Готовый перевод Reborn Before Apocalypse: From Healer to Taoist Overlord / Целитель переродился — Теперь я даосский бог!: Глава 5

Полтора года пролетели как миг.

Во дворе роса влажным покрывалом укрыла синюю плитку, а Бай Сяочуань медленно открыл глаза, выходя из состояния медитации.

Дыхание его было ровным и долгим, взгляд — ясным; вся фигура казалась частью окружающего воздуха, источая необъяснимое спокойствие.

Вокруг Бай Сяочуаня дюжина послушников в одинаковых тёмно-синих даосских робах продолжала сидеть в позе лотоса.

У большинства брови были слегка нахмурены, тела подрагивали, выдавая, что они так и не достигли истинного сосредоточения.

Это было точно как у Бай Сяочуаня полгода назад, когда он только пришел.

Тогда он, как и эти ребята, сидел, ломая спину, но никак не мог уловить суть.

Как только закрывал глаза... хм-м-м... начинал думать о приятном...

Лишь на седьмой день он внезапно прозрел, отбросил посторонние мысли и впервые ощутил это таинственное состояние.

Сознание ясное, но ни единой лишней мысли, дыхание едва уловимо, даже ощущение собственного тела медленно таяло.

Ощущение во время медитации... это как... «глубокое залипание».

Но это не было залипанием, и при этом можно было чувствовать едва заметное движение ци вокруг.

Фу-у-ух...

Бай Сяочуань тихо выдохнул мутный воздух и, подняв голову, встретился взглядом с похвалой от настоятеля Чжоу, стоявшего впереди.

За эти полгода впечатление настоятеля Чжоу о Бай Сяочуане неуклонно росло.

Когда он впервые увидел этого чисто выбритого, несколько книжного вида юношу, настоятель Чжоу уже вынес ему приговор.

Такому неженому городскому парню и месяц продержаться — это уже много.

Но кто мог подумать, что Бай Сяочуань не просто останется, но и станет лучшим из этой группы послушников.

Будь то сидение в медитации, чтение сутр, боевые искусства или обычная уборка, Бай Сяочуань делал всё безукоризненно, никогда не жалуясь на трудности.

Что ещё ценнее — он всегда сохранял невозмутимый и скромный настрой: не зазнавался от успехов и не становился суетливым от неудач.

Знаете, как говорят: если человек начинает тебе нравиться, ты со временем видишь его всё лучше и лучше.

Вот и сейчас настоятель Чжоу чувствовал себя именно так.

Если бы Бай Сяочуань знал об изменении мнения настоятеля Чжоу, он бы, конечно, обрадовался втайне, но не стал бы задирать нос.

Он прекрасно знал себе цену.

Он такой же любитель похвастаться, засматриваться на красоток... покуривать, болтать ногами...

Обычный тип, который любит попивать шашлычки под звёздами, обсуждая свои идеалы, притворяется хозяином проезжающих мимо дорогих машин или хвастается в игре счётом 0-10 при игре 1 на 5.

Нравственность у него так себе.

Если уж на чистоту — до реинкарнации он тоже не чурался всякой мутной работы.

Единственное его преимущество перед другими послушниками — это решимость идти до конца, не оставляя путей к отступлению.

Пока остальные сомневались, оставаться им или нет, он уже впитал в кости мысль: «Поступить в Удан».

Эта почти упрямая стойкость делала его заметным в глазах окружающих, будто он от природы создан для Дао.

— Ладно, утренняя проповедь окончена. Сяочуань, подойди на минутку.

— Слушаюсь, настоятель.

Бай Сяочуань медленно поднялся, встряхивая затекшие ноги.

Полгода аскетичной жизни превратили Бай Сяочуаня, 100-килограммового толстяка, в человека со стандартным весом около 75 килограммов.

Его бледная кожа тоже приобрела здоровый бронзовый оттенок под горным солнцем.

Можно сказать, произошла трансформация из «домоседа в качка».

Сейчас, когда Бай Сяочуань стоял, любой мог понять, что перед ним настоящий культиватор.

Подойдя к настоятелю Чжоу, он слегка поклонился.

— Настоятель, вы звали меня.

— Сяочуань, пойдём со мной, — на этот раз настоятель Чжоу отбросил своё обычное строгое выражение и стал на удивление мягким.

— Да-а...

Затем настоятель Чжоу повёл Бай Сяочуаня наверх, ясно держа курс на Дворец Цзысяо.

По пути настоятель Чжоу повернулся к нему и спросил:

— Сяочуань, ты здесь послушником уже полгода. Как тебе такая жизнь?

Услышав этот вопрос, Бай Сяочуань слегка опешил.

