Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 194. Возвращение сыновей Императора! И их сразу двое!.. Стоп, а это еще кто?

Глава 194. Возвращение сыновей Императора! И их сразу двое!.. Стоп, а это еще кто?

Святая Терра. Площадь перед Вратами исполинского Императорского Дворца.

Специально для этого исторического события здесь возвели колоссальных размеров трибуну, щедро украшенную священными стягами и золотыми аквилами. Под оглушительный гул нетерпеливой толпы по мраморным ступеням на сцену поднялись трое: Ли Фэн, Живая Святая в сияющих доспехах и совершенно незнакомая публике женщина с копной огненно-рыжих волос.

Троица переглянулась, словно безмолвно решая, кому выпадет честь держать слово первым. Наконец, Ли Фэн, тяжело вздохнув, шагнул к стойке с микрофонами. В этот самый миг из-за кулис вынырнул запыхавшийся Рейнхардт. Сжимая в руках измятые листы с речью, он торопливо проскочил мимо замершего изваянием золотого Кустодия. Воин в рогатом шлеме лишь слегка повернул голову, провожая парня пристальным взглядом.

«Рейнхардт... а ты и впрямь вырос...» — пронеслась в разуме могучего стража тёплая мысль.

Рейнхардт аккуратно положил на трибуну листы с текстом, который Ли Фэн сочинял на пару с Эмпресс. Воздух вокруг гудел от антигравов: сотни парящих Благословенных Черепов, сверкая красными оптическими линзами, непрерывно записывали исторический момент. Эти кадры вскоре разлетятся по всему необъятному Империуму, транслируясь на бесчисленных экранах от миров-ульев до агропланет.

Ли Фэн постучал пальцем по микрофону, вызывая резкий фонящий звук, разнесшийся над площадью, прочистил горло и начал:

— Ветер бушует, и тучи летят! Где же герои, что мир защитят?! — продекламировал он с театральным пафосом, но тут же сменил тон на предельно будничный. — Врагов Империума нужно уничтожать! Безжалостно и под корень! Нет, ну вы только представьте: сидите вы дома, с женой, едите вкусный горячий ужин, распеваете застольные песни... и вдруг какие-то ублюдки разрывают Галактику пополам! Мы обязаны быть начеку! Враги Империума прячутся в каждой грязной щели...

Внимая этой речи, Высшие Лорды, восседавшие в ложах под трибуной, переглядывались с откровенным недоумением. Их лица, привыкшие к высокопарным псалмам и сухим отчетам, исказились в гримасах. Подобное эксцентричное вступление — особенно абсурдный пассаж про «ужин и песни» — вызвало в их рядах ропот, быстро перерастающий в возмущенный, шелестящий гул.

Но Ли Фэн, казалось, плевать хотел на недовольство аристократов. Вскинув голову, он обвел горящим взглядом бескрайнее море людей, собравшихся у подножия Дворца, и его голос загремел с удвоенной мощью, многократно усиленный вокс-динамиками:

— Да! Враги Империума повсюду! — Его кулак с силой опустился на трибуну. — Они жаждут разорвать наш дом в клочья, растоптать нашу веру, искоренить нашу преданность Императору! И наша священная задача — вбить в их тупые головы одну простую истину: им никогда не сломить по-настоящему единый Империум!

— И это единство, — Ли Фэн широко обвел толпу рукой, — куется не только в горниле войны, в грохоте болтеров и рёве цепных мечей. Оно рождается из веры каждого из вас! Неважно, кто ты: крестьянин, гнущий спину на агромире, чумазый рабочий в раскаленных цехах мануфакторума или солдат, истекающий кровью в холодной пустоте космического корабля... Каждая капля вашего пота, каждый ваш вздох — это фундамент нашего государства! В нашем единстве кроется истинная Сила!

Толпа взорвалась неистовыми овациями. Миллиарды глоток слились в едином восторженном рёве, сотрясающем монументальные стены Терры. Речь Ли Фэна, лишенная привычной тяжеловесной бюрократии, ударила прямо в сердца простых людей. Он говорил с ними на их языке — грубовато, просто, но искренне.

Дождавшись, пока гул немного стихнет, Ли Фэн бросил короткий взгляд за кулисы. Там, в спасительной тени, маячила могучая фигура Хана, который, одобрительно ухмыльнувшись, поднял вверх большой палец — знак того, что они готовы.

