Готовый перевод Warhammer 40k: Midnight Blade / Вархаммер 40k: Полуночный Клинок: Глава 1

Глава 1

Кариэль Лохарс поднял голову и взглянул на горгулью, что притаилась над ним. Каменное чудовище безмолвно вглядывалось в ночную даль, яростно разинув пасть в неслышном рыке.

— Прощай, — сказал ему Кариэль.

Он высунул из-под карниза бледную руку с заметной татуировкой на запястье. Всего через несколько секунд ладонь ощутила холодные капли дождя, и он тут же отдернул ее.

Но легкое жжение уже появилось.

Кариэль скривил губы. На его бледном лице мелькнуло недовольство, но тут же исчезло.

— Отлично, — пробормотал он. — Дождь пошел.

Он повернулся и немного отступил, чтобы не запачкать ноги в крови. Источником этой крови был труп с распоротой грудью и животом, лежавший у его ног.

Кариэль наклонился и перевернул тело. Движение было мягким, но в процессе он услышал глухой шлепок.

Он понял, что это внутренности выпали из грудной клетки и коснулись земли.

Это заставило Кариэля вздохнуть. Он начал сомневаться, не притупилось ли его мастерство.

Всего один удар снизу вверх – и как могло так случиться, что он его выпотрошил?

Размышляя об этом, он сорвал с трупа плащ. Внутренняя сторона все еще была в крови, поэтому Кариэлю пришлось встряхнуть его и вывернуть наизнанку. Так его вполне можно было носить.

Маленький совет: если на Нострамо идет дождь и вам непременно нужно выйти, лучше накинуть на себя что-нибудь.

Если накинуть нечего, не выходите из укрытия.

Причина?

На Нострамо дождь ядовит.

Он вышел из-под карниза. На улице уже не было прохожих, но во тьме скрывалось немало голодных глаз, наблюдавших за тенью в плаще.

Город-улей Квинтус на Нострамо был именно таким. Собственно, как и любой другой улей на этой планете.

Вечно переполненные, вечно зловонные, полные удушливого дыма. Природа давно была уничтожена бесконечной добычей ресурсов, а солнечный свет покинул Нострамо много веков назад.

Банды поделили территории, большие и малые, заменив закон насилием и взяв все под свой контроль. Впрочем, на самом деле они были лишь псами, которых держали аристократы Верхнего улья.

Вдыхая, Кариэль почувствовал густой запах ржавчины. Этот проклятый аромат заполнил рот, и язык стал похож на ржавую пятицентовую монету, застрявшую между челюстями.

Это липкое ощущение вызывало у него отвращение, но еще большее отвращение вызывало то, что он, кажется, уже к нему привык.

При этой мысли Кариэль растянул губы в улыбке, его плечи расслабились и опустились, а в манжетах тускло блеснуло серебро.

Дождь.

Отличная погода для убийства.

Он шел вперед, пересекая темные металлические мосты и узкие трущобы. Проходя мимо, он слышал тревожный шепот спящих людей.

Улыбка на лице Кариэля становилась все шире, пока не превратилась в жуткий оскал, от которого у любого мороз пошел бы по коже. Мышцы натянули кожу, зубы едва слышно заскрежетали на ветру.

Страдающие, падшие, угнетенные. Даже во сне они осмеливались лишь тихо проклинать свою судьбу.

Ядовитые химикаты витали в воздухе, пожирая легкие, сердца и тела этих бедных тружеников.

Они пожирали их чувства, пожирали все, чем они были. А виновники всего этого сидели в своих изысканных домах, наслаждаясь жизнью и даже не видя смерти тех, кого они эксплуатировали.

Несправедливо, не так ли?

Кариэль продолжал идти. Примерно через полчаса он легко перемахнул через высокую стену и оказался перед церковью.

Под низким ночным небом, в пелене ядовитого кислотного дождя, она выглядела зловеще. Две горгульи на шпиле рядом с витражными окнами взирали на него. Капли дождя отвесно падали на землю и разбивались вдребезги.

