Готовый перевод Naruto: Inheriting My Infinite Deaths / Наруто: Я наследую силу своих смертей: Глава 9: «За три тысячи в месяц ещё и жизнью рисковать»

: ]

— Рин…

Обито автоматически игнорировал нависающих сверху Какаши и Намикадзе Минато, всецело поглощенный мыслями о Нохара Рин.

«Немного непривычно».

Когда Обито захотел тайком поцеловать фотографию, он вспомнил прошлый раз, когда его застукал Какаши. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, снова достал скотч и туалетную бумагу.

Он заклеил скотчем голову Какаши на снимке, чтобы избавиться от неловкого ощущения, будто он целует сокомандника. Закончив с приготовлениями, Обито взял салфетки, намереваясь украдкой чмокнуть изображение Рин.

Настало время фантазий!

— Рин…

Чувства переполняли Обито, и он невольно прошептал её имя.

— Эм… Обито, я здесь.

К его удивлению, ему ответили. И голос этот принадлежал той, о ком он грезил и днем, и ночью.

«Конец!»

Рука Обито, сжимавшая бумагу, судорожно напряглась, а взгляд медленно пополз вверх. У окна стояли двое. Одна – Нохара Рин, другой – Цинъюань.

— Кхм, это Рин и Цинъюань, — Обито неестественно сменил траекторию движения руки, начав вытирать нос бумагой и притворяясь, что ничего не произошло.

— Что ты только что делал, Обито?

Цинъюань смотрел на Обито с рамкой в руках. Даже не видя лицевой стороны фотографии, он прекрасно понимал, что там изображено.

— Ничего, вспоминал прошлое.

Смущаясь присутствия Рин, Обито отчаянно сигнализировал Цинъюаню глазами, умоляя не продолжать расспросы.

— Следи за здоровьем, Обито, нужно соблюдать воздержание, — проникновенно произнес Цинъюань.

Тайком «любить» фотографию – даже заядлые любители 2D не доходят до такого уровня.

— Следить за здоровьем? — Рин опешила, не уловив подтекста в словах Цинъюаня.

Обито вытаращил глаза и возмутился:

— Да как ты смеешь возводить напраслину на честного человека?!

— Разве? А не ты ли сейчас тайком пытался поцеловать фото Рин? — усмешка Цинъюаня была многозначительной.

Честно говоря, Обито стоило бы пойти в ученики к Джирайе: один любит подглядывать в банях, другой – тайком рукоблудствовать на фотографии.

Лицо Обито залилось краской, на лбу вздулись вены, и он принялся спорить:

— На фото была пыль! Я наклонился, чтобы сдуть её! Разве заботу о нерушимых узах товарищества можно называть тайным поцелуем?

Далее из его рта посыпались какие-то несвязные слова про Волю Огня, узы и прочее. Воздух мгновенно наполнился атмосферой веселья.

Рин решила, что Цинъюань и Обито просто шутят, и не стала придавать этому значения.

— Обито, если мы сейчас не выйдем, то сорвем сроки миссии. Какаши и учитель Минато уже ждут, — произнесла Рин, слегка приоткрыв губы.

Видя, что Рин не сердится, Обито наконец-то выдохнул с облегчением. Его образ героя и лидера ни в коем случае не должен пострадать в её глазах.

— Я понял.

Обито развернулся, надел походный рюкзак и подсумок с ниндзя-инструментами, а напоследок натянул на лоб оранжевые защитные очки. Он давно был готов. Просто, ослепленный красотой Рин, он на мгновение забыл, где находится небо, а где земля, и поэтому замешкался.

— Идем, — Рин, видя, что Обито собрался в два счета, осталась ждать у окна, пока он выйдет.

Обито вернул фотографию на место. Когда он потянулся за лишним кунаем, Рин заметила заклеенное скотчем лицо Какаши на снимке.

— Почему ты закрыл лицо Какаши?

— Чтобы не запылилось, — нашелся Обито.

— Вот как… — Рин это показалось странным, но она кивнула.

«Похоже, это был последний раз, когда Обито пытался „передёрнуть“ на фото Рин», – мысленно отметил Цинъюань.

