Готовый перевод Forced to Ascend the Throne after Transmigrating / Попав в другой мир, вынужден стать императором: Глава 3. Часть 2

В Восточном Дворце.

С приближением рождения нового принца наследный принц впал в какую-то смутную тревогу.

В этом году ему исполнилось пятнадцать — возраст, когда чувства особенно обострены. Первая императрица умерла рано, поэтому у него не было материнской опоры. В душе он горевал, но поделиться было не с кем.

Отец-император… да, относился к нему очень хорошо. Но он всё же был императором — не мог заботиться обо всём сразу.

Это было рождение не первого брата: до ребёнка благородной супруги Жун у принца было уже пять младших братьев. Раньше он не придавал этому значения.

В императорской семье, чем больше сыновей, тем крепче держава и надёжнее наследование.

Но теперь принц ясно понимал, что всё иначе.

И дело было не только в том, что благородная супруга Жун пользовалась особо горячей любовью императора. Одно лишь влияние её рода уже страшило: её отец, герцог Чжэньго Вэй Гуан, владел значительными войсками и собирался стать дедом новорождённого принца. Как же наследному принцу было не бояться?

Когда он узнал от императорского лекарского управления, что благородная супруга носит мальчика, его сердце сразу похолодело.

Сидевший рядом наставник наследного принца заметил это, опустил книгу и впервые не стал ругать его за рассеянность.

Старый наставник помолчал и тихо произнёс:

— Ваше высочество, пришло время действовать.

По статусу он не должен был вмешиваться в дела внутреннего дворца — это считалось постыдным. Но наставник понимал: есть вещи, которые вынуждают поступиться даже собственным именем.

— …Нет! — принц сразу понял, о чём тот, и воскликнул.

Он был ещё слишком молод, неженат, с детства под защитой императора — в душе оставался естественно чистым. В пятнадцать лет он просто не мог переступить такую черту.

После внутренней борьбы он зажмурился от боли:

— Учитель… Я не способен… не могу…

В чем виноват нерожденный ребёнок?

Даже когда первый и второй принцы вели себя агрессивно и угрожающе, наследный принц ни разу не думал лишить их жизни — не говоря уже о младенце, который ещё не появился на свет.

Наставник почувствовал в его словах и облегчение, и горечь.

Если бы императрица Дэмин была жива, разве всё это случилось бы?

Это был бы грязный способ, но иных выходов почти не оставалось.

Наставник тяжело вздохнул и замолчал.

Спустя долгое молчание наследный принц собрался с силами и сказал:

— Учитель, не тревожьтесь. Герцог Чжэньго… Ещё неизвестно, сможет ли он оставаться столь могущественным.

Вэй Гуан — это одно, но у благородной супруги имелось шесть братьев, и каждый из них являлся выдающимся воином. Один — слава империи, два — повод для ликования, три, четыре, пять и более — уже беда.

И при этом они совершенно не знали меры. Таков был путь к гибели.

Оставалось лишь ждать, как долго отец-император будет терпеть их.

С древних времён тот, чья слава затмевала государя, редко имел хороший конец.

С этой мыслью принц немного успокоился.

Наставник тоже подумал об этом и вспомнил недавние частые реформы и распоряжения императора при дворе — похоже, положение герцога Чжэньго становилось всё более шатким…

Тем временем, в Зале Проявленного Света…

Поскольку атмосфера висела напряжённая, евнухи едва дышали, согнувшись так низко, будто боялись поднять взгляд на мужчину, сидевшего за нефритовым столом.

Император Цзинвэнь, тридцати трёх лет, находился в расцвете сил: статный, властный, в чёрном драконьем одеянии. От правителя империи веяло такой силой, что на него невозможно было смотреть прямо.

Сейчас же его лицо хмурилось — словно он столкнулся с неразрешимой проблемой.

Он никак не мог понять, как произошло то, что произошло: ведь он ясно велел императорскому лекарскому управлению подмешивать в укрепляющий отвар благородной супруги средство, предотвращающее беременность, чтобы она не смогла зачать.

Но те проклятые лекари осмелились его обмануть!

Настроение императора было хуже некуда.

Миновал уже восьмой месяц срока, и ребёнок в утробе благородной супруги должен был вот-вот родиться. Цзинвэнь чувствовал себя загнанным в угол.

Если убить… Это ведь его собственный сын. Как он мог не испытывать боли?

Если оставить… Появление ещё одного принца у благородной супруги непременно возвысит род герцога Чжэньго, и их власть только окрепнет. А там — борьба за трон, смута, кровь.

Голова шла кругом.

«…Ладно. Остаётся ещё два месяца. Пусть всё решится по воле небес — чья судьба сильнее».

Тем временем, в современном мире…

Вскоре после того, как проводили старого директора Гу, Гу Шао совершенно спокойно принял реальность: жить ему оставалось недолго. Он даже чувствовал какое-то облегчение — хорошо, что болезнь обнаружилась лишь спустя полгода после смерти отца; иначе тот бы волновался до конца.

Гу Шао понял: вылечится он или нет — решает судьба.

Кому-то чудом становится лучше ни с того ни с сего, а кто-то, даже борясь из последних сил, всё равно умирает.

В самом деле, цель науки — это метафизика.

Жаль только, что столько лет, что он и отец боролись и работали… в итоге ушли впустую.

В последние дни, когда стало ясно, что надежды нет, Гу Шао будто сорвался с цепи — спешил сделать всё, что хотел.

Когда боли стали невыносимыми, лёжа в палате, он подписал завещание.

Даже умирая, он не собирался позволять кому-то чужому поживиться его деньгами.

Гу Шао прожил жизнь не зря: проводить его пришло столько людей, что палата едва вмещала всех. И хоть у него не было ни жены, ни детей, уходил он среди шума, слёз и тепла — даже врачи и медсёстры пришли.

Но и это не могло его удержать.

В последние мгновения он думал лишь об одном:

Слава, деньги — всё тлен. Ничего с собой не заберёшь.

Если бы можно было прожить ещё раз… он бы, чёрт возьми, жил ещё ярче, ещё безумнее!

Он же не наигрался в эту жизнь…

http://tl.rulate.ru/book/150821/25645085