— Добрый вечер.

Кариэль тихо поздоровался. Его слова на нострамском прошипели во влажном зловонии, поднятом дождем.

Он двинулся вперед, и его походка разительно отличалась от той, что была на улице. Кожаные сапоги касались земли без единого звука, а скорость была поразительной – он скорее скользил, чем шел.

Так Кариэль добрался до боковой двери церкви, положил руку на ручку, и через полвздоха тяжелая, запертая изнутри металлическая дверь открылась сама собой, хотя Кариэль ее даже не толкнул.

Он усмехнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнул холодный синий свет.

…

— Люди Кольпы недоплатили, Отец, — произнес мужчина с татуировкой на лице.

Кожа его, как и у всех нострамцев, была бледной, а глаза – угольно-черными, но телосложение сильно отличалось.

Большинство жителей Нострамо были худыми из-за голода и гнета верхушки, но он был очень крепким.

Тот, кого он назвал Отцом, не ответил сразу. Он стоял на коленях перед статуей божества, закрыв глаза и сцепив пальцы в молитвенном жесте.

— Отец…

Мужчина с татуировкой нерешительно позвал снова. На этот раз Отец открыл глаза.

Когда он поднялся на ноги, мужчина невольно сглотнул. Причина была проста: Отец был невероятно высок. Вид поднимающегося гиганта вызывал такое же гнетущее чувство, словно на твоих глазах гора расправляет плечи, – от этого по спине пробегал холодок.

— Шахты к северу от Кольпы? — спросил Отец.

Его голос не соответствовал его росту – он был не тяжелым и не низким, а, наоборот, мягким. Нострамский язык в его устах даже приобретал некую элегантность.

Это был не акцент простолюдина.

— Да, — ответил татуированный. — Та, где добывают адамантий.

Отец вздохнул.

— Всегда одно и то же, — медленно произнес он. — Всегда находятся те, кто думает, что может укрыться от божественного взора. Я дарую им свою милость, а они ее не ценят…

Татуированный опустил голову – он не смел отвечать на слова Отца. В церкви говорить о боге и его милости было привилегией только самого Отца.

— Отправь людей завтра, — неторопливо махнул рукой Отец.

— Приведите ко мне Кольпу. Я лично дам ему понять, сколь драгоценна любовь, дарованная нам богом… Грешник, совершивший такое нечестивое преступление, должен быть сокрушен в адском пламени.

Он умолк и пристально посмотрел на мужчину. Взгляд его был подобен лезвию, что холодно скользнуло по костному мозгу, заставив того задрожать.

Наконец Отец снова медленно заговорил:

— И еще, впредь не беспокой меня по ночам. Это мое время для молитвы.

— Слушаюсь, Отец, — поспешно ответил мужчина, низко склонив голову. Спина его уже промокла от холодного пота.

— Так ты благочестив, Отец?

Внезапно раздался голос, а за ним – резкий скрежет металла. В церкви не горел свет, лишь несколько свечей тихо потрескивали у статуи. Их слабого сияния было недостаточно, чтобы рассеять мрак.

В туманной тьме что-то шевельнулось.

Выражение лица татуированного резко изменилось. Он тут же встал перед Отцом и выхватил из-за пояса пистолет.

Оружие выглядело грубо, рукоять была обмотана простой изолентой, но одним выстрелом оно могло завалить мутировавшего зверя из пустошей за пределами улья.

— Разумеется, я благочестив, — спокойно произнес Отец, ничуть не встревожившись. — А вы, сударь? Вы пришли в мою церковь посреди ночи, чтобы исповедаться?

— О, исповедаться?

Из темноты донесся тихий смешок.

— Мне действительно есть в чем признаться… Что ж, Отец, я убил много людей. Первым был надсмотрщик, угнетавший шахтеров. Я повесил его в его же комнате.

