Готовый перевод The Road to Get Candy / Дорога за конфетой: Глава 40

От звука набора пароля на двери Шатань вдруг вспомнила: у Вэй Чжуя входную дверь можно открыть и ключом, и кодом. Значит, побыть одной уже не получится. Но сейчас ей совершенно не хотелось разговаривать с Вэй Чжуем, и она устало прикрыла глаза, делая вид, что спит.

Вэй Чжуй подошёл и сел рядом, осторожно коснулся её влажных ресниц. Она дрогнула от холода его пальцев, но упрямо не открывала глаз. Он помолчал немного и тихо спросил:

— Цзянь Шатань, ты помнишь, как мы во второй раз подслушивали Му Аня и сестру Мулань и потом оказались заперты за балконной дверью? Тогда мы поклялись друг другу мизинцами — помнишь?

Шатань не ответила, по-прежнему притворяясь спящей. Вэй Чжуй встал, налил стакан горячей воды и вернулся на место. Поглаживая стакан, он вздохнул:

— Похоже, вывих недостаточно сильно тебя встряхнул. Ладно, когда я стану инвалидом и меня парализует, купи мне электрическое инвалидное кресло. Ручное слишком утомительно — боюсь, не освоюсь.

Шатань фыркнула и рассмеялась. Увидев, что она больше не притворяется, Вэй Чжуй поставил стакан на журнальный столик и слегка ущипнул её за щёку, с недоумением и лёгкой досадой спросив:

— Я всегда слышал, как родители запрещают детям водить дружбу. А у тебя всё наоборот — родные будто специально мешают тебе не общаться со мной?

— Да я вовсе не из-за этого злюсь! — буркнула Шатань.

— А из-за чего тогда?

Она стиснула губы, не находя подходящего предлога. Видя выражение «Я так и знал» на лице Вэй Чжуя, она резко села и навалилась на него, больно впившись зубами в плечо и невнятно пробормотала:

— Во всяком случае, не из-за этого! Ты всё равно не поймёшь.

Вэй Чжуй обнял её в этой неудобной позе, не зная, что сказать, и просто начал мягко гладить по волосам. Почувствовав на ладони жирную плёнку, он вспомнил, что сегодня она не мыла голову, и молча вытер руку о её спину. Шатань, разозлившись ещё больше, усилила укус. Услышав, как Вэй Чжуй резко втянул воздух сквозь зубы, она наконец отпустила его и, положив голову ему на плечо, уныло спросила:

— Ты тоже меня презираешь, да?

— Нет, — задумался он. — Жир на волосах — это же ерунда. Вымоешь — и всё.

Шатань сердито фыркнула. Он нарочно так отвечает! Ведь она намекала совсем на другое, а он нарочно говорит только про волосы. Разозлившись окончательно, она снова укусила его и заявила:

— Если ты дальше не будешь серьёзно спрашивать, почему я злюсь, я вообще ничего тебе не скажу!

Вэй Чжуй прижал её к себе и начал покачивать, как маленького ребёнка, беззаботно бросив:

— Ну ладно, не скажешь — так не скажешь.

Шатань возмутилась и попыталась вырваться, но он обнял её ещё крепче и заговорил ещё более по-детски:

— Ладно-ладно, спрашиваю. Скажи мне, пожалуйста, уважаемая учительница Цзянь, которая никогда никому не мешает заводить друзей, по какой настоящей причине ты злишься?

— ...Дун Вэйчжу! — воскликнула она. — Если ты опять будешь разговаривать со мной, как с ребёнком, и не спросишь по-настоящему, я правда больше ничего тебе не расскажу!

***

Вэй Чжуй понял, что пора сбавить обороты. Он отпустил её и откинулся на спинку дивана. Шатань поджала ноги, устроилась поудобнее и усадила к себе на колени Младшего Брата. Она долго молчала, не зная, с чего начать, и наконец выдавила:

— Дун Вэйчжу, ты считаешь меня мелочной и эгоистичной? Моя сестра сама подталкивает маму к новым отношениям, а я даже поужинать с этим врачом не хочу.

Вэй Чжуй приподнял бровь, но не стал высказывать своего мнения. Шатань и не ждала ответа. Она опустила голову и начала гладить шерсть Младшего Брата, словно разговаривая сама с собой:

— Они думают, что если соберут вас всех дома — тебя, Му Аня и ещё кого-нибудь — то в большой компании мне будет легче согласиться. И правда, я ведь такая гордячка… Если бы сегодня не было ни тебя, ни Му Аня, я, возможно, сразу бы выгнала этого человека. Но мама никогда не стала бы строить такие планы. Значит, это идея моей сестры.

