Готовый перевод Dungeon Fighter: Reborn as the Blade God / Лучший Игрок в Мире — Переродился в Своей Игре!: Глава 38

Глава 38: Дым над долиной

Когда Цы Сюэ вывела детей из шахты, утренняя заря окрасила половину неба на востоке. В долине оказалось укромное, защищенное от ветра углубление. Она велела старшим детям собрать хворост, а сама, используя огниво, оставленное Цы Ду, подожгла сухую траву. Огонь лизал ветки, и под треск пламени лица детей постепенно расслаблялись, переставая быть такими напряженными, как в клетке.

«Сестрица, смотри!» — маленькая девочка с косичками-«баранками» протянула кусок льда, который принесли из шахты. На утреннем свету он переливался радугой. «Похоже на меч брата Цы Ду?»

Цы Сюэ взяла льдинку, ощутив холод на кончиках пальцев. Она посмотрела в сторону выхода из шахты, и в сердце у нее забился кролик — не попали ли Цы Ду и Чжао У в беду? В прошлый раз в Черном Камне, из-за слишком большого количества подкрепления, их загнали на край обрыва, и они едва выбрались.

«Сестрица, я голодна», — самый младший ребенок потянул ее за край одежды, урча животом.

Цы Сюэ очнулась, достала из рюкзака сухие пайки. Это были лепешки, испеченные перед выходом, они еще сохраняли тепло. Она разломила их на мелкие кусочки и раздала детям, оставив себе всего полкусочка. «Подождите еще немного, когда брат Цы Ду и другие придут, мы сварим мясной суп».

Едва она договорила, как вдалеке послышались знакомые шаги. Чжао У нес якорь, Цы Ду держал Одинокий Клинок. Оба были в снегу и с темно-красными отметинами, но шли с улыбками. «Уже чувствуем запах!» — Чжао У воткнул якорь в землю и подошел к костру, чтобы погреть руки. — «Эти ублюдки преследовали нас полгоры, но в итоге я запустил их в ледяное озеро одним ударом якоря, посмотрим, осмелятся ли они еще прийти!»

Цы Ду подошел к Цы Сюэ, достал из-за пазухи бумажный сверток. Там были замороженные дикие ягоды, «Собрал их рядом с рудником, после заморозки они еще слаще». Его пальцы покраснели от холода, но он первым протянул самую большую ягоду маленькой девочке.

Дети с ликованием обступили их. Чжао У воспользовался моментом, чтобы рассказать о недавней схватке: «Меч Цы Ду был так быстр! Серебряной вспышкой он снял шлем у главаря, тот упал в снег, как катящийся арбуз!»

Цы Сюэ не ответила, лишь взяла руку Цы Ду и поднесла его озябшие пальцы к огню. «В следующий раз не гони так далеко», — тихо произнесла она, в ее голосе слышалась едва уловимая укоризна. — «Дети в шахте спрашивали, не потерял ли ты себя».

Цы Ду рассмеялся и пожал ее руку в ответ. Тепло костра передавалось через ладони, оно было теплее, чем сияние Одинокого Клинка. «Не потерял», — он посмотрел на детей, сидевших у костра. Они передавали друг другу дикие ягоды. — «Пока вы здесь, не потеряюсь».

Чжао У тем временем установил походный котел, налил в него немного чистой воды и положил сушеное мясо. «Мясной суп готов! Кто хочет побольше мяса?»

Детские радостные крики разнеслись по всей долине. Цы Сюэ смотрела на пляшущее пламя, на лицо Цы Ду, освещенное огнем, и вдруг почувствовала, что настоящий дом — это не обязательно постоянное жилище. Это может быть и движущийся костер, и тепло тех, кто ждет тебя позади, и уверенность, что даже если вы разойдетесь, кто-то обязательно будет искать тебя.

Солнце поднималось все выше, окрашивая долину в золотой цвет. Ледяное озеро вдалеке отражало свет, словно зеркало, отражающее плывущие облака. Одинокий Клинок Цы Ду стоял, прислоненный к камню. Снег с клинка таял, капли стекали по узору меча, падая на землю и оставляя темные пятна — след слияния с этой землей.

Цы Сюэ присела у костра, ковыряя палкой пляшущее пламя. С искры взлетали вверх с каждым ее движением, падая на замерзшие красные щеки детей и принося с собой легкое тепло. Девочка с косичками-«баранками» прижалась к ее коленям, сжимая в руке половинку лепешки, и невнятно спросила: «Сестрица Цы Сюэ, брат Цы Ду точно принесет сушеное мясо? Моя мама раньше говорила, что братья, которые умеют охотиться, очень сильные».