— А потом меня было уже не остановить. Вторым был ублюдок, который с помощью наркотиков заставлял детей торговать своими телами.

— А последний… дайте-ка подумать… врач без лицензии, который любил поедать своих пациентов. Я разобрал его на части.

Услышав это, татуированный вздрогнул, и его лицо исказилось от ужаса. Он уже понял, кто перед ним.

Отец мягко положил руку ему на правое плечо, успокаивая неудержимую дрожь.

Затем он сказал:

— Судя по вашему описанию, полагаю, вы тот самый отмщающий дух?

— За кого мстить? — спросил голос из темноты. — В этом городе меня никто не знает. За кого мне мстить?

— Значит, вы убиваете не во имя справедливости.

— Справедливости?

Внезапно из мрака раздался пронзительный, режущий слух хохот.

Отец нахмурился, и его рука, лежавшая на плече татуированного, сжалась. От чудовищной силы тот застонал, но не посмел даже шелохнуться.

Во тьме притаилось чудовище, но и за спиной у него было другое. Он не знал, какое из них страшнее.

— Справедливость существует, — медленно произнес Отец. — Вы слишком категоричны.

— Неужели?

— Да.

— Тогда, существует ли бог?

— Разумеется, существует.

Из темноты донесся низкий смех, и из мрака вышел человек в плаще.

— Отец… если бог действительно существует, почему же всеведущий и всемогущий Он не обрушит на нас свой Гром и не покарает?

— Потому что Он милосерден к нам, — спокойно ответил Отец. — Он хочет, чтобы мы раскаялись и вернулись на праведный путь, а не очищал наши тела через уничтожение.

Татуированный издал тихий, мучительный стон.

Голос Отца был спокоен, но сила, с которой его правая рука сжимала плечо, все росла. Именно это было источником страданий мужчины.

Человек в плаще снова усмехнулся. Он опустил руки, снял плащ и отбросил его в сторону.

Цвет его кожи и глаз был таким же, как у всех нострамцев: кожа бледная, как у мертвеца, глаза черные, как надгробие, — контрастные цвета, существующие в симбиозе.

Отец смотрел на него. В тот самый миг, когда их взгляды встретились и он разглядел лицо мужчины, он резко сжал руку, раздробив ключицу татуированного.

Раздался дикий, звериный крик. Татуированный рухнул на пол, выронив пистолет. Кровь начала растекаться по полу.

— Меня зовут Кариэль. Кариэль Лохарс, Отец, — с улыбкой сказал Кариэль. — Как тебе эта фамилия, знакома?

Отец мрачно поднял руку и расстегнул свою рясу. Он медленно снял тяжелое, величественное черное облачение и бросил его на аналой. Тело под ним было испещрено шрамами.

На груди была татуировка.

— Знакома, — произнес Отец. — На Нострамо нет фамилии более знакомой мне, чем Лохарс.

— Вот и хорошо.

Кариэль улыбнулся и поднял руки. Два клинка отразили трепещущее пламя свечей. Он начал мягко пританцовывать на месте, спина расслаблена, поза непринужденная, лезвия то появлялись, то исчезали в его запястьях.

— Мистер Кариэль…

Отец медленно сжал кулаки, и внутри его рук раздался грохот механизмов.

— Говори, Отец, — с легкой усмешкой ответил Кариэль. — Можешь говорить долго. Считай это своим последним словом.

Отец не ответил, лишь глубоко вдохнул воздух, пахнущий кровью.

Мужчина на полу все еще не прекращал кричать, поэтому он поднял ногу и со всей силы наступил ему на горло, прекратив его мучения.

— Ты действительно пришел мстить, — сказал Отец.

— Нет, Отец, нет, — мягко ответил Кариэль. — Я пришел за тобой.

Удар мелькнул так быстро, что пламя свечей погасло. Яростный рев и безумный хохот сменяли друг друга. Глаз татуированного мужчины выкатился и бесшумно исчез во тьме.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/156508/9092883