Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 47

Глава 47

Он струился в лишенном ароматов воздухе и, наконец, попал в его «сеть-ловушку», поведав все, что было нужно. Так он узнал, что в четырехстах пятидесяти метрах от него истекает кровью человек.

Сеть-ловушка.

Он открыл ее в себе этой ночью и начал использовать.

После возвращения из-за Завесы его тело становилось сильнее с каждым днем. Но менялась не только грубая сила и ловкость, но и нечто более тонкое.

Например, его чувства.

Каждое из них по отдельности и так было невероятно острым, но теперь, сплетаясь воедино, они образовывали гигантскую сеть, способную намертво опутать любую жертву. Отсюда и пошло это немного странное название — «сеть-ловушка».

Он обернулся. Мягкие источники света по-прежнему безмолвно несли свою службу на улицах Верхнего улья.

Они стояли здесь уже давно, но все еще были в отличном состоянии. Не только потому, что были сделаны из прочных материалов, но и потому, что за ними постоянно ухаживали.

«Рабы», — подумал Кариэль.

Во рту разлился леденящий холод.

Раньше эта работа требовала от него внимания к мелочам. Он следил за каждым углом, каждой деталью, каждым своим движением.

Он избегал упоения убийством, превращая его в задачу, требующую эффективности. Только так он мог показать Ночному Призраку истинный смысл резни.

Резня никогда не была самоцелью.

Кариэль снова глубоко вдохнул, и «сеть-ловушка» вновь пришла в действие.

Затем он побежал.

Огромное, более четырех метров ростом, тело неслось во тьме Верхнего улья, словно призрак, припав к земле. Шаги его были стремительны, но ни одна плитка не сдвинулась с места, лишь едва слышный звук нарушал тишину.

Его кости и мышцы в этом движении порождали еще большую силу, а сама сила понукала их к дальнейшей эволюции.

— Что я такое теперь?

Мысль промелькнула, и Кариэль прищурился, позволяя ей утонуть в самых глубинах сознания.

Одним прыжком он достиг вершины шпиля.

Наверху бесшумно работали два очистителя воздуха. Должно быть, их установили недавно, иначе как объяснить их новенькую металлическую поверхность.

Кариэль прошел мимо них, посмотрел вниз, и его взгляд точно нацелился на панически бегущего мужчину.

Эту картину он видел уже во второй раз.

В прошлый раз этот человек точно так же метался в вечной ночи Нострамо. И сейчас, кроме того, что бежал он немного быстрее, ничего не изменилось.

При этой мысли Кариэль усмехнулся.

— Можно ли считать, что я побуждаю их выбраться из своей прогнившей жизни и начать заниматься спортом?

Прошептал он сам себе. Шипящие звуки растворились в холодном воздухе, постепенно исчезая без следа.

Под шум очистителей воздуха он бесшумно спрыгнул с вершины шпиля. Не сгибая колен, не приседая, он, словно стремительная тень, приземлился перед мужчиной, протянул руку и втащил его во тьму.

Раздался панический крик.

Затем мольбы – обрывки бессвязных фраз, смешанные со звуками окончательно рухнувшего рассудка. Кариэль терпеливо наблюдал за ним, не собираясь его мучить. В этом не было смысла.

Он уже дважды терял контроль.

Третьего раза не будет.

К тому же, если бы он захотел что-то узнать, мужчина заговорил бы сам. Он бы даже рассказал, сколько человек съел, в мельчайших подробностях.

— Ш-ш-ш.

— Не нужно трепыхаться, — мягко произнес Кариэль. — Ты же знал, что я приду за тобой, не так ли?

— Ты всего лишь легенда…

Мужчина зарыдал, окончательно сломленный.

— Тебя не должно существовать! Ты всего лишь чудовище, выдуманное простолюдинами из нижних уровней!

Кариэль рассмеялся.

— Я стер с лица земли твой род сегодня ночью, а ты все еще считаешь меня чудовищем из легенд?

Он мягко разжал руку, позволив мужчине упасть. Тот рухнул на землю с подкосившимися ногами, лишившись сил даже для бегства. Его поглотил ужас.

— Что ж…

Глядя на него, Кариэль вздохнул. Он присел и сжал шею этого сломленного человека.

Разговор был окончен.

С коротким хрустом его работа на сегодня была завершена. Но Кариэль не бросил тело на темной улице. Он поднял его и снова запрыгнул на шпиль, перелетая с крыши на крышу, со шпиля на шпиль.

Архитектурный стиль Нострамо был не просто мрачным, в нем повсюду сквозили религиозные мотивы. Кто бы ни положил начало этому стилю, в Верхнем улье Квинтуса церкви были на каждом шагу.

