Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 222. И ты вот так просто веришь, что он — тот самый Наполеон?

Глава 222. И ты вот так просто веришь, что он — тот самый Наполеон?

Дворец Принца на Терре.

Наполеон следовал по пятам за Рейнхардтом, всё глубже погружаясь в недра резиденции. Его взгляд мгновенно приковало к себе уникальное внутреннее убранство. Сохраняя верность лаконичному Стилю Баухаус, царившему снаружи, каждый дюйм интерьера представлял собой безупречный симбиоз абсолютной функциональности и холодной современной эстетики.

Стоило им миновать массивные входные двери, как перед глазами раскинулся поистине исполинский, залитый светом холл. Зеркально отполированные плиты тёмно-серого камня под ногами резко контрастировали с ослепительно-белой геометрической лепниной, покрывавшей стены. В самом сердце этого колоссального пространства возвышалась статуя, сотканная из строгих, рубленых линий — Витрувианский Человек, безмолвный и вечный символ величия человеческой расы.

По периметру, словно монолитные окна в иные миры, были вмонтированы безрамочные голографические панели. На них непрерывным потоком сменялись тактические карты горячих точек, логистические схемы переброски войск и педантичные сводки о выполнении боевых задач. Тонкие полосы встроенных настенных светильников источали мягкое, но безжалостно-ровное белое сияние, заливая холл искусственным днем и не оставляя теням ни единого шанса укрыться в углах.

Прямо над головами парил циклопический металлический плафон — апофеоз индустриального гения, напоминающий искусственную, закованную в сталь звезду. В его многоярусные кольцевые структуры были впаяны сотни крошечных диодов, мерцающих, словно мириады далеких светил, и символизирующих бесконечную экспансию Империума в холодную бездну космоса.

Миновав парадную зону, они оказались в пульсирующем сердце административного комплекса. Здесь сам воздух искрил от напряжения высоких технологий. Просторный, лишенный громоздких перегородок зал был спроектирован так, чтобы обеспечить молниеносную координацию. Хрупкие на вид, кристально прозрачные стеклянные панели заменили собой глухой бетон, стирая любые визуальные преграды. За эргономичными стойками, оснащенными моноблочными терминалами, кипела жизнь. Клерки и когитаторы с пулеметной скоростью отбивали ритм по клавишам, работая в атмосфере лихорадочной, но идеально выверенной суеты.

— В Пятнадцатом секторе критическая нехватка боеприпасов! — чеканя каждое слово, гаркнул в вокс-передатчик один из штабных офицеров. — Срочно запросите у Механикус приоритетную переброску многоцелевых ремонтных барж!

Прямо над ладонями офицера вращалась мерцающая изумрудная голограмма флотилии, где каждая крошечная эскадра сопровождалась столбцами бегущих рун статуса. Его приказ тут же эхом разнесся по соседним терминалам, мгновенно вплетаясь в бесконечную паутину директив.

Вдоль дальних стен тянулись исполинские автоматизированные хранилища данных, тихо гудящие сервоприводами поисковых систем. Наполеон краем глаза заметил, как юный аколит, бросив короткую голосовую команду, за пару мгновений извлек из бездны архивов полные тактические сводки по всему Кадианскому Сектору, тут же переправляя массив информации в ставку верховного командования.

Когда Рейнхардт наконец вывел Наполеона в самые потаенные чертоги Дворца Принца, их взорам открылась святая святых — Главный Стратегиум. В центре этого гигантского, погруженного в торжественный полумрак командного пункта, парил колоссальный гололитический стол. Сотканная из жесткого света галактика медленно вращалась в воздухе, словно живой организм, истекающий кровью: каждый рубеж, где армады Империума сшибались с мерзостными ордами Хаоса, пульсировал багровыми язвами.

Десятки логисов, сгорбившись над пультами, лихорадочно расшифровывали турбулентность Варпа, отчаянно пытаясь проложить безопасный фарватер для грядущего крестового похода.

