Готовый перевод Infinite Save-Load: Reincarnating to Prove the Dao of Immortality / Бесконечный перезапуск: в перерождениях я постигаю Дао бессмертия: Глава 18. Тайные течения

Чэнь Янь, чья культивация уже достигла пика Проводки Ци, благодаря высококачественному Лициданю из Зала Эликсиров Куньюаньшаня и пяти стеблям ледяной травы почувствовал большую уверенность в прорыве к Боевому источнику. Он понимал, что теперь шансы на успех заметно возросли. Ведь без таких ресурсов переход на новый уровень оставался бы слишком рискованным.

С того памятного дня Сунь Лу начал время от времени наведываться к Чэнь Яню. Молодой человек не выказывал никаких скрытых мотивов — лишь искренне заботился о нём и порой дарил диковинные безделушки. В свои двадцать лет Сунь Лу уже стоял на средней стадии Проводки Ци, но обращался к младшему по возрасту и культивации Чэнь Яню как к старшему брату, не колеблясь ни мгновения. Поначалу это даже смущало Чэнь Яня. Однако Сунь Лу умело соблюдал границы: он не вторгался в его повседневную жизнь и совершенствование, а просто напоминал о своём существовании. Кстати, не стоит забывать и о его наставнике — управителе плантации духовных растений Чжэн Фуюэ.

Расследование убийства на пике Цинчань тоже зашло в тупик: ни убийцы Сунь Миндэ, ни его списка так и не нашли. Чэнь Янь знал, что внешне спокойная секта Куншаньцзун на деле кишит подспудными течениями.

Время летело незаметно, и день большого соревнования внешнего двора приближался. Новички особенно нервничали: это был их шанс пробиться во внутренний двор. Опытные ученики же оставались спокойны — они трезво оценивали свои силы. Как говорится, новорождённый телёнок тигра не боится.

До официального начала оставалось всего три дня.

В Зале Вопроса Судьбы Чэнь Янь стоял позади Линь Цифэна, устремив взгляд к дверям. Те медленно распахнулись. Внутрь величественно вошла группа из тридцати человек — старейшины внутреннего двора, прибывшие наблюдать за соревнованием, а также «хранители врат» Трёх гор и Четырёх пиков.

Каждый год на большом соревновании внешнего двора, помимо спаррингов между учениками, проводился особый этап. Тогда ученики пиков внутреннего двора защищали позиции, и если кто-то из внешнего двора побеждал «хранителя врат», то сразу получал доступ во внутренний двор той горы. Конечно, одолеть хранителя было задачей не из лёгких. По крайней мере, в той долгой жизни Чэнь Яня, что длилась девяносто с лишним лет, ни один ученик внешнего двора не преуспел в таком вызове.

Линь Цифэн стоял в центре зала, встречаясь со старейшинами внутренних пиков. Во главе всех шествовал высокий худощавый культиватор в даосской одежде с позолоченным узором облачного журавля на рукавах. Это был старейшина Куньюаньшаня.

— Давно не виделись, Личный ученик Линь.

Услышав это обращение, Чэнь Янь сразу понял: отношения между старейшиной Куньюаньшаня и Линь Цифэном далеки от дружеских. Ведь Линь Цифэн, хоть и личный ученик главы секты, сейчас занимал пост старейшины внешнего двора. Такое «Личный ученик Линь» в подобной ситуации звучало как тонко замаскированное пренебрежение.

— И ты ещё жив, старейшина Сун! — отозвался Линь Цифэн с наигранной сердечностью.

Лицо старейшины Суна слегка дёрнулось.

— А как иначе?

— Я думал, ты уже отошёл в мир иной, — продолжал Линь Цифэн в том же тоне.

— Хе, Личный ученик Линь в таком возрасте всё ещё сохраняет детский нрав. Я искренне восхищаюсь, — старейшина Сун перевёл взгляд на Чэнь Яня.

— Наверное, любимый ученик Личного ученика Линь тоже часто страдает от этого?

Уголки рта Чэнь Яня дёрнулись: «ваши ссоры — какое отношение имеют ко мне?» Он лишь сложил руки в поклоне и промолчал. Сейчас не время вмешиваться за наставника.

— Если будет время, возвращайся в Куньюаньшань посмотреть. Все по тебе скучают, — добавил старейшина Сун.

Эти слова, похоже, задели Линь Цифэна: он на миг умолк.

— Хе.

Другие старейшины и ученики, быть может, не ведали, но все в Куньюаньшане знали: Линь Цифэна изгнал сам глава облаков. Старейшина Сун, словно одержав верх, выпятил грудь и больше не сказал ни слова.

Линь Цифэн поочерёдно обменивался любезностями с остальными старейшинами внутренних пиков, соблюдая формальности. Эти старейшины, ведущие группы наблюдателей, не были высшими чинами своих пиков — скорее, они возглавляли тренировочные залы или Залы заслуг. В секте титулы старейшин шли от высших к низшим: Старейшина Несущий Меч, Старейшина Чжэнфа, старший Су У, Старейшина Величия, а затем функциональные старейшины. Старейшина Несущий Меч охранял врата горы. Так, Фу Цянь с пика Цинчань на деле был третьим лицом там. А высшие титулы — Несущий Меч, Чжэнфа, Су У и Величия — вместе именовались старейшинами пиков.

— Старейшина Линь, — старейшина с пика Цинчань сложил руки и улыбнулся Линь Цифэну.

Чэнь Янь взглянул в его сторону и, заметив среди учеников пика Цинчань холодную девушку в белом, невольно опешил. «Чу Сияо?»

Её узнали не только он.

— Старейшина Лань, пик Цинчань действительно серьёзно относится к соревнованию внешнего двора, раз даже прислал Первого помоста, — шутливо поддразнил Линь Цифэн.

Первый помост — вершина среди учеников пика, обладатель высших талантов и силы в поколении, будущий лидер. Он представлял пик лучше, чем любой старейшина ниже Великого.

— Младшая Чу Сияо приветствует старейшину Линь, — девушка в белом поклонилась.

Затем её взгляд скользнул к Чэнь Яню за спиной Линь Цифэна. В нём не читалось эмоций, лишь лёгкое недоумение: как ты оказался учеником Линь Цифэна?

— Первый помост Чу добровольно пришла наблюдать за соревнованием внешнего двора. Она не будет участвовать и тем более сражаться как хранитель врат, — пояснил старейшина Лань.

— Если бы Первый помост Чу выставили хранителем, это значило бы, что пик Цинчань действительно презирает наших учеников внешнего двора! — рассмеялся Линь Цифэн.

— Что вы, мы все ученики Куншаньцзуна — как можно презирать? Мы только рады!

— Раз старейшина Лань так говорит, посмотрите: у нас во внешнем дворе недавно появились несколько перспективных ребят...

— Эх, если эти перспективные ребята пройдут испытание хранителя врат, которого выставит наш пик Цинчань в этом году, — сколько бы их ни пришло, я, Лань Вэй, всех приму!

Слова звучали величественно, но Чэнь Янь мысленно усмехнулся: «если б дали, старик бы взвыл от досады».

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/155763/8889340