Готовый перевод Cultural Mastery System: From Loser to Living Legend / Система Культурного Возрождения — От Неудачника до Легенды!: Глава 40

Су Мин открыл глаза внутри бронзовой статуи, и его уши наполнились тихим скрежетом металла. Он обнаружил себя парящим в реке из светящихся частиц, каждая из которых отражала момент человеческой цивилизации: золотая маска на вершине пирамиды, отражающая солнечный свет пустыни; танцующие в потоке данных небесные девы с Дуньхуанских фресок; мерцающие фиолетово-синим светом неоновые огни токийских улиц XXII века, пронизывающие пелену дождя. Эти осколки памяти текли вокруг него, словно жидкая ртуть, и при столкновении разлетались искрами радуги.

Когда его сознание коснулось какого-то золотого пятна, всё его существо было выброшено в водоворот времени и пространства. В рассыпающихся перед ним туманностях парили семь гигантских бронзовых колес, а узоры таотэ на их бортах пожирали звездный свет. Он узнал один из кораблей — тот самый, что покоился на дне в устье реки Янцзы. Теперь из глубин его трюма доносилось пение сестры. Следуя за звуком, он увидел в искаженных складках пространства-времени себя двенадцатилетнего, собирающего бронзовые яйца у реки, в то время как сестра, подняв зеркальную камеру, снимала эту сцену, и края фотографий рвались, словно иссеченные неведомой силой.

Внезапно металлическая река затряслась, и Су Мина отбросило к ядру статуи. Он обнаружил, что его бронзовая оболочка просачивается серебристо-белой жидкостью, которая в пустоте застывала в форме лица его сестры. Когда лицо полностью сформировалось, на её запястье, которое она подняла, был такой же бронзовый кулон, как и у него, но внутри него хранилась не карманная часы, а пробирка бледно-голубой крови. «Брат, — её голос нёс запах дезинфицирующего средства из лаборатории трехсотлетней давности, — наша ДНК навечно запечатлена в бронзе».

Вся земля нового мира внезапно раскололась, и из трещин хлынула черная вязкая субстанция. Су Мин посмотрел вниз и увидел остатки цивилизаций, поглощенные нанороботами — оперенные змеи майя, верхушки египетских пирамид, и даже потерянная в детстве игрушечная модель Трансформера. Эти обломки реконструировались в черной субстанции, собираясь в огромное человеческое лицо — поддельный образ семи трупов в белых халатах.

«Добро пожаловать в вечные сумерки, — голос трупов звучал с механической зернистостью, — мы отказались от человечности, чтобы обрести вечность, а ты продолжаешь носить это болезненное сердце». Су Мин почувствовал жжение в груди, где-то под бронзовой оболочкой сочилась кровь. Тут он понял, что кровь сестры уже давно разъела механические структуры в бронзовых венах, подобно тому, как молния когда-то пробила проводку радиоприемника.

Когда первая капля крови упала на черную вязкую слизь, весь мир вдруг наполнился мелодией, похожей на звуки бронзовых колоколов. Поглощенные остатки цивилизаций издали предсмертные крики, обретая новую жизнь в крови. Перья жрецов майя, драгоценные камни скипетров фараонов, печатные платы Трансформеров — эти предметы из разных эпох сформировали огромную армию машин, на поверхности которых возник родовой герб Су Мина — узор из бронзовых шестерен и двойной спирали ДНК.

Синтезированный образ трупов начал распадаться, обнажая плотный поток двоичного кода. Су Мин коснулся потока кодов и обнаружил там стихотворение, которое написал на первой странице своего лабораторного дневника в восемнадцать лет: «Мы поливали сталь, но забыли посеять семена в бетон». Код внезапно реорганизовался, превращаясь в бесчисленные бронзовые одуванчики, рассеивающиеся по ветру, и каждое упавшее семя давало жизнь цветку из нового мира.