«Конечно, принесет», — Цы Сюэ подоткнула ребенка ближе к себе, кончиками пальцев провела по ее потрескавшимся от холода щекам. — «Брат Цы Ду не только охотиться умеет, но и деревянных змеев вырезать мечом. Когда он вернется, пусть вырежет тебе самую большую, ее крылья смогут закрыть половину человека».

Едва она договорила, как вдалеке послышался хруст, похожий на треск льда, а затем — фирменный громкий голос Чжао У: «Дети! Смотрите, кто принес нам сушеное мясо!»

Когда Цы Сюэ подняла голову, она увидела, как Цы Ду перешагивает через замерзший ручей. Его черный боевой костюм был покрыт ледяной крошкой, кончики волос покрыты инеем, но на плече уверенно покоилась обработанная снежная лань. На ноге оленя висела половина грозди диких ягод — «Плоды мира», о которых дети болтали всю дорогу. Позади Цы Ду Чжао У нес огромный якорь, на зубьях которого висел туго набитый мешок, из которого выглядывали несколько пучков вяленых красных ягод.

«Брат Цы Ду!» — дети, словно выпущенные с привязи маленькие лани, с визгом окружили его. Самый младший даже обхватил Цы Ду за ноги, не отпуская, и, задрав голову, считал ледяные узоры на его плаще. «Вау, у тебя на одежде звезды!»

Цы Ду рассмеялся, наклонился и осторожно поднял ребенка, опасаясь, что его холод простудит его. Как только кончики его пальцев коснулись края детской одежды, он услышал, как Цы Сюэ позвала его сзади: «Сначала повесь оленя, не дай крови капнуть на обувь ребенка».

Повернувшись, он встретился с улыбающимся взглядом Цы Сюэ. Ее взгляд был подобен весеннему ручью, освободившемуся ото льда, — на первый взгляд спокойный, но скрывающий под собой едва уловимые волны. У Цы Ду дрогнул кадык, он передал снежную лань Чжао У и снял с себя плащ, чтобы накинуть на плечи Цы Сюэ. На плаще еще сохранялся его холод, но Цы Сюэ, откинувшись назад, плотно завязала его, словно намереваясь запереть эту прохладу в глубине одежды.

«Этого оленя мы добыли на другом берегу ледяного озера», — Чжао У воткнул якорь в снег, стряхивая накопившийся на ветках снег. — «Это животное было очень коварным, оно три круга гоняло нас по льду, но в конце концов Цы Ду перебил ему сухожилия на задних ногах своим мечом». Говоря это, он открыл мешок и высыпал красные ягоды на расстеленную промасленную ткань. Алые плоды раскатились по земле, словно россыпь драгоценных камней.

Цы Ду присел, достал из брюха оленя что-то, завернутое в промасленную бумагу. Развернув слои, он обнаружил внутри сушеное мясо, завернутое в промасленную ткань, оно еще сохранило тепло. «Мы держали его в снежном погребе всю ночь, оно как раз пропиталось вкусом», — раздавая сушеное мясо, он намеренно отдал самый толстый кусок Цы Сюэ. — «У тебя холодный желудок, ешь побольше с прожилками».

Цы Сюэ сжала в пальцах этот кусок сушеного мяса, ощущая тонкие прожилки — он выбрал специально этот участок. Она не стала есть сразу, а ножом разрезала его на мелкие кусочки и раздала детям, окружившим ее. Себе оставила лишь маленький кусочек, который медленно жевала во рту. Мясной аромат смешивался с запахом кедра, разливаясь на языке.

Чжао У уже установил походный котел на три камня. Когда чистая вода в котле забурлила, он бросил туда нарезанные кусками оленьи кости и посыпал сушеными лекарственными травами Цы Сюэ. «Эти травы от простуды», — сказал он, помешивая котел. — «В прошлый раз Цы Ду пролежал в снегу пол-ночи, и именно эти травы помогли ему справиться с кашлем».

Цы Сюэ взглянула на Цы Ду. У него, как и следовало ожидать, покраснели уши. Он наклонил голову и вырезал для детей деревянные фигурки, собираясь вырезать деревянного змея. Солнечный свет проникал сквозь его слегка опущенные ресницы, отбрасывая на снег мелкие тени, словно легкий мазок туши, нанесенный кистью.