Когда половину тела Обито раздавит скалой, а его самого, по сути, разрубит пополам, он со стопроцентной вероятностью лишится одного яичка. Что касается «сардельки» – раздавит ли её тоже или она останется на одной из половин – это зависит от того, в какую штанину Обито обычно её укладывает. Цинъюань полагал, что Обито, скорее всего, больше не сможет заниматься самоудовлетворением. В конце концов, у пересаженных конечностей Белого Зецу нет такой комплектации.

— Пошли.

Попрощавшись с бабушкой, Обито вышел наружу. Вскоре он заметил, что Цинъюань смотрит на него с какой-то жалостью, что совершенно сбило его с толку.

У ворот Конохи.

— Слишком поздно, Обито. Ты снова опоздал, — Какаши холодно смотрел на запыхавшегося напарника.

— Ну, опоздал немного, и что с того? — пробурчал Обито. — Из-за пары минут трагедию разводить?

— Истинный шиноби обязан соблюдать правила. Те, кто не могут этого сделать – просто мусор, — безжалостно отрезал Какаши.

В его жизненном кредо правила шиноби были превыше всего. Его отец, выбрав спасение товарищей вместо следования правилам, провалил миссию, что и привело к той ужасной трагедии.

— Ну всё, Какаши, не говори так, — вмешался Намикадзе Минато, пытаясь сгладить углы.

После смерти Белого Клыка Конохи Какаши стал таким. Минато, знавший кое-что о подоплеке событий, не мог многого сказать. Он был ниндзя, и его долгом было подчинение приказам.

— Во время миссии все личные дела должны быть отложены до её завершения, — добавил Намикадзе Минато.

Сплоченность команды критически важна, и он не хотел снова наблюдать ссоры между учениками.

— И ещё: эта миссия секретная. Я смогу раскрыть детали только у границы…

Цинъюань стоял позади и слушал инструктаж Минато. Хотя он и не понимал, зачем перед каждой миссией нужно обязательно останавливаться у главных ворот для пафосных речей, он мог списать это лишь на особое чувство ритуала у шиноби.

«Кстати, а моё будущее „Я“ нашло себе девушку?», – мысленно спросил Цинъюань у Цинъюаня-отступника.

Урна с прахом в его сознании дрогнула, и призрак Цинъюаня-отступника выплыл наружу.

«Да какое там. Просто выжить – уже подвиг, какие уж тут мысли о другом», – покачал головой отступник.

Желание-то у него было, но, к сожалению, единственная пара, которую может найти отступник – это такая же женщина-отступник. Не все могут быть как Сакура: знать, что Саске – отступник S-ранга, и всё равно, ослепленная любовью, желать последовать за ним. Ну, или, скажем так: для этого нужно обладать внешностью уровня Саске. Цинъюань был хорош собой, но выглядел слишком старым и изможденным.

«Вот как», – Цинъюань посмотрел на трагичное будущее своей альтернативной версии и молча решил, что его судьба будет иной.

Вскоре Намикадзе Минато закончил речь и скомандовал:

— Выдвигаемся.

Группа ниндзя синхронно начала движение.

Солнце сменялось луной, и так пролетело несколько дней. Днем отряд передвигался по лесу, ночью разбивал лагерь для короткого отдыха. Поскольку все шли налегке, они довольно быстро достигли границы.

— Наконец-то почти пришли, — заметила Юхи Куренай, отталкиваясь от веток деревьев для ускорения. Это был популярный способ передвижения среди шиноби, позволявший увеличить скорость.

— Интересно, сможем ли мы выполнить миссию? — повернулась она к Цинъюаню.

— Сделаем всё, что в наших силах, — ответил тот.

За провал миссии максимум накажут, а вот смерть – это навсегда. Он получал жалование генина, по сути – нищенское пособие низового звена. Говоря прямо: за три тысячи в месяц ещё и жизнью рисковать? Получать три тысячи, а работать на все тридцать? Цинъюань считал, что уже само его присутствие без откровенного безделья – это подарок. Просто многих ниндзя держала на крючке так называемая Воля Огня, заставляя страдать за веру.

— Остановимся здесь, — скомандовал Намикадзе Минато, оценив обстановку.

Перед ними раскинулся обширный луг, где трава клонилась к земле под порывами ветра.

http://tl.rulate.ru/book/156150/9412498