Готовый перевод Arcane Emblem: Tanner's Path to Supreme Magic / Кожевник с Рунами — Путь от Подмастерья к Магу!: Глава 2

Дни после того, как он получил этот таинственный манускрипт с рунами, внешне ничем не отличались от прошлого. По-прежнему каждое утро в предрассветном холоде Райен просыпался от криков Старина Баума, повторяя утомительные и монотонные процедуры: соскабливание жира, замачивание, перемешивание, растирание. Резкий запах в мастерской оставался прежним, как и вспыльчивый нрав Старина Баума, похожий на переменчивую погоду, готовый взорваться в любой момент.

Но внутренний мир Райена неуловимо изменился. Этот манускрипт стал искрой, заброшенной в глубину его сердца, непрерывно и тайно тлеющей. Теперь у него был собственный, обжигающий секрет.

Каждый раз, когда он заканчивал свою работу или когда Старина Баума, пьяного, заносило в дальнюю комнату, и он начинал громко храпеть, Райен находил способ выкроить немного времени. Он не смел открыто изучать манускрипт в мастерской – слишком легко было быть замеченным. Его убежищем была давно заброшенная старая ветряная мельница на окраине города, или же его ветхий, продуваемый всеми ветрами навес, где он спал – убедившись, что Старина Баум крепко спит.

У него не было магических материалов, даже базовых подходящих носителей для рун (вроде обработанных пластин мифрила или чистых известняковых плит) не было. Но у него было безграничное терпение, любопытство и почти лысая угольная кисть, найденная в коробке.

Он находил гладкие, плоские камни, обкатанные речным течением, и снова и снова тренировался на их обратной стороне, выводя линии рун. Он быстро понял, что рисование рун – это не простое копирование. В изгибе каждой линии, в поворотах, в силе нажима при начале и конце мазка таился внутренний, строгий ритм и требование. В манускрипте подчеркивалось, что направление энергии должно быть ровным, а мысли – сосредоточенными. Хоть он и не мог по-настоящему практиковать это, он старался имитировать и ощущать это состояние полного погружения и отсутствия посторонних мыслей во время рисования.

«Мысли должны быть сосредоточены на…» – пробормотал он про себя, выводя последний штрих руны «Чистка» посреди холодного камня. Хотя камень никак не отреагировал, его тонкие пальцы чувствовали плавность линий, а в его сознании он пытался построить образ потока энергии, проходящего через эти каналы. Неудача. Он стирал каменную пыль и рисовал снова. Снова неудача, снова начинал.

Когда камни для тренировки заканчивались, он стирал пыль с земли ногой и рисовал веткой. Мелкие камни, которыми мостили дорогу в городе, плоские речные валуны – всё становилось его учебной доской. Его пальцы всегда были в угольной пыли, и даже во сне он повторял эти изящные геометрические траектории.

Тяжелый труд по выделке кожи, который кормил его, казалось, обрел новый смысл. Он начал более тщательно наблюдать и ощущать тонкие различия в разных видах кожи: различия в прочности оленьей и лосиной кожи, толщину и текстуру разных участков коровьей шкуры, разное содержание жира в волчьей и лисьей шкуре. В манускрипте упоминалось, что сама кожа, особенно специально выделанная, также является распространенным низкоуровневым носителем рун, часто используемым для изготовления простых чар на кожаных доспехах или для повседневных магических предметов.

Руна «Свечение», распространенные носители: фосфорная пудра, лунный мох, кожа, выделанная из шкур ночных животных…

Увидев эту строку, сердце Райена забилось быстрее. Он обработал немало шкур ночных сов, ночных куниц и даже редких летучих мышей! Раньше он просто механически выполнял инструкции Старина Баума, но теперь он начал задумываться: почему именно кожа ночных животных? Что особенного в ее текстуре после обработки? Связано ли это с тем, что они активны ночью и впитывают больше лунной эссенции? Или в структуре их шерсти есть какие-то отличия?