«Брат Цы Ду, твои руки не холодные?» — девочка с косичками-«баранками» указала на его руку, державшую нож. На той руке было несколько свежих царапин, полученных при разделке снежной лани от рогов. Из них сочилась кровь, образуя на снегу крошечные красные точки.

Цы Ду поднял голову и рассмеялся, подняв только что вырезанное крыло деревянного змея. «Смотри, вот!» Крылья деревянного змея были тонкими, как крылья цикады, с мелкими узорами по краям, вырезанными по образцу облачных узоров на плаще Цы Сюэ.

Детские восклицания и ругань Чжао У смешивались. Цы Сюэ прислонилась к скале позади и смотрела, как Цы Ду, окруженный детьми, терпеливо учит их запускать деревянного змея. Его пальцы иногда касались макушек детей, движения были такими нежными, что не скажешь, будто это мечник, способный одним ударом разрубить сухожилия оленя. Суп в котле медленно кипел, аромат разливался по всей долине, прогоняя даже холод льда и снега.

Цы Сюэ посмотрела на сушеное мясо в своей ладони и вдруг вспомнила, как прошлой ночью Цы Ду стоял на страже у палатки. Когда она встала ночью, то увидела его, задумчиво смотрящего на луну, он что-то перебирал в руках — это был нефритовый кулон, который она подарила ему в прошлом году, с выгравированным словом «Ду». Тогда она не осмелилась окликнуть его, лишь стояла в тени палатки и долго смотрела на него, пока он не спрятал нефритовый кулон под одежду, после чего тихо вернулась в палатку.

«Сестра Цы Сюэ, суп готов!» — Чжао У налил в грубую глиняную миску порцию супа и протянул ей. Поверхность супа покрывал слой золотистого масла, посыпанного ярко-зеленым зеленым луком. — «Цы Ду специально попросил добавить побольше годжи, сказал, что это полезно для твоих глаз».

Когда Цы Сюэ взяла миску, ее пальцы коснулись руки Чжао У. Тот подмигнул и кивнул в сторону Цы Ду. Она подняла глаза и увидела, что Цы Ду окружен детьми, которые просят деревянных змеев. Он держал одного ребенка на одной руке, а другой рукой продолжал вырезать деревянные фигурки. Его профиль в солнечном свете излучал мягкий блеск. Линия челюсти, обычно такая резкая, теперь казалась немного мягкой.

Пар от мясного супа затуманил ей взгляд. Цы Сюэ отпила глоток, тепло разлилось от горла до самого желудка, с легкой горчинкой лекарственных трав, но смягченное мясным ароматом в самый раз. Она знала, что это дело рук Цы Ду — он всегда помнил, что она не любит слишком жирное, и каждый раз при варке супа добавлял немного лекарственных трав, чтобы убрать излишнюю жирность, ни больше ни меньше.

Детский смех, крики Чжао У, свист деревянных змеев, пролетающих над снегом, бульканье мясного супа в котле… Все это смешивалось и долго эхом отдавалось в долине. Цы Сюэ смотрела на снег, окрашенный солнцем в золотой цвет, и вдруг подумала, что такие моменты, возможно, и есть самые лучшие — не нужно беспокоиться о завтрашних битвах, не нужно вспоминать прошлые раны. Достаточно иметь рядом человека, которого хочешь защищать, теплый суп и плечо, способное укрыть от ветра. Даже находясь среди льда и снега, можно прожить день, наполненный живым теплом.

Цы Ду, казалось, почувствовал ее взгляд, поднял голову и посмотрел на нее, держа в руке недорезанного деревянного змея. В момент, когда их взгляды встретились, он на мгновение замер, затем улыбнулся и помахал ей змеем. Солнце упало в его глаза, сияя, как россыпь звезд.

Цы Сюэ опустила голову, помешивая ложкой в миске суп, и уголки ее губ непроизвольно приподнялись. Оказывается, истинное счастье — это не грандиозные свершения, а такие вот мелкие, наполненные жизненным теплом моменты: кто-то помнит твои вкусовые предпочтения, кто-то понимает твое молчание, а кто-то тихо прячет твои любимые вещи в повседневной жизни.

Ветер в долине еще нес холод, но после этого горячего супа Цы Сюэ почувствовала тепло, проникающее до самых костей. Она знала, что пока этот костер горит, пока рядом есть люди, можно пережить даже самый холодный зимний день.

http://tl.rulate.ru/book/153463/11398708