— Вероятная точка засады флота Хаоса. Отправить эскадру пикетов для рекогносцировки… — громовой бас примарха заполнил зал. Рогал Дорн, венценосный сын Императора, возвышался над тактической картой словно несокрушимая скала. Лазерной указкой он безжалостно рассекал голограмму. — А здесь немедленно заложить фундаменты для новых макро-редутов и орбитальных оборонительных платформ.

На исполинских экранах, опоясывающих зал, транслировалась прямая, пропитанная смертью сводка с Кадианского фронта. Боевые баржи врага неудержимым, тошнотворным роем вливались в систему, разрывая оборонительные кордоны Империума, как гнилую ткань. Связисты с бледными от напряжения лицами выкрикивали шифры, молясь выиграть хотя бы еще несколько часов для перегруппировки.

Миновав еще несколько гулких коридоров, Наполеон очутился перед дверьми личного кабинета. Его внутреннее убранство разительно отличалось от показной мощи Стратегиума — оно было пугающе аскетичным, пропитанным холодной, почти математической красотой.

Сквозь толстое стекло просматривалась массивная столешница кухонного островка с интегрированной индукционной панелью и ворчащей кофемашиной. Вдоль одной из стен тянулись полки, плотно уставленные коллекционным алкоголем. Центром же композиции служил исполинский рабочий стол, вырезанный из цельного массива редкого дерева. Никаких лишних деталей — лишь тончайший ноутбук да фарфоровая чашка, над которой вился ароматный пар. За панорамным окном простирался безумный, вечно кипящий пейзаж Терры: лес готических шпилей и копошащиеся внизу муравьиные реки миллиардных толп.

Ли Фэн в этот момент стоял, склонившись над гололитическим проектором, в плотном кольце сгорбленных Техножрецов Адептус Механикус. Эти фанатичные Масломаны алчно взирали на мерцающие чертежи — бесконечные вариации тяжелой бронетехники и священные фрагменты СШК.

— Погоди-ка, взгляни на мундир. Ничего не сбилось? — перед тем как переступить порог, Наполеон нервно дернул Рейнхардта за рукав.

— Выглядишь безупречно, — Рейнхардт коротко кивнул, привычным движением поправив товарищу жесткий воротник и выровняв его знаменитую двууголку.

Тяжелые створки бесшумно скользнули в пазы.

— Мой лорд, Полковник артиллерии Наполеон прибыл! — гаркнул Рейнхардт, вытягиваясь во фрунт.

Ли Фэн неспешно оторвал взгляд от пульсирующих чертежей и обернулся. На его губах заиграла едва уловимая тень улыбки. Свита Техножрецов лишь смерила вошедшего холодным, лязгающим оптикой взглядом, тут же потеряв к куску плоти всякий интерес и вновь уткнувшись в схемы.

— Наполеон, — голос Ли Фэна звучал негромко, но в нем скрывалась подавляющая волю мощь. — Ты как нельзя вовремя!

Полковник в ту же секунду вытянулся в струну. Сорвав с головы шляпу, он припечатал кулак к груди в безукоризненном имперском салюте:

— Милорд, я готов выступить по первому приказу.

Едва заметным кивком Ли Фэн позволил ему встать вольно. Подойдя к краю исполинского стола, он подхватил тонкостенную пиалу, сделал короткий, обжигающий глоток терпкого пуэра и со звоном опустил фарфор на блюдце. Его движения были скупыми и завораживающе элегантными. Затем он вскинул руку, указывая на вращающуюся голограмму Тулона. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел.

— Тулон. Планета на самых задворках Кадианского Сектора. Единственная пригодная артерия, через которую наш основной флот способен влиться в зону боевых действий. — Ли Фэн облокотился о стол, его глаза потемнели. — Последние данные не оставляют сомнений: твари Хаоса выбрали этот мир своей следующей жертвой. Они хотят перерезать нам глотку. Хотят наглухо закупорить маршрут на Кадию и задушить весь сектор в изоляции.