Он боялся спрашивать Старина Баума; тот только ругал бы его за фантазии и несерьезность, возможно, даже обнаружил бы его секрет. Ему оставалось только наблюдать самому, сравнивая ощущения и текстуру обработанной кожи ночной куницы с обычной беличьей шкурой. Однажды, обрабатывая кусок неплохой шкуры ночной куницы, он с учащенным сердцебиением украдкой отрезал небольшой краешек, тщательно вымыл его, высушил и спрятал рядом со своей драгоценной книгой.

Жизнь по-прежнему была трудной. Еды не хватало, обычно это был черствый черный хлеб и жидкий суп почти без масла, а съесть хоть немного мясных объедков было уже счастьем. Зима была особенно тяжелой: холодный ветер продувал каждую щель навеса, его тонкое одеяло совершенно не грело, и ему приходилось изо всех сил работать, чтобы добыть хоть немного тепла. Чтобы раздобыть «Иллюстрированный справочник по распространенным лекарственным травам и минералам» и редкие обрывки использованной бумаги для тренировок, ему приходилось выкраивать время, чтобы помогать аптекарю Хельму переносить тяжелые мешки с лекарствами, мыть ступки и сита, испачканные липкими лекарственными растворами, или выполнять поручения владельца бакалейной лавки, чтобы получить пару листов грубой травяной бумаги.

Эти дополнительные работы были чрезвычайно утомительными и часто доводили и без того измученное тело до полного истощения. Но они давали ему возможность соприкасаться с более удивительными вещами: с различными причудливыми по форме и с необычным запахом сушеными травами, корнями и разноцветными минеральными порошками из аптеки; с редкими товарами, привезенными снаружи в бакалейную лавку, несущими незнакомые запахи – возможно, небольшой пакет экзотических специй издалека, или кусок редкой по цвету краски. Он тайком записывал их названия и свойства, пытаясь сопоставить их с незнакомыми и волшебными названиями материалов, упомянутыми в манускрипте. Хотя большинство из них не совпадали, сам процесс был похож на увлекательную игру-головоломку.

Дни текли в зловонии кожевенной мастерской, в скрипе угольной кисти, в чувстве голода и редких мелких радостях. Райену исполнилось одиннадцать лет. Он по-прежнему был худощавым, лицо его было бледным из-за недоедания, но в его обычно опущенных глазах все чаще вспыхивал сосредоточенный и яркий свет. Его руки, огрубевшие и покрасневшие от постоянного погружения в дубильные растворы и холодную воду, с трещинками и мелкими порезами, при рисовании линий рун проявляли необычайную стабильность и точность.

Он был подобен семени, придавленному тяжелым камнем, не ощущая солнца, но отчаянно впитывающему любую крошечную влагу и питательные вещества из трещин, упорно накапливая силы, ожидая того дня, который, возможно, никогда не наступит, дня, когда оно пробьется на поверхность. А этот безымянный манускрипт с рунами был единственным источником света и направлением в его тьме.

Однако Город Ветряных Колокольчиков был слишком мал, чтобы скрыть что-либо необычное.

Первым, кто заметил, что Райен как-то изменился, стал местный налоговый инспектор Марко. Марко был толстым и сальным мужчиной средних лет, который благодаря протекции дальнего родственника из Торговой компании Серебряной Звезды получил эту неплохую должность. Каждый месяц он приходил в мастерскую Старина Баума собирать налоги и заодно посмотреть, не найдется ли какой-нибудь новой диковинки из кожи, чтобы порадовать своего начальника или любовницу.

Во время одного из обычных сборов налогов Марко заметил на куске хорошей лисьей шкуры, завернутой Старином Баумом, странные и аккуратные геометрические узоры, нарисованные угольным карандашом. Эти узоры явно не мог нарисовать такой грубый человек, как Старина Баум.

«Что это?» – Марко ткнул в бумагу коротким толстым пальцем, косо взглянув на Райена, который таскал шкуры неподалеку. Он помнил, что этот немногословный ученик иногда помогал аптекарю, кажется, знал несколько букв.

Старина Баум пробурчал: «Кто знает, что этот чертенок рисует, все дни без дела!»

Сердце Райена сжалось, он опустил голову и тихо сказал: «Это… это я сам порисовал, господин. Красиво… выглядит». Он боялся сказать, что это руны.

