Готовый перевод Forced to Ascend the Throne after Transmigrating / Попав в другой мир, вынужден стать императором: Глава 17. Сын императора на церемонии схватил детскую распашонку!

Во всей империи Да Чжоу ещё никогда не бывало, чтобы принц на церемонии первого года жизни выбрал такие предметы.

Речь не только о принцах и принцессах. Даже среди родственников императорского дома, не говоря уже о простых семьях, такое встречалось крайне редко.

Церемония выбора предметов обычно превращалась в формальность. Что понимает годовалый ребёнок? Всё решают родители, тщательно готовя сцену.

В кругу семьи это ещё куда ни шло. Но если присутствуют гости, некоторые начинают готовиться за месяц-два. Вероятность сбоя минимальна.

Но именно такую нелепость довелось увидеть Цзинвэнь Ди. Посмотрите, что сжимает в крошечных ручках его младший сын.

Счёты размером с ладонь. Золотой слиток, блестящий на свету. Эти две вещи ещё можно как-то оправдать. Любовь к деньгам. В будущем сможет работать в министерстве финансов.

Но румяна и детская распашонка. Явно женские вещи.

Древние люди относились к таким обрядам с суеверным трепетом. Верили, что характер формируется в раннем детстве. Иначе откуда взялась бы поговорка «в три года виден характер, в семь — судьба».

Но если следовать этой логике, что же тогда означает выбор его сына?

Одни румяна ещё полбеды. Но вместе с распашонкой… Неужели это знак, что мальчик вырастет похотливым развратником?

Знатные роды ценят сдержанность и изящество. Императорская семья — тем более. Чтобы заслужить уважение учёных мужей, двор должен служить примером. А репутация любителя женских утех, даже для принца, вещь крайне неприглядная.

Увидев это, несколько наложниц не сдержались и тихонько хихикнули. Младший принц оказался настолько никчёмным. Теперь посмотрим, как наложница Жун будет важничать.

Роди они такого сына, стыд бы не позволил им выйти за ворота дворца.

— Госпожа, не сердитесь. Принц человек знатный. Даже если в будущем рядом будет несколько женщин, это не беда.

В тоне звучал откровенный смех и злорадство. Страх куда-то исчез.

Обычно они держались ближе к императрице. Давно терпеть не могли наложницу Жун. Наконец дождались удобного случая. Накопилось, теперь можно отвести душу.

Тем более государь рядом. После такого позора наложница Жун вряд ли осмелится важничать.

Императрица, сидевшая на главном месте, замерла. Про себя выругала дур.

В такой момент нести такую чушь…

Наложницы были уверены: после этого случая и без того забытый принц окончательно потеряет милость государя. Пусть Вэй носит титул высшей наложницы. Что с того.

Они не заметили, как после их слов лицо Цзинвэнь Ди темнело с каждой секундой.

Этим дамам скоро несдобровать.

Но это уже не его забота. Сами полезли злорадствовать.

Е Шо ещё не успел проявить сочувствие, как император холодно взглянул на насмешниц.

— Лу Чжаои, Ян Цзеюй, У Цзеюй. Поведение недостойное. Три месяца домашнего ареста.

— Государь…

Дамы растерялись. Они не понимали. Император должен был отвернуться от младенца. Почему же наказал их?

Е Шо мысленно вздохнул. Что поделаешь. Он ещё мал. Нужно быть совсем мелочным, чтобы держать зло на годовалого ребёнка.

А поведение этих дам чем отличалось от критики ребёнка в присутствии родителей?

Отец не мог не разозлиться.

Цзинвэнь хотел что-то сказать. Но взгляд упал на нежное личико младенца. Слова застряли в горле.

Е Шо будто не понимал ничего. Маленькие ручки болтались, счёты гремели. Звук бил по нервам императора. Красная распашонка с вышивкой мандаринок то поднималась, то опускалась. Висок дёргался.

До чего же… неприлично.

— Чего застыли? Быстро заберите у принца эти вещи. Мало ещё позора.

Видя, как няни и служанки суетятся, Цзинвэнь Ди глубоко вздохнул. Обвёл зал взглядом. Говорил чётко:

— О сегодняшнем — ни слова. Поняли?

Императрица первой отозвалась:

— Слушаюсь.

Оставаться дольше не было сил. Император встал, лицо окаменело. Пришёл с надеждой проверить — ушёл в ярости.

В глазах Е Шо мелькнула озорная искра.

Не успел он выйти из ворот Цюу Гун, как Ван Цзыцюань подбежал следом.

Только тогда Цзинвэнь Ди узнал: оказывается, наложница Жун тщательно готовила младенца к церемонии.

Почему же всё пошло не так?

Ван Цзыцюань открыл рот. