Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 34

Глава 34

Он стоял в темноте, и от разворачивающейся перед ним сцены ему стало немного не по себе. Не из-за грядущей резни, а из-за того, что сейчас чувствовал Кариэль.

— Сколько?

Голос Кариэля был напорист, он никогда еще не звучал так ледяняще. Он уже почти не походил на Кариэля Лохарса, словно говорил кто-то другой.

Кто-то чужой.

Он схватил за шею мужчину в окровавленном фартуке и оторвал от земли. Левая рука несчастного отсутствовала от самого локтя, и из раны непрерывно капала кровь.

По лицу мужчины расползался ужас.

Его страх ничем не отличался от страха других. Призрак видел это по его лицу, но не видел лица Кариэля. Он не знал, что тот сейчас ощущает.

Кариэль стоял к нему спиной.

Залитый кровью, он стоял прямо под единственным источником света в подвале мясной лавки.

— Сто… двадцать… три… — едва слышно ответил мужчина.

— Сто двадцать три человека? Сколько вы за них заплатили?

— …

«Он не может тебе ответить, Кариэль, — подумал Призрак. — Ты его сейчас задушишь».

В следующее мгновение Кариэль разжал пальцы, и мужчина рухнул на пол.

— Нисколько, господин, нисколько!

Почти задушенный человек, стоя на коленях, заговорил. Голос его был сорван, полон ужаса, но все же не мог сравниться с голосом того шахтера по имени Хакан.

Призрак не хотел запоминать его лицо, но с тех пор, как они ушли, оно и этот голос неотступно стояли у него перед глазами.

— Значит, это был обмен, — спокойно спросил Кариэль. — Вы должны были отправить им половину после завершения работы, так?

— Да, да, уже отправили! Господин, вы из какой банды? Из «Балила»? Клянусь Вечной Ночью, господин, берите все, что приглянется! Только не убивайте, умоляю вас!

Кариэль усмехнулся.

Он поднял мужчину и с силой приложил его головой о единственный стол в подвале. Стол был железный, а его поверхность покрывала странная темно-красная ржавчина.

Кариэль придавил его и сломал ему ключицу.

Пронзительный крик смешался со слезами и соплями. Призрак молча наблюдал за происходящим. На полсекунды ему почудилось, что он разглядел истинные чувства Кариэля.

Кариэль улыбался, но тот, настоящий Кариэль, что скрывался за улыбкой…

«Он в ярости», — подумал Призрак.

— Мне ничего не нужно, — произнес Кариэль. — Слушай внимательно и запомни мои слова. Мне ничего не нужно, ты понял?

— Понял! Понял!

— Очень хорошо, — спокойно сказал Кариэль и свернул мужчине шею. Тот безвольно обмяк у его ног и больше не издал ни звука.

— Сто двадцать три.

Голос эхом разнесся по подвалу.

Он пронесся мимо железного стола, разделочных ножей, дюжины липких ведер для внутренностей и каких-то длинных предметов, завернутых в черные мешки и подвешенных к потолку. Наконец, он достиг темноты.

Достиг ушей Призрака.

Сто двадцать три.

Он молча слушал, готовый услышать, что Кариэль скажет дальше.

— Прости, — произнес Кариэль. — Я сорвался. Мне очень жаль, Призрак.

— Почему ты все время извиняешься?

— Потому что я совершил ошибку.

— Но…

— Потому что я не должен был этого делать, Призрак.

Кариэль не двигался с места. — Я говорил тебе, что в работе не должно быть места личным эмоциям, а сам же первым нарушил это правило.

Он помолчал несколько секунд и продолжил:

— Я все это время учил тебя, что правильно, а что нет. И только сейчас понял, насколько это было высокомерно. Это второе, за что я должен извиниться.

Призрак вышел из тени. Он хотел что-то сказать, но не знал, как его прервать.

Ему оставалось только слушать.

— И еще… еще вот это, — глухо произнес Кариэль. — Я понял, что не могу сдержать порыв это сделать. Это третье, за что я прошу прощения.

— Конечно, я должен извиниться и перед ними. Когда-то я, ведомый так называемой высокой моралью, встал на путь саморазрушения. На этом пути я забыл о многом. Эти люди заслуживали лучшей участи, и их смерть на моей совести.

— Ты раньше был шахтером? — сдавленно спросил Призрак. — Как долго, Кариэль?

— Три года, — спокойно ответил Кариэль. — Тогда я еще не встал на тот путь. Я хотел посмотреть, смогу ли зажечь пламя, и потому пошел к ним.

— Но я не нашел почвы, на которой оно могло бы разгореться. Они оцепенели, превратились в лед. Думали лишь о том, чтобы растаять или замерзнуть еще сильнее, но никак не о том, чтобы гореть. Да и какой здравомыслящий человек станет пытаться поджечь лед?

— Значит, ты их знал?

— Да. Я провел в той шахте три года, а после ухода время от времени возвращался. Так я и встретил тебя.

Кариэль повернулся, и на его бледном лице отразилось нечто сложное, совершенно непонятное Призраку.