С самого детства я была хуже неё: и лицом некрасива, и умом не блещу. Когда мне исполнилось семнадцать, мы с мамой и сестрой переехали из старого дома. У мамы не было образования, зато была красота, но она всю жизнь провела домохозяйкой и опыта работы не имела. К тому же возраст уже не тот — хорошие работодатели не берут, а на плохих слишком много рисков. Она очень боялась ошибиться с выбором и потом не суметь нас обеспечить. Поэтому сначала искала самые безопасные и простые вакансии: уборщица в ресторане, раскладчик товаров в супермаркете. Мы даже вместе торговали на пешеходном мосту. Но сколько ни трудись — зарплата копеечная. Полгода подряд у нас не было ни капли мяса. В те времена я обожала острые палочки — заворачивала их в булочку, и получалось почти как рулет с мясом.

Сестра жалела маму и бросила университет. Училась на втором курсе, специальность — математика. У неё всегда отлично шли науки, и, если бы не бросила, точно дошла бы до докторантуры. Мама неделю плакала, но переубедить сестру не смогла. Я тоже хотела бросить школу — ведь учусь плохо, в выпускном классе всё ещё в середине списка. Через два дня после того, как я перестала ходить в школу, наш классный руководитель позвонил домой. Мамы не было, я спала, а трубку взяла сестра. Я не знала об этом, проснулась и соврала, что иду на занятия. Но сестра меня остановила и сказала: «Хватит притворяться».

Помню этот день до сих пор. Я думала, она меня изобьёт, даже решила, в какую аптеку пойду за бинтами. Но она не стала бить. Вместо этого она вынесла все мои учебники во двор и, не говоря ни слова, подожгла их. От начала до конца — всё чётко и решительно. Когда первая куча превратилась в пепел, она пошла за следующей партией книг. Я сначала стояла как дура рядом с пепелищем, но когда она поднесла зажигалку ко второй книге, до меня наконец дошло: это были её собственные книги! Первой в огонь полетела «Краткая история времени» — её любимая книга. Раньше, чтобы просто полистать её, мне приходилось тщательно мыть руки. Я бросилась спасать, но сестра не пустила. Мы долго боролись, и лишь когда я вырвалась, было уже поздно — половина книги сгорела.

Я окончательно обмякла. Кроме слёз, ничего не могла делать. А сестра безучастно достала следующую книгу, потом ещё одну… К четвёртой я уже рыдала так, что не могла вымолвить ни слова, лишь стояла на коленях рядом и умоляла её, чуть ли не кланялась в ноги. Но она не обращала внимания. Только когда сожгла всю свою коллекцию, наконец остановилась и сказала: «Теперь в доме нет книг. Ты добилась своего — можешь не ходить в школу».

Как я могла после этого не пойти учиться? Я сама уничтожила свои книги и вынуждена была просить у старшекурсников одолжить учебники. С тех пор я больше не смела думать о том, чтобы бросить школу — только училась, и постепенно успеваемость поползла вверх. Но сестра больше никогда не спрашивала о моих занятиях. Разговаривала со мной только когда передавала деньги на жизнь. Лишь когда я поступила в неплохой университет, наши отношения начали налаживаться, а после поступления в магистратуру — окончательно нормализовались.

Вот такая у меня сестра — хладнокровная, решительная, умеет действовать куда умнее, чем просто быть умной. Я постоянно думаю: если бы не я, обуза, они с мамой вдвоём пережили бы самые тяжёлые два года и потом обязательно построили бы лучшую жизнь. А я стала для неё камнем на шее — погубила её молодость и разрушила будущее.

Знаешь, у меня был выбор. Когда они уходили из старого дома, я могла остаться. Но я была слишком эгоистичной — не захотела расставаться с ними и последовала за ними, не думая о том, как мы будем жить втроём. Я думала, что люблю их, а на самом деле навязала им бремя. Все эти годы я чувствую вину. Но я правда не хотела с ними расставаться. Когда мы преодолели самые трудные три года — мне было стыдно. Когда стало легче жить — мне было стыдно. Я мечтала найти хорошую работу и отблагодарить их, но теперь, прежде чем я успела это сделать, у них появились новые жизни.

Сначала я не принимала Му Аня, потому что боялась — он заберёт у меня сестру. Теперь я против этого врача, потому что думаю — он заберёт у меня маму. Мне всегда казалось, что мы трое будем жить вместе всю жизнь: я буду зарабатывать и вести хозяйство, а они — быть красивыми и счастливыми. Я готова взять на себя всю домашнюю работу и первой встать на защиту в любой опасности. Я думала, что повзрослела, что теперь могу заботиться о них так же, как они раньше обо мне. Раньше я стояла у них за спиной, а теперь должна быть впереди.

