Готовый перевод Game of Thrones: Rewriting Fate with Dragon Fire / Игра престолов: я переписываю судьбы с драконом!: Глава 49

Тень покушения еще не рассеялась, а спокойствие Хайгардена снова было нарушено. На следующее утро отряд запыленных рыцарей, на чьих доспехах красовался герб дома Баратеонов — коронованный олень, — в сопровождении надменного посла прибыл к воротам Хайгардена. Прибывшим был граф Рэндилл Тарли, вассал Штормового Предела, генерал, известный своей храбростью и хладнокровием, а также ярый сторонник королевы Серсеи Ланнистер.

Его прибытие было подобно камню, брошенному в, казалось бы, спокойное озеро. Леди Оленна приняла его в главном зале, Маргери и Чжоу Хао тоже присутствовали. Граф Тарли даже не спешился и, стоя в центре зала, свысока зачитал указ «короля Джоффри I и Королевского совета»: немедленно и в полном объеме предоставить огромную сумму «военных пожертвований» для пополнения королевской казны и противодействия «возможной угрозе восстания».

Это было откровенным вымогательством и проверкой лояльности дома Тиреллов. Лицо герцога Мейса Тирелла покраснело от удивления и гнева. Леди Оленна хранила молчание, тихонько постукивая по земле тростью.

— Граф Тарли, — голос Старой Розы был холоден как лед, — преданность Хайгардена королевской семье не подлежит сомнению. Но для такого огромного пожертвования нужно время. Более того, в настоящее время в Речных Землях неспокойно, и нам нужно достаточно ресурсов, чтобы обеспечить собственную безопасность.

Рэндилл Тарли фыркнул, его острый взгляд скользнул по всем присутствующим, и, наконец, остановился на незнакомом восточном лице Чжоу Хао, с неприкрытым изучением и презрением:

— Небезопасно? Я вижу в Хайгардене процветание, розы цветут вовсю. Его Величеству нужны действия, а не оправдания. Или… — он произнес это с угрозой, — у Хайгардена появились другие «планы», и деньги нужно потратить в другом месте?

Эти слова почти прямо намекали на неверность дома Тиреллов, атмосфера мгновенно накалилась.

В этот момент Чжоу Хао внезапно тихо рассмеялся и заговорил на беглом общем языке. Его голос был негромким, но отчетливо разнесся по залу:

— Лорд граф проделал долгий путь, должно быть, он устал в дороге. Мне просто любопытно, для борьбы с каким «восстанием» королевской семье так срочно нужны деньги? Нужно ли успокоить герцога Болтона из Севера, который недавно перешел на сторону короля? Или нужно опасаться принца Дорана Мартелла из Дорна, который все это время бездействует? Или… у короля Бейлона из Железных островов новые планы?

Он задавал вопрос за вопросом, казалось бы, из любопытства, но на самом деле каждое слово было направлено в самое сердце, указывая на текущую внутреннюю и внешнюю ситуацию, в которой оказался союз Ланнистеров и Баратеонов, намекая на то, что истинное назначение этого «пожертвования» может быть в том, чтобы залатать дыры в их собственном правлении.

Граф Тарли задохнулся от вопросов, он не мог прямо ответить ни на один из них, и его лицо мгновенно помрачнело:

— Дела королевской семьи — не твое дело, чужеземец!

Чжоу Хао был невозмутим:

— Я, естественно, не имею права вмешиваться. Но как гость, я не могу не беспокоиться о щедрости хозяев. Если пожертвование может принести настоящий мир и стабильность, это, конечно, хорошо. Но если оно просто будет вложено в бездонную дыру или даже подпитает внутренних паразитов, разве это не предательство верности Хайгардена?

Этими словами он не только защитил Тиреллов, но и направил острие копья на коррупцию и некомпетентность Королевской Гавани.

Граф Рэндилл Тарли был так взбешен серией резких вопросов Чжоу Хао, что его лицо побагровело, и атмосфера в зале почти застыла. Сжимая рукоять меча, он бросил на Чжоу Хао взгляд, острый как нож, и, наконец, остановился на леди Оленне, выдвинув ультиматум жестким тоном:

— Леди, терпение Его Величества не безгранично! Верность Хайгардена должна быть доказана действиями, а не софистикой чужеземца! Мне нужен четкий ответ, а не отговорки!