— Но сегодня! — Вновь взревел Ли Фэн. — Сегодня на эту сцену поднимусь не только я и те храбрые воины, что проливали кровь в системе Граваликс! Сегодня сюда вернулись наши старые друзья! Те, кого вы так долго ждали!

Высшие Лорды недовольно нахмурились, предчувствуя неладное. Воздух на площади мгновенно сгустился; бескрайнее людское море, а также замершие в строю легионы Космических Десантников разом затихли. Всевидящие объективы сервиторов рывком сфокусировались на сцене.

— Поприветствуйте же... — Ли Фэн театрально вытянул руку, указывая во мрак за кулисами. — Возвращение сыновей Императора в лоно Империума!

Атмосфера над плацем Святой Терры накалилась до предела, воздух зазвенел от невыносимого напряжения. Миллионы глаз, полных жгучего ожидания и первобытного трепета, впились в арку выхода.

Когда из полумрака на свет софитов шагнул гигант в белоснежной Силовой Броне, украшенной причудливыми орнаментами кочевников, площадь словно вымерла.

Его громоздкий доспех был испещрен рунами бескрайних степей, на широком наплечнике, вцепившись когтями в керамит, гордо восседал живой, хищно озирающийся орел. Шлем гиганта, стилизованный под традиционную монгольскую шапку, разительно отличался от стандартизированной экипировки любого известного Космического Десантника.

Широким, уверенным шагом хищника он вышел на середину сцены. В каждом его движении сквозила первобытная, ничем не сдерживаемая мощь.

В первых рядах парадного строя стоял Магистр Ордена Белых Шрамов Джубал-Хан. Увидев эту фигуру, суровый воин побледнел. Его глаза округлились, кулаки сжались с такой силой, что затрещал керамит перчаток, а из груди вырвался сдавленный, дрожащий от потрясения стон:

— Великий Хан!..

Этот крик послужил искрой, брошенной в бочку с прометием. Монолитные шеренги Белых Шрамов взорвались неистовым, безумным ревом. Могучие Астартес исступленно размахивали боевыми стягами, а многие, не в силах сдержать нахлынувших чувств, тяжело рушились на колени прямо на каменные плиты, склоняя головы перед возвышающимся на сцене божеством.

— Это он! — ревели воины, надрывая вокс-решетки шлемов. — Наш Великий Хан! Он вернулся! Клянусь кровью, он действительно вернулся!

Шок отступил, и до гражданских масс наконец начало доходить осознание происходящего. Люди узнавали его. Пятый сын Императора. Генетический Примарх Белых Шрамов — Джагатай Хан собственной персоной. Тот самый легендарный воин, чье имя громыхало среди звезд, живой миф, сошедший со страниц древних летописей прямо в их реальность.

Хан замер перед ликующей толпой, словно несокрушимый утес. Медленно, с лязгом отстегнув крепления, он снял шлем, обнажив суровое, обветренное лицо, несущее на себе печать дикой, неукротимой воли. Тяжелые черные пряди его волос разметались на терранском ветру. Пронзительный, темный взгляд Примарха, казалось, заглядывал в самую душу каждого стоящего на площади человека. Могучий орел с пронзительным клекотом сорвался с его плеча, сделал широкий круг над замершей трибуной, ловя потоки воздуха, и покорно вернулся на свой насест.

Примарх едва заметно поднял руку в латной перчатке. И в ту же секунду многомиллиардная площадь погрузилась в звенящую, абсолютную тишину. Никто не смел даже вздохнуть, боясь пропустить хоть звук.

— Я вернулся... — Его голос был низким, раскатистым, подобным далекому грому, но благодаря акустике площади он отдался в ушах каждого. — Ради Империума. Ради Отца. Ради всех вас.

И площадь взорвалась вновь. Это был уже не просто крик, а стихийное бедствие, звуковое цунами, сметающее всё на своем пути. Но даже сквозь этот первобытный рев прорывался громоподобный рык воинов Ордена Белых Шрамов, рвущих глотки за своего генетического прародителя.

Экстаз достиг апогея, но Ли Фэн, чье лицо теперь украшала широкая, многообещающая ухмылка, даже не думал останавливаться. Развернувшись на каблуках, он вновь взмахнул рукой в сторону затененного прохода и его голос лязгнул сталью:

— Но сыновья Императора никогда не возвращаются в Империум поодиночке! Сегодня мы встречаем еще одного брата... Истинного бога войны, чье имя вселяло ужас в сердца врагов среди холодных звезд! Поприветствуйте же... Великого Волка Космических Волков!