— Не будь как я, — тихо сказал он. — Не гонись за огнем, забывая о том, что у тебя перед глазами.

— Я не понимаю, — растерянно проговорил Призрак. — Я правда не понимаю, Кариэль. Твой обратный отсчет исчез, ты сказал, что пламя уже зажглось, что решение постепенно найдется само… Но почему ты сейчас…

Почему ты сейчас так опечален?

— Это из-за того, что я захотел клинок?

Он опустил голову, затем снова поднял ее и осторожно спросил:

— Я не буду его брать, хорошо?

Кариэль спокойно смотрел на него.

Он не отвечал, никак не реагировал, просто смотрел. А потом сказал:

— Нет, дело не в клинке.

Он улыбнулся, и Призрак, медленно расширив глаза, увидел, что к нему вернулся прежний, знакомый Кариэль.

— Ладно, — с улыбкой произнес он. — Ладно. Эх, Призрак.

Он вздохнул.

— Спасибо, — искренне сказал Кариэль. — Спасибо тебе.

…

Смерть владельца мясной лавки в Квинтусе – событие незначительное. В Подулье люди умирают каждый день, так почему бы не умереть и мяснику?

Кариэль знал, что всем будет все равно.

Приближалась Великая Чистка. Даже если бы кто-то и захотел обратить на это внимание, в такой момент он постарался бы забыть обо всем.

Он вздохнул и, как обычно, сел на краю Убежища, выдавливая в рот питательную пасту. Призрак ушел в патруль, на удивление ретиво. Он и так всегда добросовестно выполнял эту обязанность, но сегодня проявлял особый энтузиазм.

Кариэль знал причину. У него были обрывки улик, из которых складывалась картина: его собственный срыв, лицо Хакана, выражение лица Призрака, когда тот сказал, что не хочет клинок.

Он навсегда сохранит это в памяти.

Однако сейчас его больше занимало другое: какой будет реакция остальных аристократов Верхнего улья?

Это было важно. От этого зависело все, что произойдет дальше.

Кариэль с каменным лицом доел пасту и погрузился в размышления о другом.

Тот Прометей сказал, что приведет Призрака – или, вернее, братьев Конрада Кёрза – на Нострамо.

Кариэль не знал, когда они прибудут, но одно было ясно.

Этот Прометей вряд ли окажется обычным человеком.

Вот доказательства.

Во-первых, его память и то, что он в ней показал Кариэлю.

Во-вторых, сила Призрака.

Полуторагодовалый младенец, способный одним движением руки разорвать бронемашину, с легкостью перемещаться в темноте с недоступной простому человеку скоростью и обладающий поразительной регенерацией – любая рана заживала на глазах.

Это не подходило под определение «младенца». Если отбросить все предрассудки, то для описания Призрака Кариэль выбрал бы слово «оружие».

А тот Прометей называл себя отцом Призрака.

Какой отец превратит собственного сына в оружие? И что это за отец, способный создать такое оружие?

Но в этом и заключалась проблема.

Если Прометей видел в Призраке лишь оружие, зачем было вкладывать в его разум все эти знания? И это врожденное чувство справедливости… все это вызывало массу подозрений.

К тому же, Прометей…

Похититель огня.

Кариэль прищурился, прекратив есть. Его мысли стали медленными и осторожными. Он понял, что реакция тех сущностей из-за Завесы не была ложью.

«Занятно. Похититель огня. Тот, кого боятся твари из-за Завесы. Тот, кто способен говорить на расстоянии, воскресить и даже изменить меня».

«Прометей… похититель огня, бог, предавший богов».

«Бог…»

«Впрочем, неважно».

«Думать об этом бессмысленно, ведь совершенно неизвестно, когда он явится».

«Лучше сосредоточиться на насущных делах, Кариэль. Например, доесть свою еду, а потом прогуляться в Верхний улей… и посмотреть, как поживают те рабочие, что останавливались поглазеть на трупы аристократов».

«Пламя нужно беречь».

«А потом, потом…»

Он медленно вздохнул.

«Всегда есть какое-то „потом“».

«Привык все планировать заранее, но планы никогда не поспевают за реальностью. Ты собирался переселить шахтеров в другой район города, но вместо этого бросился в Верхний улей…»

«И теперь они мертвы, Кариэль Лохарс».

«Это твоя ответственность».

«Признай, ты никогда не любил строго следовать планам. Ты собирался взорвать Верхний улей и умереть, но Призрак изменил твое решение. Ты зажег огонь, но понятия не имеешь, как раздуть его…»

Кариэль горько усмехнулся и опустил голову.

— Знания из книг на деле оказываются неглубоки, — пробормотал он.

«Планы никогда не поспевают за реальностью».

С этой мыслью он медленно поднялся, решив оставить остатки питательной пасты на потом.

Все равно не испортится.

Пять минут спустя он покинул Убежище и направился в Верхний улей.

Через восемь часов у него возникнет непреодолимое желание вытатуировать на себе фразу «планы никогда не поспевают за реальностью». А оставленную питательную пасту ему съесть так и не доведется.

(конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092917