— Конечно, верили они не в одного бога.

Через восемь минут он остановился на крыше собора.

Это был самый большой собор в Верхнем улье Квинтуса. Он разительно отличался от разъеденных кислотными дождями зданий Подулья: величественный, высокий, даже боковой фасад был изысканно украшен и, очевидно, часто реставрировался.

Все аристократы Квинтуса, большие и малые, собирались в этом соборе в определенный день месяца для молитвы. Разумеется, молитвы аристократов отличались от обычных.

Это была не столько молитва, сколько придворный бал с обменом услугами и заключением сделок.

Под взглядами безликих изваяний знатные дамы и господа, обнаженные, в объятиях крови, выбирали себе жертвенных агнцев.

А затем…

Кариэль прищурился, обрывая мысль. Он не хотел больше об этом думать. Он опустил голову и стал вглядываться в ночь.

Пятнадцать мраморных статуй ровно стояли на ярусе под его ногами. Страдающая женщина в тонкой вуали, обвитая шипами, воздевала руки с плачущим младенцем. Ее лицо было окутано туманом, и капли конденсата стекали по мраморной коже.

Кариэль взглянул на них и покачал головой.

Естественные роды на Нострамо стали редкостью.

После недолгого наблюдения он спрыгнул с крыши собора и на площадке у вершины длинной, в сотни ступеней, лестницы, начал расчленять труп.

Это не было ни кощунством, ни вымещением злобы, ни способом скоротать время. Это было частью его работы.

Кариэль относился к этому предельно ясно. Он делал это без злобы или возбуждения, лишь потому, что ему нужно было расширить зону страха.

Для аристократов словесные предупреждения были куда менее убедительны, чем прямые действия.

Он вытянул палец и, подобно Призраку, вспорол ногтем мягкую кожу. Хлынула кровь.

Кариэль нахмурился, ощущая глубокое отвращение к прикосновению плоти и крови.

Теперь он с особой тоской вспоминал времена, когда мог держать в руках нож.

Но в прошлое ему дороги не было.

Он не мог больше быть просто «Кариэлем Лохарсом», отмщающим духом, действующим под покровом ночи.

Власть, дарованная тем союзом, заставила Кариэля осознать, что ему, как и Императору, нужна маска. И это гигантское тело подходило как нельзя лучше.

У Конрада Кёрза было множество братьев, которых он еще не встречал. И если Конраду предстояло познакомиться с каждым из них, Кариэль был уверен – ему не уйти от этого.

Еще долгое время ему придется сопровождать Конрада Кёрза.

Поэтому этот облик решал многие проблемы – по крайней мере, избавлял от ненужных инцидентов вроде того, что произошел с «Лоргаром Аврелианом».

Через три минуты он закончил работу, встал с окровавленными руками и несколькими прыжками покинул собор.

Теперь оставалось лишь ждать.

…

Вернувшись в Убежище в третий раз за день, Кариэль с удивлением обнаружил, что уже почти привык к отсутствию Призрака.

Он сложно усмехнулся и сокрушенно вздохнул.

— Это у вас что, флешмоб какой-то?

Обратился Кариэль к темноте за Убежищем.

— Приходите по одному, даже место для ожидания выбираете одно и то же.

Услышав это, Феррус Манус бесстрастно шагнул влево.

Он знал, кто был предыдущим визитером.

— Ты продолжаешь.

— Эта кровавая жизнь так тебя влечет? — с уверенностью в голосе произнес Феррус.

— Конечно нет.

Кариэль покачал головой и на глазах у Ферруса открыл новую дверь Убежища – теперь она обладала какой-то ужасающей тяжестью.

Рогал Дорн сорвал весь корпус старого водоочистителя и укрепил им дверь. Щели были заделаны, хлипкая конструкция исправлена.

Теперь это была очень надежная дверь.

Кариэль вошел внутрь и вынес стул. Как и дверь, он тоже преобразился: из разваливающегося деревянного стула, подобранного на свалке, он превратился в огромное кресло.

Искривленный металл и дерево сплелись в его четыре ножки.

Их длина была абсолютно одинаковой, до последней доли миллиметра. Вогнутый металлический лист стал сиденьем, спинка – крепкой и надежной, а несколько шестеренок, извлеченных из водоочистителя, сверкали на подлокотниках из металлических полос.

— Рука Дорна, — глухо произнес Феррус. — Его мастерство все так же высоко.

— Не знаю, каковы были его прежние работы, но судя по этим двум бесценным произведениям ремесла, он, несомненно, искусный мастер. Кстати, если не возражаешь, я бы хотел поговорить с тобой сидя.