Людское море ошеломленно ахнуло. Миллионы пар глаз с жадностью впились в черноту за кулисами. Оттуда, из самых недр дворцовых коридоров, донесся ритмичный, нарастающий гул тяжелых шагов. Бум... Бум... Бум... Звук был тяжелым, хищным, словно на добычу надвигался гигантский доисторический зверь. И вот, из теней вынырнула колоссальная фигура.

На нем была древняя, выкованная еще на заре Империума Силовая Броня, испещренная грубыми, первобытными рунами и варварскими орнаментами северных фьордов. На широченных плечах покоилась густая шкура исполинского фенрисийского волка, чья оскаленная, мертвая морда свисала на грудь Примарха, казалось, готовая в любой миг ожить и вцепиться врагу в горло. Каждый его шаг был пропитан тяжестью неминуемого рока и свирепой, необузданной мощью.

Это был генетический Примарх Космических Волков. Король-Волк собственной персоной — Леман Русс.

Грубые, обветренные черты его лица выдавали в нем истинного воина севера. Густая грива золотисто-каштановых волос буйными космами рассыпалась по броне. Глаза Русса, хищные и холодные, как лед, источали обжигающую ярость, пронзая каждого, на кого падал его взор. В массивной руке он небрежно сжимал рукоять исполинского боевого топора, лезвие которого покрывала изморозь хищных рун. От одного присутствия этого полубога по площади волнами расходился могильный холод.

Стоило Леману Руссу в полный рост выпрямиться на возвышении, как площадь на жалкую долю секунды снова онемела от благоговейного ужаса... а затем взорвалась абсолютным, неконтролируемым безумием.

— За Русса и Всеотца! — драли глотки легионеры.

— Истинный владыка Космических Волков вернулся!

— За Императора! Вой за Русса!

Воины Ордена Космических Волков окончательно потеряли рассудок. Они бились в священном экстазе, воя на невидимую луну. Свирепые гиганты срывали с плеч волчьи шкуры, бешено размахивая ими над головами, и выкрикивали имя своего прародителя так громко, что у многих из ушей шла кровь.

Для них возвращение Лемана Русса было не просто триумфом их Ордена. Это означало, что несокрушимый духовный столп, удерживающий каждого сына Космических Волков от падения во тьму, вновь воздвигнут и нерушим.

Тем временем из нутра пристыкованного корабля Русса на свет начали выходить ветераны его Волчьей Гвардии — те самые парни, что все последние дни беззаботно жарили мясо и устраивали пьяные потасовки на заднем дворе Императорского Дворца. Появление этих легендарных воинов, чьи имена были записаны в сагах десятитысячелетней давности, вызвало новую бурю восторженного воя.

В самом центре парадного построения, возвышаясь над рядами десантников, застыл массивный саркофаг Дредноута. Его оптические сенсоры неотрывно следили за стоящим на сцене Руссом и его братьями из Гвардии. Они... они были всё так же молоды, полны дикой, бьющей через край энергии. В то время как он сам ждал этого проклятого мгновения долгих, невыносимых десять тысяч лет во тьме.

Его пробуждали лишь раз в тысячелетие, вырывая из благословенного сна, чтобы он мог скрипучим механическим голосом рассказывать зеленым юнцам Космических Волков о временах давно минувших войн. Он — Старейший. Он — Последний из Свиты Русса. Самый древний живущий воин во всем Империуме. Бьорн Разящая Рука.

Бьорн оставался единственным из всей Волчьей Гвардии Лемана Русса, кого Примарх приказал оставить позади, отправляясь в гибельные глубины Ока Ужаса.

Каждый раз, пересказывая сагу о том роковом дне новым поколениям Волков, он заново переживал жгучую, отравляющую боль отвергнутого сына. После того как Русс бесследно исчез во тьме, именно Бьорн взвалил на свои плечи бремя лидерства, став первым Великим Волком осиротевших Космических Волков.

Его эпоха как воина из плоти и крови закончилась в 934 году 31-го тысячелетия во время кровавого Восстания на Проксиме. Получив там ранения, несовместимые с жизнью, и услышав суровый приговор Апотекария Ордена, он был заживо погребен в холодном, бронированном чреве саркофага Дредноута.

