Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 24

Глава 24

Десять тысяч метров над землей.

Кариэль крепче сжал руки, пошарив по краю здания в поисках надежной опоры.

Холодная и грубая поверхность причиняла боль пальцам и ладоням. Но он давно привык.

Трение – неотъемлемая часть восхождения, так же как взмах клинка неизбежно обагряет руки кровью.

Свирепый ветер.

Чем выше, тем он сильнее. Словно мягко увещевая, он пытался заставить Кариэля отступить.

Кариэль не отвечал. Он лишь выдохнул облачко пара и бросил взгляд вниз.

С этой высоты тонкий слой облаков уже скрывал Квинтус. Город-улей казался призрачным и зловещим, а его неоновые огни, преломляясь, рассыпались в глазах Кариэля радужными пятнами.

В ушах стоял лишь вой ветра и странное эхо, доносившееся изнутри гигантского шпиля – Кариэль знал, что это гудят какие-то механизмы.

Память Тени хранила многое, включая строжайшую охрану на стыке Верхнего улья и Подулья, а также точное расположение этих машин. Этот шпиль принадлежал дому Скрайвок, и Тень не могла его не знать.

Жалкое, искусственно созданное существо, чью плоть покрыли металлом, а чувства и разум исказили.

Раб, никогда не имевший собственной жизни, которого считали ценным, но заменимым инструментом.

Острый нож в руках чудовища, запятнанный кровью грязными методами.

— Нет, — прошептал Кариэль. — После этой ночи все закончится.

Он продолжил подъем, двигаясь легко и проворно.

Его сила и выносливость никогда не были столь велики. Скудные питательные вещества в пищевых брикетах никогда прежде не делали его тело таким сильным.

Теперь ему достаточно было легкого усилия, чтобы взлететь на три-четыре метра вверх. Даже свирепый ветер больше не мог ему помешать.

Это было невероятно.

Кариэль знал – это побочный эффект той силы. Он снял оковы, и она ликующе запульсировала в его теле.

Возросшая мощь и выносливость были, вероятно, лишь частью ее платы.

Но в старых сказках дарованная без причины удача и богатство обычно исходили от дьявола. Чем больше получаешь, тем больше в итоге теряешь.

Поднявшись еще на триста метров, он достиг небольшой круглой платформы. Двенадцать огромных машин, гудя, работали по ее периметру. Они регулировали температуру и очищали воздух.

Кариэль видел уже много таких платформ. Но лишь эта заслуживала его остановки.

Стоя на краю, он снял свой плащ и бросил его вниз. Тот быстро скрылся в разреженных облаках, не оставив и следа.

Глядя в пустоту, Кариэль на мгновение замолчал, а затем тихо усмехнулся и покачал головой.

— Твою месть я тоже свершу.

Он пробормотал это себе под нос и закатал правый рукав, полностью обнажив татуировку дома Лохарс, с которой будто бы стекала кровь.

Уничтоженный аристократический дом на Нострамо – что он значит? Как только семья теряет власть, мало кто помнит ее имя.

Впрочем, рабочих Подулья тоже мало кто помнит при жизни.

Какая ирония.

Кариэль закрыл глаза и на мгновение замер, глубоко дыша. Когда он снова открыл их, ледяной синий свет полностью вытеснил тьму из его глазниц.

А затем он прошел сквозь стену, словно настоящий призрак.

…

Копье пронзило грудь человека, пригвоздив его к огромному валуну. Его лицо было лишено всякого выражения. Камень под ним пропитался кровью. Свет с небес падал на него, освещая фигуру, в то время как вокруг сгущалась тьма, и в ней бесчисленные голодные глаза ждали своего часа.

Мантас Скрайвок смотрел на картину и слегка покачал головой.

— Художественный вкус предков не выдерживает никакой критики, — пробормотал он. — Написавшего это следовало казнить, а саму картину – немедленно уничтожить, а не хранить до наших дней.

Сказав это, он сделал паузу и покосился на темный угол кабинета.

Мантас Скрайвок помолчал мгновение, а затем криво усмехнулся.