Кариэль слегка улыбнулся, придвинул стул, но садиться не спешил.

— Не возражаю, — спокойно ответил Феррус Манус. — Человек заслуживает отдыха после работы.

Кариэль удивленно вскинул бровь. Он сел и спросил:

— Ты называешь то, что я делаю, работой?

— По крайней мере, судя по твоему отношению, это ничем не отличается от работы. А с моей личной точки зрения, устранение этих отбросов, угнетающих других, — это и есть просто работа.

Наконец-то на лице Ферруса Мануса промелькнула эмоция. На его суровом лице появилось отвращение, брови сошлись на переносице.

— Я совершенно не могу этого выносить, — холодно произнес он. — Большинство здесь заслуживает смерти.

— Да, — откинувшись на спинку стула, ответил Кариэль. — Это так.

Короткая вспышка эмоций прошла, и Феррус Манус вновь погрузился в привычное молчание. Лишь через полминуты он снова заговорил:

— Урок Конрада Кёрза сегодня прошел очень успешно.

Кариэль рассмеялся.

— Ты пришел только для того, чтобы сообщить мне это?

— Нет, есть еще кое-что. На «Император Сомниум» не только Адептус Кустодес и Ауксилия. Мы привели с собой небольшие отряды воинов из наших Легионов.

Феррус медленно бросил на него суровый взгляд.

— Поэтому, Кариэль Лохарс, если тебе понадобится, мой Легион, Железные Руки, спустится с орбиты, чтобы помочь тебе установить новый порядок.

— Я уже этим занимаюсь, Феррус Манус.

— Но не очень эффективно.

Кариэль вздохнул. Он понимал, что имел в виду этот гигант.

Предложить помощь и поддержку, чтобы военной силой, многократно превосходящей личные армии всех аристократов Нострамо, создать новый порядок.

Это, конечно, хорошо, и эффективность была бы в сотни раз выше, но это было не то, чего хотел он, и не то, чего хотели Ночной Призрак или Конрад Кёрз.

— Эффективность не всегда решает все. Я тоже ненавижу низкую производительность, но некоторые вещи нужно делать медленно, Феррус Манус…

— Восьмой Легион скоро прибудет, — бесстрастно сказал Феррус. — Так что, если ты не сможешь полностью изменить эту планету за две недели, приход нового порядка – лишь вопрос времени.

Он помолчал и покачал головой.

— Я слышал от Конрада Кёрза о том, что ты хочешь зажечь «пламя», хочешь, чтобы здешние люди очнулись от долгой тьмы. Это благородно, но я не думаю, что у тебя получится.

— Вот как?

— Да, — сказал Феррус Манус.

Гигант снова нахмурился, но на этот раз как-то иначе.

— Эти люди оцепенели. Прежде чем прийти сюда, я был в трущобах. Условия жизни рабочих там хуже, чем у некоторых зверей. И они просто терпят, никогда не сопротивляются.

— Тогда я понял, что они, вероятно, совсем забыли, что значит сопротивляться. И даже их дети таковы.

— Никто не считает, что вступать в банды, убивать и есть людей – это плохо. Даже их родители учат их проходить отбор в банды… Этот мир окончательно прогнил, Кариэль Лохарс. Поэтому я восхищаюсь твоим желанием спасти его, но я категорически с этим не согласен.

— Ты прав, — спокойно сказал Кариэль.

На лице Ферруса промелькнуло удивление.

— Что? — с улыбкой покачал головой Кариэль. — Думал, я буду спорить?

— …Да.

— Я не стану оспаривать истину. Ты во всем прав, Феррус Манус. Нострамо действительно не заслуживает спасения… Но я никогда не измеряю поступки меркой «достойно/не достойно».

Кариэль запрокинул голову, подставляя лицо ледяному ветру. Он больше не чувствовал холода, но, как и прежде, прищурился.

— Достойно или нет – это холодный расчет и взвешивание, Феррус Манус.

— Это инстинкт, выработанный человечеством в ходе эволюции. Кроме безусловной родительской любви, даже между братьями и возлюбленными есть место этому. Поэтому я никогда не руководствуюсь им в своих мыслях, я его исключаю.

— Да, Нострамо не заслуживает спасения, его следовало бы сжечь. Казнить всех и заселить планету новыми людьми…

— Но…

Кариэль рассмеялся.

— Разве это того стоит? — с улыбкой спросил он.

Феррус Манус обнаружил, что ему впервые нечего сказать.

Молча он повернулся.

— Что ж, удачи тебе, — сказал он. — Я восхищаюсь твоей решимостью.

«Это не моя решимость, Феррус Манус».

Кариэль закрыл глаза.

«Это не моя решимость».

(конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092933