Но сегодня я поняла: это всего лишь мои иллюзии. О самых важных вещах в семье я узнаю последней. Например, мама уже видела искусственные цветы, которые Му Ань прислал, а я до сих пор ничего не знала. Или вот теперь — мама хочет завести нового друга, а я опять узнаю об этом позже всех.

У них всегда есть секреты, принадлежащие только им двоим. Я люблю их обеих, но каждый раз, когда такое происходит, мне кажется, что они не любят меня. Не то чтобы совсем не любят — просто сначала они выбирают друг друга, а обо мне вспоминают потом. Иногда я чувствую себя чужой в этом доме, будто просто соседка по квартире. Как тогда, когда они ушли, а я упрямо последовала за ними, так и сейчас — я лишь мешаю им строить собственные судьбы и ничего больше не значу.

Дун Вэйчжу, я прекрасно понимаю: не должна мешать маме заводить друзей. Но я не хочу. Я сознательно поступаю плохо, будучи эгоисткой. Всю жизнь я гордилась своей прямотой и заботливостью, а на деле оказалась той самой подлой личностью, которая, прикрываясь заботой, ставит палки в колёса другим. Я и понимаю, и не понимаю — и от этого мне так больно.

***

Говоря это, Шатань сдерживала слёзы — несколько раз Вэй Чжуй думал, что она сейчас расплачется, но она каждый раз сдерживалась. Даже закончив рассказ, она лишь покраснела от напряжения, но слёзы так и не упали.

Вэй Чжуй вздохнул:

— В доме только мы двое. Если хочешь плакать — плачь. Никто не услышит.

— Мне нечего плакать, — тихо ответила она, опустив голову. — Из нас троих плакать меньше всего должна я. Они вырастили меня, а я веду себя как ребёнок, ревную их друг к другу. В трудные времена я не помогала, а когда захотела помочь — помощь уже не нужна. Более того, я мешаю им быть счастливыми. Сначала с сестрой не вышло, теперь с мамой опять вмешиваюсь. Злодейка не имеет права, натворив бед, ещё и слёзы лить — это просто цинизм. Я и так себя презираю, не хочу становиться ещё более ненавистной.

Она чётко осознавала, где добро, а где зло, и глубоко анализировала себя. Вэй Чжуй слегка нахмурился и с лёгкой досадой сказал:

— Мне выбрать: сказать, что ты плохая, или похвалить за то, что так точно разграничиваешь добро и зло?

Шатань сердито сверкнула на него глазами и потянулась за стаканом. Вэй Чжуй остановил её и налил свежую горячую воду.

— Почему? — удивилась она.

— Вода в том стакане я использовал, чтобы согреть руки, — объяснил он. — Она уже остыла. У тебя болезненные месячные, поэтому старайся не пить холодное. Когда я рядом — подогрею тебе воду. Когда меня нет — не ленись, пройди пару шагов до кулера.

— Экий ты зануда, — проворчала она, но настроение явно улучшилось.

Вэй Чжуй, убедившись, что она успокоилась, вернулся к теме:

— Цзянь Шатань, я не имею права судить твои семейные дела. Но вместо того чтобы сидеть здесь и корить себя, лучше поговори с мамой. Во-первых, она сама не уточнила характер отношений с дядей Нянем, значит, они пока только развиваются. На такой неопределённой стадии легко как разрушить, так и поддержать чувства. Ты очень привязана к маме и сестре Мулань, и я уверен — они так же любят тебя. Твоя сегодняшняя реакция заставит маму задуматься. Ты сейчас в смятении: не знаешь, мешать или помогать. Так почему бы не отложить это решение? Сначала разберись в себе, а потом уже решай, как поступать.

— А если я слишком долго буду думать и опоздаю?

Вэй Чжуй замолчал. Шатань ещё больше расстроилась — ей показалось, что она стала ещё хуже. Посмотрев на часы, она поняла, что они уже целый час сидят у Вэй Чжуя. Независимо от того, будет она мешать или помогать, сегодня ведь день рождения доктора Няня — пятидесятилетие! Такой важный праздник, и нельзя портить всем настроение. Она уже собиралась встать и пойти помогать маме с готовкой, но Вэй Чжуй удержал её за руку. В его глазах мелькнула неуверенность, и он спросил:

— Наши мысли легко зависят от окружения. Недавно у меня появился план, но без твоего участия его не осуществить. Что тебе больше нравится — «Унесённые призраками» или сказочный мир?

http://tl.rulate.ru/book/155611/8847721