Раньше Тень всегда отвечала ему в эти короткие паузы. Так и родилась эта маленькая привычка.

Он покачал головой и медленно вернулся к своему столу.

На столе лежало несколько документов. Замысловатая вязь каллиграфического почерка сплеталась на пергаменте, а ярко-красные чернила тихо застывали на бледной коже.

Пролежав здесь некоторое время, они уже закрепились и не растекались от малейшего прикосновения, превращая буквы в неразборчивое месиво.

Мантас Скрайвок взял первый документ. Несколько минут он проверял написанное им же, а затем с отсутствующим видом положил его обратно.

Сделка со «Стучащими Зубами» заключена. Теперь дому Скрайвок в Квинтусе осталось разобраться лишь с тремя аристократическими семьями.

А через двенадцать часов начнется Великая Чистка, раньше срока.

Силы этих трех домов ни в какое сравнение не шли с мощью дома Скрайвок. Их ждал лишь один исход: понести огромные потери в Квинтусе и с позором выйти из игры.

При этой мысли Мантас холодно усмехнулся. Он уже предвкушал открытие совета аристократов через полмесяца.

Тогда он на законных основаниях потребует компенсацию, и если они не согласятся…

Нет, никаких «если».

Он расхохотался.

Они будут вынуждены согласиться. Другого выбора у них не будет.

«Но мои дети…»

Расписной Граф закрыл глаза и вздохнул в своем дорогом и удобном кресле.

Сначала их было семнадцать. Через двадцать лет осталось трое.

Теперь – ноль.

Ноль.

Это число могло означать начало с нуля, а могло – полную потерю всего.

Сейчас Мантас Скрайвок склонялся ко второму варианту.

Между его бровями залегли глубокие морщины. Это дело должно быть расследовано до конца, убийца – казнен на глазах у всех, а тот, кто за этим стоит… должен заплатить страшную цену.

Он бесстрастно открыл глаза, прервав свои размышления, и поднялся, намереваясь покинуть кабинет и отдохнуть. Ночь обещала быть долгой, и он не собирался больше ждать.

В конце концов, Тень не знает поражений.

Подойдя к двери кабинета, он толкнул ее. Ежедневно смазываемые петли работали безупречно. Позолоченная дверь легко поддалась его руке, не встретив ни малейшего сопротивления.

Слуги могли лишь касаться ее поверхности лбом и ждать, пока встроенный механизм откроет ее автоматически. Но Мантас Скрайвок предпочитал делать это вручную – личное участие во всем было одной из его отличительных черт.

Он вышел в длинный коридор и медленно пошел по нему, словно прогуливаясь.

Свет зажигался сам, мягкий желтый свет создавал уютную атмосферу. Даже суровые лица предков на портретах казались мягче. Мантасу чудилось, что они смотрят на него с гордостью.

Это заставило его улыбнуться.

«Да, вы должны гордиться мной».

«При моей жизни дом Скрайвок станет единственным правящим домом на Нострамо. Все остальные склонят головы».

«Предки, вы будете рукоплескать мне».

Эта мысль прогнала даже горечь от потери детей, которых он так долго и усердно растил. С улыбкой он прошел по коридору, но за следующим поворотом его окатило горячей кровью.

Правая рука Мантаса Скрайвока дрогнула.

«Что происходит?»

— О, добрый вечер, — раздался из темноты тихий голос, в котором слышались нотки искреннего извинения. — Я не хотел забрызгать вашу одежду, просто вы не вовремя. Я как раз закончил с последним дозорным в укрытии.

— Впрочем, вы поразительно недоверчивы. Столько ловушек, механизмов и систем безопасности в собственном шпиле.

— Ты… — в ярости и изумлении начал Мантас Скрайвок, но его тут же прервали.

— Ш-ш-ш.

Из темноты высунулась ледяная, вся в крови, рука и с огромной силой сжала челюсть Мантаса. Средний и большой пальцы легли на определенные точки на его щеках.

Затем рука чуть надавила.

С громким щелчком Мантас Скрайвок ощутил резкую боль.

Его челюсть отвисла. Мышцы отчаянно пытались удержать ее, сопротивляясь гравитации, но нервы горели огнем.

Тело Мантаса содрогнулось. Он инстинктивно хотел закричать, но в следующую секунду лезвие вонзилось ему в горло.

Клинок вышел, но за ним последовал поток ледяного воздуха, который превратил его рот в месиво и заморозил кровь, готовую хлынуть из раны.

Кровь застыла столбиками с мириадами крошечных ледяных игл, продолжая терзать тело своего хозяина.

Мантас Скрайвок рухнул на колени. Он не был из тех, кто, подобно «Стучащим Зубам», ищет наслаждения в боли, и его болевой порог был невысок. Он уже не мог стоять.

— Ш-ш-ш, — мягко произнес тот же голос. — Уже поздно, все спят. Потише, хорошо?

Мантас, дрожа, поднял голову. Ярость заставила его превозмочь боль.

Он должен был увидеть лицо этого дерзкого наглеца.

В то же время он лихорадочно искал выход из положения.

Этот искусный убийца, очевидно, из другого дома, такой же, как Тень дома Скрайвок – один из козырей, что есть у каждой семьи.

К тому же он демонстрировал знание внутреннего устройства поместья и странное чувство юмора. Последнее легко объяснить – просто психически нездоров. У Тени тоже были свои странности. Вероятно, у всех «Теней» они есть.

Но как объяснить первое? И почему нападение произошло именно в тот день, когда Тень ушла?

Нет, не то. Как он обошел многоуровневую систему безопасности шпиля?

«Я не слышал ни выстрела. Неужели все роботы-часовые вышли из строя? А встроенная система тревоги? Почему она молчала?!»

«Неужели… предатель? Сговорился с другими домами, чтобы нанести удар именно сейчас? Это “Стучащие Зубы”? Весьма вероятно, они могли догадаться, что я нанесу удар…»

— Не думайте, граф, — раздался голос из темноты. Говоривший присел на корточки, чтобы Мантас мог лучше разглядеть его лицо.

Это было бледное лицо.

Печальные глаза, высокий нос. Он мягко улыбался, выглядел очень спокойно.

— Вы не догадаетесь, пока я сам не открою вам правду. А все ваши предположения сейчас не имеют никакого значения. Впрочем, если они помогают вам отвлечься от боли, я не против.

Мантас открыл рот, и из его горла вырвались лишь обрывки звуков, похожие на хрип. Кровь сочилась из уголка губ.

— Нет, я не наемный убийца. Убить вас – не главная моя цель.

Кариэль терпеливо объяснял, сидя на корточках рядом с коленопреклоненным графом. Его поза была расслабленной, будто это была беседа старых друзей.

Если не принимать во внимание их положение и обстановку, можно было бы и вправду подумать, что они друзья.

Ведь Мантас Скрайвок ответил на вопрос Кариэля всего лишь несколькими хрипами.

— Видите ли, граф, у вас, аристократов, свой взгляд на мир.

— Вы превратили все в простой обмен выгодой. Хотя многие из вас предпочитают мимолетные плотские утехи, выгода все равно остается главным. Мне нравится идея управлять миром с помощью правил, но ваши правила…

Кариэль тихо вздохнул.

Он вытянул правую руку, схватил Мантаса за подбородок и потащил его в другой конец коридора.

Боль вернулась. Мантас отчаянно колотил по ледяной, почти мертвой руке, но все было тщетно.

Он даже не мог откусить пальцы – его челюсть сейчас была лишь источником мучений.

Двигаясь пошатывающейся походкой, незнакомец демонстрировал поразительное знание этого места, словно прожил здесь десятилетия.

При этом он не забыл закончить свою мысль:

— …ваши правила настолько отвратительны, что даже я, человек, которого это не должно было касаться, больше не могу на это смотреть. Вы понимаете, что это за чувство, граф?

Кариэль качнул головой, взмахнул рукой и швырнул всемогущего графа дома Скрайвок в одну из комнат.

Дверь была уже открыта. Граф, вращаясь, влетел внутрь, снося столы и стулья.

