Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 15

Глава 15

Старый город Квинтуса представлял собой любопытное нагромождение зданий.

На самом деле, двадцать лет назад именно он был «новым районом».

А сегодня все жители Квинтуса называли его Старым городом. Без всякой причины, просто так повелось. Те немногие, кто знал причину, помалкивали.

А мертвые, как известно, не разговаривают.

Время безжалостно. Рабочие, некогда жившие в Старом городе, исчезли без следа, даже костей их не найти. Все, что у них было, погребено под руинами – ни могил, ни надгробий, ни имен.

Смерть означает потерю всего, не так ли?

Но по крайней мере один помнил о них.

Одна блуждающая душа помнила.

Кариэль спрыгнул с полуразрушенной крыши, уворачиваясь от патрульной машины «Славных Воевод».

Мотоцикл проехал по ухабистой дороге, и двое седоков разразились проклятиями. Они и не подозревали, что в этот самый момент над их головами пронеслась темная тень.

Глядя им вслед, Кариэль с легким сожалением покачал головой.

Патрульные были осторожны. Вернее, тот, кто прокладывал эти маршруты, был осторожен. Он разработал множество пересекающихся путей, что делало бесшумное убийство несбыточной мечтой.

Исчезновение любой группы тут же привлекло бы внимание остальных.

Кариэль мог заглушить звук убийства, но не его результат.

Каждый взмах его клинка нес смерть, а смерть скрыть невозможно.

Кариэль продолжил свой путь.

Он знал Старый город как свои пять пальцев. Вперед, поворот, в переулок, на крышу зловещего остроконечного дома – всего через двенадцать минут он достиг своей цели.

Колокольня.

Когда-то она была одним из символов Старого города. Вокруг нее сияли неоновые огни и парящие рекламные вывески. Темная ночь расцвечивалась яркими красками, а войны за контроль над колокольней не утихали ни на день.

Все банды хотели владеть ею.

Молчаливая, высокая, она возвышалась во тьме, словно некий символ, заставляя каждого, кто видел ее, стремиться покорить ее.

Однако Великая Чистка все изменила. А строительство нового района стало последним гвоздем в крышку гроба.

Сегодня это место можно было по праву назвать городом-призраком. Лишь половина его еще использовалась, и то не рабочими.

«Весьма в духе Нострамо», — подумал Кариэль.

Он невольно скривил губы в холодной усмешке.

Кариэль подошел к древнему зданию и несколькими ловкими прыжками взобрался на него. Когда он поднялся на самый верх и вошел в сердце колокольни через арочный проем, то, как и ожидал, не увидел огромного медного колокола.

Украли? Или какой-то аристократ забрал в свою коллекцию? Ответа у Кариэля не было.

Он подошел к другому краю проема, откуда открывался вид на шоссе.

В отличие от темного Старого города, оно было другим. Яркие лампы висели через каждые пятьдесят метров, делая дорогу такой светлой, будто она не принадлежала Нострамо.

Здесь «Славные Воеводы» сосредоточили основную оборону. Предыдущие посты и патрули были лишь закуской. Настоящим пиршеством были эти блокпосты, установленные через каждые пятьсот метров.

Вооруженные люди были повсюду. У них даже имелись боевые роботы-стражи – примитивные железные големы, созданные ремесленниками улья Прайм и продававшиеся в огромных количествах.

Стоит отметить, что и дорожное покрытие было в отличном состоянии. За это следовало благодарить рабочих, которых сгоняли на ремонт каждые два месяца.

Но где они сейчас?

У Кариэля не было ответа.

Он тихо выдохнул, затем присел, убрал скопившиеся у края проема кирпичи, смахнул пыль и сел на пол.

Ему нужно было дождаться их, как он делал это и раньше. Как только он учует их запах, он выпрыгнет из тьмы и перережет глотки своей добыче.

Но до этого требовалось терпение.

Хороший охотник должен быть терпелив. Это редкое качество, без которого в этом деле не обойтись.

— Терпение, Призрак, — пробормотал Кариэль. — Не поранься, не разочаруй себя.

Да, не разочаруй себя.

Он опустил голову, сжал кулаки, так что лезвия впились в кожу.

…

— Не беги, — сказал Призрак. — Ты не должен бежать. Ты должен принять это.

— Убирайся, чудовище!

Мужчина закричал, стоя посреди залитого кровью чердака. В руках у него был пистолет, но смелости нажать на курок больше не было.

Его руки дрожали так сильно, что он едва удерживал оружие.

Полминуты назад он выпустил целую обойму, но не смог даже задеть край одежды Призрака.

А если отмотать еще на полминуты назад, вы бы увидели, как темная тень мгновенно врывается на чердак и двумя взмахами рук отрывает конечности одному из часовых.

Если бы вы видели эту сцену, наполненную криками и летящими кусками плоти, возможно, вы бы поняли тот ужас, который сейчас испытывал этот человек.

В ответ на его крик Призрак лишь склонил голову набок.

Так вот как действует страх?

Он задумчиво кивнул, наконец-то начиная понимать, почему Кариэль всегда действовал бесшумно.

Раньше он думал, что Кариэлю это просто нравится. Призрак и не подозревал, что тот делал это лишь потому, что так было эффективнее.

Перед лицом страха они были беззащитны.

На самом деле, это был уже последний пост, который зачищал Призрак. Но этот плачущий мужчина был не первым, кто сломался перед ним этой ночью.

До него было много других.

— Не подходи, не подходи! — рыдая, кричал мужчина. — Умоляю, не подходи, я не хочу умирать, не хочу…

— Ты больше не собираешься в меня стрелять? — спокойно спросил Призрак, его голос звучал как шипение.