Марко прищурил свои маленькие глазки, почти скрытые жировыми складками, и внимательно рассмотрел узор. Хоть он и не разбирался в магии, но часто бывал в окружном городе и видел больше, чем жители городка. Ему смутно показалось, что узор знаком, он словно видел похожие орнаменты на предметах, которыми пользовались некоторые знатные люди, например, на углу печати какого-нибудь важного вельможи в торговой компании или на маркировке товаров из Столицы.

«Просто так рисовал?» – Марко хмыкнул, не стал сразу углубляться, но в его глазах появилась нотка любопытства и подозрения. Он смял бумагу и бросил ее на землю, забрал лисью шкуру и, как обычно, высокомерно удалился.

Этот маленький пробный шаг заставил Райена почувствовать холодный пот. Он понял, что его тайное увлечение может принести неожиданные неприятности. Он стал еще осторожнее, все следы практики должны были быть тщательно убраны до наступления темноты. Манускрипт и тренировочные листы были перенесены в более укромную и сухую щель в подвале, аккуратно заблокированную камнями.

Однако жадность и подозрительность Марко, однажды пробудившись, не могли легко исчезнуть. Он начал чаще появляться неподалеку от мастерской, под разными предлогами, тайно наблюдая за Райеном. Он заметил, что Райен действительно отличался от других грязных, с остекленевшим взглядом учеников; в глазах юноши был непонятный ему блеск сосредоточенности и исследования. Он также узнал от владельца бакалейной лавки, что Райен часто приходит за подержанной бумагой и, кажется, проявляет интерес к странным порошкам в аптеке.

«Ученик кожевника, копается во всем этом…» – Марко погладил свой толстый подбородок, чувствуя, что дело нечисто. Он вспомнил расплывчатые слухи, циркулировавшие в Торговой компании Серебряной Звезды: руководство компании, казалось, тайно выискивало людей с особым талантом или зацепками, что могло принести огромную выгоду, будь то для привлечения или контроля. Хотя он не верил, что в этой глуши может появиться настоящий талант, но вдруг? Если он сможет сообщить о подозрительном лице, возможно, это будет большая заслуга, которая позволит ему покинуть этот убогий городок и отправиться в окружной город или даже лучше...

В то же время Райен смутно чувствовал, что небо над городом стало давящим. Иногда ему казалось, что кто-то тайно наблюдает за ним, но стоило обернуться, как он видел лишь пустынную улицу или колышущиеся тени деревьев. Он не знал, что незначительное любопытство и корыстолюбие Марко, словно капля чернил, случайно упавшая в чистую воду, неуловимо расползались, привлекая настоящую, невообразимую для него тьму.

В городе стали изредка появляться незнакомые лица, одетые в неприметные серые или коричневые дорожные плащи, пыльные и молчаливые. Их взгляды отличались от взглядов обычных торговцев или путников; они были острыми, как у ястребов, и незаметно осматривали город и прохожих. Большинство горожан привыкли и не обращали внимания, принимая их за охрану караванов или искателей приключений.

Но однажды, когда Райен стирал шкуры у реки, его взгляд на мгновение встретился со взглядом незнакомца, прислонившегося к высохшему дереву у реки. Этот взгляд был холодным, оценивающим, он словно срезал его, как невидимый нож, без малейшего тепла, и даже с ноткой необъяснимого… исследования? Райена пронзил холодок, пробежавший по позвоночнику. Он поспешно опустил голову, поднял недостиранные шкуры и почти бегом бросился прочь, сердце колотилось в груди, а холодный взгляд, казалось, неотступно следовал за ним.

Опасная аура, подобная зимнему туману, бесшумно распространялась, проникая в каждый уголок Города Ветряных Колокольчиков. Райен инстинктивно почувствовал это беспокойство, он старался как можно меньше выходить из дома, еще больше погружаясь в работу и тайное обучение. Но он не знал, что шестерни судьбы уже пришли в движение, и его спокойная и подавленная жизнь ученика стоит на пороге кардинальных перемен.

(Глава вторая окончена)

http://tl.rulate.ru/book/152883/9632221