Он лежал на полу, корчась от боли. Голова кружилась, мысли путались.

Он достиг своего положения благодаря уму, отправив тридцать два своих брата и сестры в смертельные ловушки. Он не любил насилие, считая его грубым…

Поэтому сейчас, хотя он и хотел встать и дать отпор, тело его не слушалось.

Кариэль не обратил на него внимания, вытер окровавленные руки об одежду и закрыл дверь.

Затем он подтащил стул, сел напротив Мантаса Скрайвока и, склонив голову набок, стал терпеливо ждать.

«Как просто, — подумал Кариэль. — Снять оковы, отбросить правила, и вот так легко можно заставить главу, отравляющего весь улей, корчиться от боли?»

Он невольно усмехнулся.

Да, убивать действительно просто.

Человек от природы знает, как применять насилие, не говоря уже о таком, как он. Насилие – самый быстрый способ достичь цели. Но что потом?

Мантас Скрайвок, дрожа, поднялся, прервав мысли Кариэля.

Он взглянул на Кариэля, а затем сам подтащил стул и сел. При этом его взгляд скользнул по правому запястью Кариэля, которое тот намеренно оставил открытым.

Он сощурился.

Кариэль это заметил.

Мантас Скрайвок глубоко вздохнул и медленно поднял руки, намереваясь вправить себе вывихнутую челюсть.

В этот момент рука с татуировкой на запястье протянулась к нему и, с ледяным холодом, коснулась его щеки.

— Рана и боль исчезли.

Щека Расписного Графа дернулась.

— Удивлены? — спросил Кариэль.

— Отчасти, — тихо ответил Мантас Скрайвок.

— Моей силе или моей личности?

— И тому, и другому…

Расписной Граф покачал головой, на его лице промелькнуло что-то вроде задумчивости.

В этот момент он странным образом расслабился и откинулся на спинку стула. Эта перемена в позе вызвала у Кариэля беззвучную усмешку.

Он примерно догадывался, о чем думает Расписной Граф.

— Ты все-таки жив, Кариэль Лохарс, — тихо произнес Мантас Скрайвок.

Кариэль не ответил. Он знал, что Мантас еще многое хочет сказать.

Он был готов проявить немного уважения к умирающему.

— Ты пришел, чтобы узнать правду о тех событиях, не так ли?

Мантас Скрайвок медленно начал говорить.

— Да, твой дом пал из-за того предателя. Учитывая, что он уже мертв, полагаю, кто-то тебе уже все рассказал?

Кариэль по-прежнему молчал.

Мантас, не моргнув глазом, пропустил этот момент и продолжил, хотя в уме лихорадочно пытался найти ответ на этот вопрос.

— Твой отец, Гай Лохарс, в обмен на местоположение сокровищ вашей семьи умолял нас пощадить тебя. Этот безжалостный палач в последний миг своей жизни потребовал оставить путь для своего сына. Мы согласились.

Глядя в глаза Кариэлю, Мантас сделал паузу, намереваясь в это время уловить любую его реакцию.

— И этот путь заключался в том, чтобы бросить семилетнего ребенка с двумя кинжалами дома Лохарс в Подулье? — с усмешкой спросил Кариэль.

— Большего ты и не мог требовать, — спокойно ответил Мантас.

— За убийство графа вы все должны были умереть. Даже имя предателя было стерто. После этого он стал безвестным Отцом в Подулье, что далеко от жизни аристократа.

— Но все же лучше, чем жизнь обитателей Подулья.

Кариэль с улыбкой покачал головой.

— Вы кое-чего не знаете, граф. Тот предатель, которого вы заставили, и в Подулье был весьма влиятелен. Откровенно говоря, он остался аристократом, просто жил в трущобах.

«Неизбежно…» — Мантас Скрайвок нахмурился.

Он не получил ожидаемой реакции.

Это означало, что все его предположения о Кариэле Лохарсе нужно было пересмотреть. Тот пришел не за выгодой, по крайней мере, до сих пор этот последний из рода Лохарс не выказывал желания вернуть себе имя и положение.

Но самое главное… Кариэль Лохарс выжил.