Следующие пять столетий он без устали крушил врагов на передовой, шагая сквозь адский огонь и реки крови. Но даже столь могучий воин в итоге проиграл войну с безжалостным временем: его разум изнашивался, и он погружался в стазисный сон на все более и более долгие сроки.

Джагатай Хан медленно повернул голову к Руссу. Глаза двух полубогов встретились, и после секундного молчания губы обоих растянулись в широких, братских ухмылках. Тяжело хлопнув Короля-Волка по закованному в броню плечу, Хан усмехнулся:

— Я смотрю, мои братья наконец-то соизволили избавить меня от необходимости в одиночку отдуваться на этих до зубовного скрежета скучных парадах.

— Не дождешься, Хан! — запрокинув голову, Русс расхохотался во все горло своим раскатистым, звериным смехом. — Я ни за что не позволю тебе заграбастать всю славу! Сегодня весть о нашем возвращении прогремит по всей Галактике, заставив предателей захлебнуться от собственного страха!

Они замерли плечом к плечу в самом центре сцены — две несокрушимые горы керамита и мышц, источающие ауру столь подавляющего величия, что простым смертным становилось тяжело дышать.

Раздвинув двух Примархов, словно они были обычными парнями из бара, Ли Фэн по-свойски похлопал Хана и Русса по спинам и с силой рявкнул в микрофон, обращаясь к ревущей площади:

— Вы это видите?! Вот они — истинные сыновья Императора! Наш живой символ, герои, за которыми можно идти хоть в самое Пекло! С этого дня боевые стяги Космических Волков и Белых Шрамов вновь взовьются над пылающими мирами, и врагам Империума больше некуда будет бежать! Их ждет лишь смерть!

Набрав полные легкие прохладного терранского воздуха, Ли Фэн обрушил на толпу финальные, звенящие непреклонностью слова:

— Галактика не должна утопать во мраке! Мы не потерпим раскола! Нам нужно лишь слепое, выкованное в крови единство! Бесконечная битва до победного конца! И под священным светом Императора мы вырвем наше законное будущее из грязных лап еретиков и ксеносов!

Произнося эти пафосные речи, сам Ли Фэн искоса наблюдал за тёмным углом сцены. Там, в спасительной мгле кулис, неподвижно стоял Кёрз, облаченный в безупречно скроенный классический костюм. От него исходила гнетущая аура мрачного, депрессивного обаяния, до боли напоминающая образ некоего «Бэтмена» из древних пиктов.

Еще во время плавания на яхте Эмпресс по секрету поведала Ли Фэну, что лично вытащила Кёрза из сырых подземелий Императорского Дворца, где тот прозябал в изоляции целых десять тысяч лет. И, что самое поразительное, Кёрз изменился.

Разум Примарха больше не разрывали на куски кошмарные, неконтролируемые видения будущего. Он прошел сквозь свое безумие и научился обуздывать свой дар. Исчез обезумевший монстр; жуткий «Смеющийся Бэтмен» умер, чтобы уступить место расчетливому, холодному и мрачному мстителю — истинному «Бэтмену».

Толпа внизу продолжала исходить пеной восторга, разрывая голосовые связки, опьяненная триумфальным явлением Джагатай Хана и Лемана Русса. Но для Ли Фэна все эти радостные вопли отошли на второй план. Все его внимание было приковано к той самой густой тени, вцепившейся в угол за сценой.

Силуэт, застывший там, казался инородным телом среди ослепительного блеска парадных прожекторов. Он походил на зияющую рану во плоти реальности, черную дыру, жадно засасывающую в себя весь свет и радость этого дня.

Конрад Кёрз. Некогда внушающий неконтролируемый животный ужас Примарх Повелителей Ночи, вырвавшийся из своей десятитысячелетней тюрьмы. Сейчас он стоял, прислонившись плечом к стене, в строгом, идеально сидящем черном костюме, подозрительно смахивая на циничного адвоката, только что выигравшего безнадежное дело в суде древней Терры.

С его изможденного лица исчезла маска садистского, извращенного восторга. Ее сменила ледяная, пробирающая до костей безмятежность. Короткие, как смоль черные волосы были аккуратно зачесаны назад. А глаза... эти темные, бездонные омуты смотрели остро, как скальпели хирургов, вскрывая саму ткань мироздания и вытаскивая наружу все потаенные грехи окружающих.

Ли Фэн чуть повернул голову и незаметно, коротким кивком и взмахом ладони сделал приглашающий жест. «Ну что, — читалось в его немом послании. — Выйдешь на свет? Покажешься публике?»