Столкнувшись с этой откровенной угрозой, на лице леди Оленны не было и следа гнева, а скорее появилось почти жалостливое выражение, полное глубокой усталости. Тяжело вздохнув, она наполнила свой голос беспомощностью, вызванной заботами о королевстве:

— Граф Тарли, вы правы, верность действительно нужно доказывать. — Она слегка подняла руку, останавливая герцога Мейса, который, казалось, хотел возразить, и продолжила: — Верность Хайгардена Железному трону засвидетельствована небесами и землей. Просто… вы далеко в Королевской Гавани, возможно, чего-то не знаете.

Она замедлила темп речи, словно терпеливая старшая, рассказывающая о трудностях:

— В прошлом году урожай был хуже, чем в предыдущие годы, и амбары нужно пополнить на случай непредвиденных обстоятельств; плотина вверх по Зеленокровной реке давно нуждается в ремонте, и необходимо нанять ремесленников за большое количество монет, иначе следующей весной от наводнения пострадает половина Простора; кроме того, в пограничной зоне все более наглыми становятся бандиты, и необходимо набрать дополнительных солдат для усиления патрулирования... Все это — насущные расходы.

После каждой названной причины герцог Мейс кивал в знак согласия, и на его лице была написана печаль «трудностей главы семьи».

Наконец, леди Оленна посмотрела на Тарли, ее глаза были настолько искренними, что в них невозможно было усомниться:

— Его Величеству нужна поддержка, и Хайгарден не может отказать. Но если сейчас отдать все до последнего талера, это приведет к упадку жизни в Речных Землях, разгулу бандитов и даже к голодной смерти… Разве этого «верности» желает Его Величество? Разве это не даст негодяям повод очернить королевскую семью?

Она сменила тон, предложив решение:

— Давайте сделаем так, Хайгарден не должен разочаровывать доверие Его Величества, даже если ему будет трудно. Сначала мы можем собрать половину суммы и доставить ее в Королевскую Гавань партиями в течение трех месяцев. Что касается остальной части, то, после сбора осеннего налога и стабилизации местной безопасности, Хайгарден обязательно погасит ее в первую очередь. В то же время Хайгарден дополнительно приготовит партию самой лучшей пшеницы и вина в качестве выражения чувств Его Величеству и королеве-матери, чтобы выразить извинения и преданность.

Граф Тарли нахмурился. Он знал, что это предлог, но слова леди Оленны были безупречны, каждое слово было разумным, и она дала ему достаточно возможностей для отступления. Если бы он стал настаивать, это показало бы королевскую семью черствой и могло бы привести к тому, что верный слуга восстал бы против него, а вину за это он не мог взять на себя. Он пристально посмотрел на Оленну и скользнул взглядом по Чжоу Хао, который стоял рядом с невозмутимым видом, и, наконец, понял, что на территории Хайгардена он не получит никакой выгоды.

— Хм! — он холодно фыркнул, что было равносильно молчаливому согласию на это предложение. — Надеюсь, Хайгарден помнит сегодняшнее обещание! Я правдиво доложу Его Величеству и королеве-матери о «трудностях» и «искренности» леди! Уходим!

С этими словами он увел рыцарей, не оглядываясь, из зала, и стук копыт звучал особенно торопливо и яростно.

Глядя на удаляющуюся спину Тарли, в глазах леди Оленны промелькнула ледяная острота. Она повернулась и едва заметно кивнула Чжоу Хао.

В ту ночь Маргери пригласила Чжоу Хао прогуляться в лабиринте сада в лунном свете. После дневного столкновения между ними возникло некое незримое ощущение союзничества.

— Спасибо тебе за сегодняшний день, — тихо произнесла Маргери. В этот раз её благодарность была более глубокой, чем раньше. — Ты не только спас наши жизни, но и помог нам противостоять сегодня явным и тайным нападкам.

