящих слов, чтобы описать это чувство. Это ощущение нельзя было выразить словами или записать. Это было скорее похоже на туманное тепло и одиночество.

Она просто чувствовала, как быстро бьется ее сердце.

В ту ночь Китагава Рё добавил новую строку на первую страницу своего зачитанного до дыр сценария:

«Несовершенство — это одиночество. Стремление исправить его — это бегство от одиночества. Когда одно одиночество ищет другое, рождается желание любви».

Китагава Рё легонько прикусил кончик ручки, внезапно вспомнив о девочке, которую господин Идзаки показывал ему ранее в тот день.

Ее имя, кажется, тоже было Ай — «Любовь».

http://tl.rulate.ru/book/156510/9085534