Да, явление Кёрза народу не было прописано ни в одном сценарии этого парада. Но шила в мешке не утаишь: слухи о его возвращении всё равно просочились бы в массы, вызвав панику и волнения. Так почему бы не сорвать пластырь прямо сейчас?

Кёрз не шевелился. Он опустил взгляд, словно взвешивая что-то на невидимых весах, а затем, спустя мучительно долгую секунду, медленно поднял голову и коротко, отрывисто кивнул Ли Фэну.

Его шаги были бесшумными. Он двигался с грацией хищника, но отчего-то казалось, что каждый его шаг оставляет невидимый, ледяной след прямо на обнаженных нервах каждого присутствующего. По мере того, как он приближался к краю сцены, бушующая толпа начала странным образом затихать.

И вот Конрад Кёрз, бледный и непреклонный, шагнул из спасительного мрака прямо под лучи прожекторов.

В ту же секунду атмосферу парада словно перерезали тупым ножом. Ликование захлебнулось. На толпу обрушилось невыносимое, душное давление, сдавившее легкие миллиардов людей. Восторженные вопли сменились липким, первобытным страхом, нервными перешептываниями и сбивчивым, сиплым дыханием.

Кёрз стоял идеально прямо, скрестив руки. Его пустой, отстраненный взгляд медленно, словно лезвие гильотины, скользил по океану лиц внизу. Он препарировал их, оценивая и взвешивая. Его аура была абсолютной антитезой тому, что излучали братья. Если Джагатай Хан и Леман Русс были ослепительными факелами надежды и героической славы, то Кёрз являл собой воплощение могильной тьмы, в которой зародилась безжалостная, извращенная справедливость и холодный расчет.

— Не может быть... — прошептал кто-то в первых рядах. — Неужели это... Повелитель Ночи?

— Конрад Кёрз?! — панически взвизгнул тучный аристократ, хватаясь за сердце. — Что этот монстр здесь забыл?!

— Предатель... Архивраг вернулся... Великий Император, спаси нас...

Высшие Лорды и закованные в броню Космические Десантники напряглись, их руки инстинктивно потянулись к оружию. В ложах аристократов началась откровенная паника. Члены Совета Высших Лордов побледнели как смерть; само присутствие этого существа было для них немыслимым кощунством.

— О, всемогущий Император... За какие грехи Ты ниспослал нам это жестокое испытание?.. — лихорадочно зашептал Экклезиарх, трясущимися руками сжимая священный розарий и падая на колени.

— И это ваше хваленое возвращение сыновей?! Как вы смеете?! Грязный предатель, убийца и мясник оскверняет своим присутствием святую сцену! — Министр Администратума вскочил со своего бархатного кресла, брызгая слюной от ярости и ужаса.

Гранд-Мастер Официо Ассасинорум, чье лицо скрывал глубокий капюшон, лишь хищно прищурился. Его холодный, оценивающий взгляд намертво впился в стоящего Примарха.

— Этот человек... — мрачно прошипел Гранд-Мастер Официо Ассасинорум. — Он и впрямь исцелился от своего проклятого безумия? Или это очередная игра больного разума?

Джагатай Хан и Леман Русс, возвышающиеся по обе стороны сцены, обернулись к новоприбывшему брату. Реакция обоих разительно отличалась.

Русс, обнажив клыки, лишь криво усмехнулся и вопросительно выгнул бровь. Похоже, старый волк ничуть не удивился явлению столь нежданного гостя из преисподней. Хан же, напротив, опасно сощурил раскосые глаза, его цепкий ум лихорадочно просчитывал все возможные последствия и истинные мотивы, толкнувшие Ли Фэна на столь безумный шаг.

А сам виновник переполоха, Ли Фэн, казалось, пребывал в отличном расположении духа. С расслабленной, беззаботной улыбочкой он вышел на центр трибуны и властно вскинул руку, призывая беснующуюся от паники толпу к порядку.

— Эй-эй, потише! Многие из вас, я смотрю, его не признали или напуганы до смерти! — Его стальной голос, усиленный вокс-передатчиками, прорезал панический шум, звуча нагло и безапелляционно. — Позвольте мне официально представить вам нашего гостя! Перед вами Конрад Брюс Уэйн Кёрз! Законный сын Императора! Генетический Примарх Повелителей Ночи! И отныне... Бэтмен нашего Империума!

http://tl.rulate.ru/book/155693/8941301