— Я… я…

— Стреляй, — тихо сказал Призрак. — Я хочу, чтобы ты принял это.

— Принял что?! Ты больной?!

Мужчина в отчаянии закричал, его голос эхом разнесся по разрушенному чердаку. Его толстый живот был залит кровью, а за спиной молчаливо взирало на происходящее расчлененное тело.

— Свою смерть, Барри.

Призрак ответил тихо, медленно и спокойно. Его голос не звучал угрожающе или властно. На самом деле, он говорил так, словно просто вел с Барри обычную…

…беседу.

— Мы слышали твой разговор с Йованом, Барри. Ты смирился с тем, что стал слугой дома Скрайвок, отдал им все…

— Так почему ты не можешь принять свою смерть? Ты не хочешь так умирать, но почему? Почему ты не хочешь?

Призрак задал этот вопрос искренне. Он не мог найти ответа сам и не хотел беспокоить Кариэля. А Барри…

Барри вытаращил глаза и застыл.

В следующую секунду его ноги подкосились, и он рухнул на колени.

«Мы… слышали… твой… разговор с Йованом…»

«Мы».

«Мы».

Отмщающий дух.

Так вот в чем дело.

Неудивительно, что пули в него не попадали, неудивительно, что он такой высокий, неудивительно, что мои крики не привлекли внимания других групп, неудивительно… что Йован вдруг превратился…

Они пришли за мной.

Лицо Барри начало дергаться, он стал жадно хватать ртом воздух, но это не приносило облегчения.

Его дыхание становилось все более частым, а выражение лица – все более отчаянным. В конце концов, он просто зарыдал, стоя на коленях.

Рыдания были прерывистыми.

— Не плачь, — мягко сказал Призрак. — Стреляй в меня, Барри. Прими это.

Клац.

Пистолет упал на пол. Так Барри выразил свой отказ. Призрак нахмурился, вспоминая слова Кариэля…

— Почему… это случилось со мной? — всхлипывая, спросил Барри. — Почему вы не идете за ними? Отмщающий дух? Почему вы не идете за теми, кто заставляет нас все это делать?

— За кем? — спросил Ночной Призрак, решив пока не поправлять ошибку в обращении.

— За домом Скрайвок!

Барри закричал, его глаза налились кровью, а мутные зрачки показались Призраку похожими на стекло, разъеденное кислотным дождем.

— Почему вы не идете за ними?!

В ответ на его вопрос Призрак лишь присел на корточки. Он затаился в темном углу чердака, словно хищник, выжидающий в темноте.

Его лицо было спокойным и терпеливым.

Кариэль учил его, что в разговоре нужно проявлять уважение к собеседнику. И сейчас он разговаривал с Барри.

— Что они заставили вас сделать? — продолжил он.

Барри замер. Он задал этот вопрос, но, кажется, не думал о том, что будет дальше.

Но Призрак думал.

Вернее, Кариэль думал.

Шипящий голос Ночного Призрака снова раздался в темноте:

— Они заставили вас эксплуатировать рабочих, собирать налоги, подавлять сопротивление, так?

— Да! Да!

Словно ухватившись за соломинку, Барри закивал, на его заплаканном лице появилось странное, безумное выражение.

— Да! Это все они нас заставили!

— А они заставляли вас есть людей, открывать мясные лавки, убивать, похищать, резать на улицах, грабить? — снова спросил Призрак.

Барри снова замер. Он был ошеломлен. В его представлении все это было само собой разумеющимся. Стать членом банды означало получить эти привилегии.

Он никогда не думал, что однажды ему придется отвечать за это.

И что он не сможет найти ответа.

— А они заставляли вас, подражая им, выгонять из улья бедняков, неспособных платить, обрекая их на смерть в пустошах, на съедение зверям?

— А они заставляли вас, подражая им, считать себя выше других?

Призрак медленно поднялся.

— Ты давно смирился с тем, что стал слугой дома Скрайвок. На самом деле, ты чувствовал себя в этой роли как рыба в воде, Барри. Ты принял блага, которые давал этот статус, так прими и ответственность.

— Нет, нет, это не так… — дрожащим голосом проговорил Барри.

— Так, Барри, — тихо сказал Призрак. — Так.

— Нет! — взревел Барри с искаженным лицом.

— Я делал это, потому что должен был! Должен! Иначе я бы не выжил! Я не хотел заболеть чахоткой, как рабочие на фабриках, не хотел кашлять кровью и быть вечно в пыли, как они…

Призрак молча кивнул. Он знал, о чем говорил Барри.

Рабочие на фабриках болели. Они болели всем подряд. Чаще всего чахоткой, и если заболевал один, то заболевала вся семья.

Проходя через трущобы, он видел это много раз: семья или один человек, лежащие на улице, на заплесневелых досках, где уже кто-то умер, кашляющие кровью, в агонии, в ожидании смерти.

Внезапно Призрака охватило раздражение. Он прервал Барри, закончив разговор.

— Тсс… Молчи, Барри. Прими это.

Призрак сказал это мягко и шагнул вперед.

Барри в ужасе закричал, так, словно его уже потрошили. Слезы и сопли текли по его толстому лицу. Призрак, не обращая внимания, продолжал идти.

— Нет, умоляю, не надо… — всхлипывал Барри. — Я правда не хотел, правда…

Призрак остановился и посмотрел на него.

Он подумал, что Кариэль был прав.

Они действительно плачут, действительно делают вид, что раскаиваются.

«Но мы не можем их простить. У нас нет права прощать от имени жертв».

Призрак подошел, протянул правую руку и поднял подбородок Барри.

— Не плачь, Барри, — мягко сказал Призрак. — Плач – это привилегия людей. А ты не человек.

За окном хлынул ливень.

(конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092897