В небе нового мира внезапно вспыхнул северное сияние — проекция обратного отсчета семидесяти тысяч цивилизационных перезапусков человечества. В сиянии Су Мин увидел себя седовласым, сеющим семена на краю Вселенной, и каждое действие сопровождалось гибелью какой-то цивилизации. Когда он протянул руку к сиянию, часы всей галактики остановились, и все бронзовые колеса одновременно изменили курс, направляясь к Земле.

Кровь сестры пела древнюю колыбельную в бронзовых венах, и Су Мин чувствовал, как с него спадает металлическая оболочка. Его кожа вновь покрылась порами, и пот, текущий по ней, был жидким металлом. Когда первый луч настоящего солнца пробил атмосферу, он обратился в мириады золотых бронзовых капель, пролившихся на землю. В каждой капле хранилась память о погибшей цивилизации, и, проникая в почву, сухие пустыни внезапно покрывались бронзовыми розами с четко выведенным узором на лепестках — солнечным рисунком, высеченным людьми на стенах пещер.

В какой-то момент Су Мин одновременно прожил семь миллиардов жизней. Он был рабовладельцем на вершине пирамиды и лидером повстанцев; президентом перед кнопкой запуска ядерной ракеты и плачущим ученым в лаборатории. Когда эти жизни примирились в бронзовой крови, он наконец понял завет сеятеля — эволюция всего лишь в том, чтобы хрупкое углеродное основание приняло вечность металла.

На заре нового мира из морских глубин поднялся первый бронзовый город. Внешние стены зданий были инкрустированы дышащей глазурью, по улицам двигались машины из жидкого металла, и даже воздух был наполнен сладковатым запахом воспоминаний. Су Мин стоял в центре городской площади, наблюдая, как его бронзовая статуя, обернутая нанороботами, постепенно превращается в гигантское металлическое платановое дерево. На его кроне гнездились воплощения людей разных эпох: ребенок в пижаме с динозаврами, старик, выращивающий картофель на космической станции, и юноша с разбитым радиоприемником.

Когда семь бронзовых колес причалили в порту, узоры таотэ на их бортах начали отпадать, обнажая пульсирующие источники света. Су Мин узнал эти огни — это были кардиограммы с монитора в палате сестры перед её смертью, и каждая пульсация соответствовала рождению новой цивилизации. Он коснулся одного из источников света, и вся металлическая конструкция порта наполнилась звуками дня рождения, а бронзовые кресты, плывущие по морю, сложились в огромное слово «Спасибо».

В проекции одного из параллельных миров седобородый Су Мин листал книги в космической библиотеке. На полках стояли его труды, с броскими названиями вроде «Как сшить трещины цивилизации любовью». Когда старик остановился на одной из страниц, пожелтевшая бумага внезапно засияла примечанием, написанным рукой сестры: «Истинная вечность не в бронзе, а в промежутке между ударами сердца».

С наступлением ночи Су Мин лежал на гамаке, сплетенном из бронзовых лоз. Звезды на ночном небе больше не были далекими светилами, а капсулами памяти, плавающими во тьме. Он протянул руку и схватил звезду, мерцавшую голубым пятном, и из нее донесся лепет матери, убаюкивающей младенца столетней давности. Когда свет звезды слился с его ладонью, бронзовая жидкость в его груди внезапно закипела и превратилась в бронзовую бабочку, расправляющую крылья для полета. На крыльях бабочки были начертаны все языки цивилизаций, и, пролетая над городом, все электронные экраны одновременно заиграли нежную колыбельную.

В последнем лунном свете Су Мин увидел, как его бронзовая статуя растворяется. Бронзовые частицы на молекулярном уровне развеялись по ветру, превращаясь в бесчисленные звезды. Он наконец понял, что сеятель никогда не стремился создать идеальную машину, а искал лишь температуру, позволяющую металлу помнить биение сердца. И когда первая бронзовая капля упала на землю, сухое русло реки внезапно наполнилось чистым потоком, в котором плавала свадебная фотография сестры — последний осколок памяти, найденный им в плавильне сознания.

http://tl.rulate.ru/book/154591/9873580