Это означало, что один из домов, участвовавших в том заговоре, тайно защитил и воспитал его.

Это также означало, что в их глазах Мантас Скрайвок, несомненно, был источником ненависти.

Что, в общем-то, и было правдой.

Именно Мантас спланировал падение дома Лохарс.

Но почему Кариэль Лохарс сейчас так спокоен? Он даже может так легко улыбаться… Мантас видел, что эта улыбка не была притворной.

Он невольно сглотнул слюну с привкусом крови. Инициатива в разговоре снова незаметно перешла к другому.

— Вы, должно быть, в недоумении? — тихо спросил Кариэль.

— Но, как я уже сказал, граф, пока я не заговорю, вы никогда не узнаете правды.

— Ты кажешься очень самоуверенным, последний из Лохарсов, — мрачно произнес Мантас.

— Хм… на самом деле, я не самоуверен, — сказал Кариэль. — Я просто знаю, что должен делать.

— И что же ты должен делать?

Кариэль слабо улыбнулся и встал. На его запястье сверкнуло серебро. Он поднял руку, и два клинка, вращаясь, легли ему в ладони обратным хватом.

Затем он развернулся и метнул их. Клинки с огромной силой пронзили воздух, издав опасный свист. Толстая стена была мгновенно пробита, и тут же раздался щелкающий звук работающего механизма.

Следом другая стена внезапно повернулась, открыв огромную черную машину.

Лицо Мантаса Скрайвока резко изменилось.

Аристократы Нострамо имели много способов общения. Они могли отправлять послов, письма или использовать системы связи для удобного, но не слишком достойного обмена мгновенными сообщениями.

Но среди всех этих способов был один, который использовался только в экстренных случаях.

— Видите ли, граф, я многое знаю. Я знаю, как вы предаетесь разврату, как вы убиваете друг друга… и это, без сомнения, самая интересная часть из всего, что мне известно.

Кариэль расхохотался, и смех его эхом разнесся по комнате.

— Что ты собираешься делать? — спросил Мантас, подавшись вперед и вцепившись в подлокотники.

Впервые он почувствовал, что теряет контроль над ситуацией, даже когда его тащили по коридору, он не испытывал такого. Ужасное беспокойство начало расти в его сердце, пожирая его изнутри.

— А вы как думаете? — переспросил Кариэль. — Что, по-вашему, я собираюсь делать? Вы ведь только что были полны уверенности, граф? Вы ведь думали, что этот последний из Лохарсов пришел мстить?

— Разве не так?!

— Нет, граф. Вы не стоите таких усилий и жертв.

Кариэль повернулся и медленно подошел к машине.

— Последний из Лохарсов давно мертв, граф. Перед вами сейчас стоит всего лишь призрак.

— Что ты собираешься делать, Кариэль Лохарс?!

Призрак остановился, обернулся и мягко улыбнулся. В его глазах вспыхнул ледяной синий свет.

Он тихо ответил, но на языке, совершенно отличном от нострамского, и его слова прозвучали весомо и отчетливо:

— Я зажгу огонь, граф. Я сожгу вас, проклятых тварей. С меня хватит.

…

Холодной ночью в Верхнем улье Нострамо внезапно раздался голос.

Он доносился издалека, шипя в ночи через древние механизмы. Он пронесся через роскошные и мрачные дворцы аристократов, через темные и кровавые подземелья, через хранилища, полные золота и драгоценностей…

И достиг ушей каждого аристократа.

В этот момент, спали ли они в своих постелях или, облаченные в человеческую кожу, медленно кружились в танце под тихую музыку, они все услышали этот мягкий голос.

— Дамы и господа аристократы.

— Владыки Вечнонощного Двора.

— Добрый вечер.

— Запомните мой голос и готовьтесь. Вы можете бежать, сопротивляться, прятаться… как угодно. Но этой ночью я положу всему конец.

— И, конечно, последнее…

Тихий смех раздался в их ушах, кружась, неся с собой необъяснимый холод и безумие, становясь все громче, подобно грому.

— Помните, я иду за вами.

(конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092906