Чжоу Хао посмотрел на её изящный профиль в лунном свете:

— Я лишь констатировал факты. Правление Ланнистеров уже пошатнулось, и чем безумнее их требования, тем очевиднее их слабость. Пришло время кораблю под названием Хайгарден задуматься о новом курсе.

Маргери остановилась и повернулась к нему лицом. В лунном свете её фиолетовые глаза сверкали мудростью:

— Бабушка тоже так считает. Но она боится, что новый курс может означать ещё большие штормы.

— Но, оставаясь на старом курсе, мы обречены врезаться в айсберг, — твёрдо сказал Чжоу Хао. — Красная свадьба — лишь верхушка айсберга. Маргери, ты готова связать своё будущее с безумцем, который упивается убийствами? Ты готова к тому, чтобы процветание Хайгардена стало питательной средой для тех паразитов, что живут в Королевской Гавани?

Он назвал её по имени, задавая острые и прямые вопросы. Маргери не уклонилась, а глубоко вздохнула:

— Конечно, я этого не хочу. Но для перемен нужна сила, а ещё… время.

— Сила собирается, — Чжоу Хао посмотрел на север, — а время можем создать мы сами.

Они остановились в глубине лабиринта сада, под аркой из роз. Лунный свет лился, словно ртуть, делая лицо Маргери особенно чётким, а её безупречную социальную маску — на удивление хрупкой.

После дневной совместной борьбы в молчании зарождалось чувство близости. Маргери не стала сразу продолжать обсуждение стратегии, а легонько провела рукой по лепестку ночной розы, и в её голосе прозвучала редкая нотка нежности:

— Господин Чжоу Хао, знаете ли вы, что иногда я чувствую себя самой драгоценной розой в этом саду? — Она сделала паузу, и на её губах появилась лёгкая горечь. — Меня тщательно выращивают, мной восхищаются бесчисленные люди, мне придают высочайшую «ценность», но эта ценность всегда зависит от того, в чью вазу меня поставят и какую выгоду я принесу моей семье.

Это был первый раз, когда она так откровенно призналась в своей беспомощности. Она больше не была той ловкой, как роза, девушкой, а была молодой женщиной, не властной над собой.

Чжоу Хао не перебивал, а молча слушал, глядя на неё с теплотой.

Маргери подняла голову и посмотрела на него своими фиалковыми глазами, в которых читалось отчаянное желание быть понятой:

— Мы все живём под огромным колесом, господин Чжоу Хао. Вы хотите сломать его, а я… Я просто не хочу всю жизнь быть тем самым драгоценным камнем под колесом, который закреплён на месте и приукрашает видимость благополучия. Я тоже жажду… настоящего права выбора.

Эти слова были почти криком её души. Она жаждала не только безопасности, но и самостоятельности.

Чжоу Хао пристально смотрел на неё, чувствуя тяжесть этой искренности.

— Я понимаю, — его голос был низким и ровным, в нём чувствовалась успокаивающая сила. — Неприятно быть пешкой и символом. Мудрости, смелости и очарования в тебе гораздо больше, чем в украшении. Настоящий драгоценный камень должен иметь свой собственный свет, а не просто отражать чужой скипетр.

В глазах Маргери мелькнуло волнение, но она быстро подавила его.

— Вы правы, — она глубоко вздохнула, и на её лице вновь появилась улыбка, но на этот раз в ней было меньше притворства и больше твёрдости. — Возможно, сломать колесо — единственный способ снять с меня невидимые оковы.

Чжоу Хао кивнул, ободряюще посмотрев на неё:

— Этот путь будет трудным, но он стоит того. По крайней мере, на этом пути ты не будешь одинока.

В этих словах чувствовался намёк на поддержку, но при этом он сохранял осторожность в отношении будущего.

Маргери поняла этот намёк и искренность. Она слегка кивнула и тихо сказала:

— Спасибо вам… За то, что выслушали меня.

Эта благодарность была чем-то большим, чем просто вежливость.

В лунном свете они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

http://tl.rulate.ru/book/151521/9014948