Честно говоря... он уже чуть не выл от тоски... За полгода он так и не увидел никакого настоящего пути культивации.

Если бы не твёрдость духа, он бы уже давно сбежал.

Единственным достижением стало превращение одного кубика пресса в шесть — вот это «мастерство».

Так называемые боевые искусства сводились к стойке на одном месте и паре простых кулачных движений; в основном они занимались тяганием железа.

Верно, в Удане оборудован спортзал, и он ничуть не хуже тех, что снаружи.

Подумав немного, Бай Сяочуань ответил.

— Честно говоря, когда я только пришёл, мне казалось, что эта жизнь — сущий ад.

— Едва забрезжит заря, как нужно садиться медитировать, читать сутры до боли в горле, тренироваться до ломоты в теле, даже есть приходилось, считая каждую рисинку...

— Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что такая жизнь честнее, чем то, как я жил раньше.

Настоятель Чжоу приподнял бровь:

— О? Чем же честнее?

— Раньше в школе: либо уроки, либо сон, либо игры, а на следующий день всё по кругу... Как будто стоишь в болоте и чем больше барахтаешься, тем глубже увязаешь.

— Даже после выпуска — работа, дом, залипание в телефон, засиживаться допоздна, а потом будильник орёт, и снова на работу...

— Жизнь раба, в общем.

— А здесь, хоть жизнь и простая, но в каждом деле есть свой смысл.

Настоятель Чжоу удовлетворённо кивнул. Бай Сяочуань, не теряя момента, продолжил:

— Утренняя медитация — это очищение сердца.

— Чтение сутр и изучение боевых искусств — это закалка тела.

— Уборка и работа — шлифовка характера.

— Даже еда и сон стали своего рода практикой.

Настоятель Чжоу почему-то слушал всё более странным тоном...

— Настоятель, разве это не странно? Раньше я думал, что счастье — это вкусно поесть, оторваться по полной и проснуться, когда захочу.

— Но сейчас даже это мгновение ясности во время сидения, доля плавности во время тренировки, и даже...

— Так, стоп, стоп, стоп!

Не дав Бай Сяочуаню договорить, настоятель Чжоу махнул рукой и остановил его.

— Ты эссе пишешь, что ли?! — Настоятель Чжоу сердито сверкнул глазами.

— Здоровяк! Мгновение ясности от сидения, доля плавности от тренировки... за такое сочинение на экзамене тебе бы дали высший балл!

— Ха-ха... Настоятель, я просто говорю, как есть... — Бай Сяочуань почесал затылок.

— Хм! Я, Чжоу Ли, служу даосом почти двадцать лет, и у меня есть сертификат!

— За все эти годы моих рассуждений не накопилось и половины твоих за полгода. Хм!

— Ладно, теперь о деле.

— Ты знаешь, что проверяют во время испытательного срока в Удане? — Настоятель Чжоу посерьёзнел.

— Поведение, склад ума, способности к обучению? — с любопытством спросил Бай Сяочуань.

Настоятель Чжоу метнул взгляд на него — этот парень, похоже, немало изучил.

— Всё это верно, но самое важное, что мы ценим при наборе учеников, это слово «Искренность».

— Искренность... слово?

— Именно!

— Честность без обмана, соответствие слов и дел, не скрываешь недостатки, не ищешь лёгких путей. И самое главное — искреннее стремление к Дао! — Настоятель Чжоу гордо и твёрдо произнёс.

— И именно это я увидел в тебе.

— А?.. — Бай Сяочуань на мгновение потерял дар речи, не зная, что ответить.

Он же не может сказать прямо: «На самом деле всё, что вы видите — иллюзия... Я просто хочу заполучить ваши техники и систему обучения...»

— Хорошо, ты знаешь, куда мы сейчас идём?

— Во Дворец Цзысяо?

За эти полгода Бай Сяочуань худо-бедно изучил весь Удан, зная наизусть все тропинки.

— Верно. Мой Учитель, нынешний глава секты Удан, хочет тебя увидеть.

— Что?! — Бай Сяочуань вскрикнул.

Нынешний глава Удана хочет его видеть!? Может быть!?

Сердце взволнованно забилось — полгода страданий прошли не зря!

— Настоятель Чжоу, неужели глава хочет сделать меня своим учеником?!

— Мечтай, дружок...

— Э-эх...

Бай Сяочуань внезапно понял, что когда настоятель Чжоу отбрасывает роль «учителя», он становится каким-то... диким.

— Впрочем, может быть, и есть такой шанс. Узнаешь, когда придёшь.

...

http://tl.rulate.ru/book/153495/9646589