Готовый перевод Cannon Fodder Grinds to Peerless Martial God / Пушечное мясо качается до Бога Войны!: Глава 25

Тело Ли Вэя рухнуло на эшафот для публичного суда.

Тёплая кровь хлестала из прозрачной дыры в его груди, пропитывая холодные каменные плиты и собираясь в броскую тёмно-красную лужу.

Ветер, пронёсшийся над мёртвой тишиной плаца, нёс не пыль, а густой, до тошноты приторный запах крови.

Тысячи солдат застыли, словно тысячи изваяний, мгновенно скованных льдом. Их оружие всё ещё было поднято в яростном кличе, но выражения лиц замерли в момент перехода от фанатизма к ужасу.

Их взоры намертво впились в кулак, пробивший грудь их командира и теперь медленно отдёрнутый.

Кулак оставался всё таким же тощим, даже покрытым свежей кровью и обрывками плоти Ли Вэя.

Но в глазах каждого он стал непреодолимой горой, неоспоримым законом.

Е Цзинхун встряхнул руки, стряхивая кровь. Его движения были небрежными, будто он просто смахнул пылинку.

Он стоял прямо, осанка безупречна, лицо спокойно.

Это спокойствие было куда более леденящим, чем предсмертная ярость Ли Вэя.

В толпе первым очнулся от оцепенения командир батальона Чэнь Сяо. Его кадык дёрнулся, ледяной холод пронзил его от копчика до макушки.

Он бросил взгляд на главу Военного трибунала, Чжан Дэцюаня, который от страха обмяк, как тряпка, затем на «свидетеля», потерявшего сознание от ужаса, и, наконец, его взор остановился на Е Цзинхуне.

Этот юноша с самого начала не моргнул даже глазом.

Это не было импульсивным убийством. Это был тщательно спланированный контрудар, нанесённый с сокрушительной мощью.

Его ум был страшнее его кулака.

— Оцепить место! — голос Чэнь Сяо, с едва уловимой хрипотцой, прорвал давящую тишину.

— Всем оставаться на местах! Никому не двигаться!

Его личная гвардия пришла в себя, как после сна, выхватила мечи и бросилась на эшафот, чтобы взять под контроль тело Ли Вэя, обмякшего Чжан Дэцюаня и все ключевые улики.

Чэнь Сяо решительно поднялся на помост. Он не стал смотреть на ужасающее зрелище, а прямо направился к Е Цзинхуну.

Он пристально оглядывал этого простого десятника, его взгляд был предельно сложным: в нём смешались шок, восхищение, но более всего — инстинктивный страх.

— Ты понимаешь, что натворил?

Голос Чэнь Сяо был приглушён.

— Подчинённый понимает, — ответ Е Цзинхуна был чётким и невозмутимым.

— Командир батальона Ли Вэй сговорился с военным судьёй, подделал доказательства и намеревался погубить боевого товарища. Согласно военным законам Великой Ся, он заслуживал казни.

— Я лишь исполнил приговор.

Исполнил приговор!

У Чэнь Сяо дёрнулось веко. Что за смелый ответ!

Он больше ничего не сказал, лишь тяжело кивнул.

— Это дело уже не в нашей компетенции.

Он развернулся и властным тоном приказал стоявшему позади писарю-конфиденту:

— Немедленно напиши военный рапорт обо всём сегодняшнем происшествии, ни слова не упустив. Включи и то, как Ли Вэй подделал свидетелей и улики, как он подкупил военного судью, а также его собственноручную расписку. Все детали зафиксируй.

— Есть!

— Отправь этот рапорт высшему командованию, минуя инстанции!

Взгляд Чэнь Сяо устремился в самую глубь лагеря, к огромной походной ставке, символизирующей высшую власть Северной Заставы.

— Прямо Генерал-командующему!

……

В главной ставке.

Внутри не было роскоши — лишь огромная песочная модель поля боя, несколько потрёпанных комплектов доспехов и висящая на стене карта северных земель, испещрённая военными знаками.

В воздухе витал запах селитры и кожи, присущий только войне.

Великий Генерал Северной Заставы, Цинь Чжань, стоял, скрестив руки за спиной, перед картой.

Он был одет в простую чёрную военную куртку, высок, с широкими плечами. Его одно присутствие излучало непоколебимую, подобную горе, невозмутимость.

Секретарь, держа в руках только что написанный военный рапорт, стоял на одном колене позади него, не смея поднять головы.

Внутри шатра стояла мёртвая тишина. Слышалось лишь лёгкое шуршание, когда читали бамбуковые свитки донесения.

Глаза Цинь Чжаня скользили по строкам. Выражение его лица не изменилось, глубокие глаза оставались безмятежными, как старый колодец.

Когда он прочитал: «Одним ударом убил закаляющего кости воина Ли Вэя», его грубоватые суставы пальцев легко постучали по точке на карте, обозначавшему ставку варварского двора.

Когда он увидел: «Извлёк собственноручную расписку Ли Вэя и нанёс ответный удар», его постукивание на мгновение прервалось.

Прошло много времени.

Он закрыл свиток и небрежно положил его на ближайший столик.

— Забавно, — спокойно произнёс он. Голос был негромким, но нёс в себе тяжесть и величие человека, привыкшего стоять у власти.

Его заместитель, могучий средних лет генерал с такой же внушительной аурой, шагнул вперёд при этих словах.

— Генерал, публичное убийство командира роты, пусть и при наличии причин, нарушает армейские устои. Если не наказать строго, это может послужить дурным примером, что поколеблет моральный дух армии.

В голосе заместителя слышалась тревога.

— Устои?

Цинь Чжань обернулся. Его взгляд, наконец, оторвался от карты.

Что это были за глаза? Ни малейшего намёка на старость, лишь хищная острота орлиного взора, способная пронзить чужую душу.

— Каковы устои нашей Северной Заставы?

Заместитель опешил, поклонился и ответил:

— Повиновение приказам, выполнение распоряжений немедленно.

— Ошибаешься, — Цинь Чжань покачал головой.

— В нашей Северной Заставе есть только одно правило.

Он поднял один палец.

— Тот, кто может убивать варваров, — хороший солдат.

— Тот, кто может защитить врата нашей Ся, — хороший полководец!

Он сделал пару шагов и снова взял военный рапорт.

— Ли Вэй был мелочен, завистлив и невыносимо туп. Его смерть ничего не стоит.

— А этот Е Цзинхун — смел, рассудителен и обладает безжалостной решимостью. Он не нарушает правила; он, используя собственные методы, чистит мои ряды и поддерживает те порядки, что установил я.

Уголки губ Цинь Чжаня изогнулись в насмешливой усмешке.

— Глупец, обладающий лишь грубой силой, не страшен. Но глупец, который умеет думать, который знает, как использовать правила для собственной защиты и для уничтожения врага, — вот настоящее оружие нации, способное утолять жажду крови.

— На границе сила — это всё. Стратегии — лишь её придаток.

— Этот парень отлично это усвоил.

Заместитель вздрогнул, на лбу выступил холодный пот.

Только сейчас он понял, что Генерал видит куда глубже и дальше, чем он сам. Генерал ценит не только немыслимую боевую мощь Е Цзинхуна, но и ту зрелую безжалостность и мудрость, которую тот проявил в этой ситуации.

— Отдайте приказ, — снова прозвучал голос Цинь Чжаня.

— Немедленно вызвать Е Цзинхуна в главную ставку.

— Я хочу увидеть его лично.

http://tl.rulate.ru/book/152603/10726621