Он выдержал зловещую паузу:

— Мы не имеем права позволить им захлопнуть этот капкан.

Повинуясь жесту владыки, голограмма масштабировалась с тошнотворным рывком, являя истерзанный лик Тулона. Вся поверхность атмосферы была усыпана пульсирующими багровыми язвами — эпицентрами самой жестокой резни. Осколки пустотных барж Хаоса и разлагающиеся, источающие миазмы остовы кораблей Чумного Флота перемешались с изломанными линиями Имперской обороны в чудовищном месиве.

— Оборона Тулона обескровлена, — жестко констатировал Ли Фэн. — Гарнизон уничтожен почти полностью, но местные Кадианские полки, горстка ударных отрядов Астартес и ошметки Сил Планетарной Обороны чудом удерживают тварей в периметре космопорта. Проблема в том, что макро-переброска наших сил сожрет время, которого у нас нет. Мне нужен тот, чья рука не дрогнет. Тот, кто вырвет этот мир из когтей скверны и удержит плацдарм. — Он вперил немигающий взор в Наполеона. — Именно поэтому я выбрал тебя.

Наполеон ошарашенно смотрел на гололит, где Око Ужаса и Кадианский Сектор слились в кровавом танце. Мысли путались. Почему он? Обычный офицер артиллерии! На плечах Империума лежала судьба галактики, а для такой самоубийственной миссии Рейнхардт, Зигфрид или тот же блестящий тактик Ян Вэньли подходили куда лучше.

— Милорд... позволите вопрос? — полковник нервно сглотнул.

— Задавай.

— Почему именно я?

Ли Фэн тихо, со снисходительной усмешкой рассмеялся. Обойдя массивный стол, он извлек из скрытого ящика продолговатый футляр. Щелкнули замки. На обитом алым бархатом ложе покоилась умопомрачительной красоты силовая кавалерийская сабля. Искусная золотая вязь в виде переплетенных колосьев на эфесе прямо кричала о том, что этот клинок не столько предназначен для рубки гниющей плоти мутантов, сколько служит символом абсолютной власти командующего.

— Знаешь ли ты, Наполеон, одну старую поговорку? — Ли Фэн плавно провел кончиками пальцев по гарде. — Некоторые люди... рождены для величия.

Полковник замер. Его пальцы неуверенно, а затем всё более твердо сомкнулись на рукояти сабли. Вытащив клинок из футляра, он поднял пылающий фанатизмом взгляд:

— Клянусь. Я брошу победу к вашим ногам.

***

Двери за Наполеоном и Рейнхардтом с тихим шипением закрылись. Едва шаги офицеров стихли в коридоре, как скрытая панель в кабинете отъехала в сторону. Из потайной комнаты грациозно выскользнула Эмпресс. При виде нее все до единого Техножрецы прервали свои расчеты и рухнули на колени, склоняя аугментированные головы к самому полу:

— Славься... Мать Разума...

В этом мире, где Ли Фэн стал живым воплощением Бога-Машины — Омниссией, принесшим во мрак технологического застоя свет когитаторов и код, Эмпресс заняла свое законное место. Как создательница божественного манускрипта «Python, Java и C++: от новичка до бросившего», она почиталась механикусами как непререкаемая «Мать Разума».

Эмпресс даже не удостоила распростертых ниц Масломанов взглядом. Размеренным шагом она подошла к столу Ли Фэна, по-хозяйски опустилась в его кресло и, перехватив чашку с пуэром, сделала крошечный глоток.

— И ты вот так просто веришь? — она вскинула тонкую бровь. — Веришь, что этот коротышка — действительно тот самый Наполеон?

Ли Фэн мягко зашел со спины. Его сильные пальцы легли на плечи жены, нежно разминая затекшие мышцы:

— А почему бы не сыграть в кости? — Он усмехнулся. — Мы ведь, по сути, ничем не рискуем.

http://tl.rulate.ru/book/155693/8941400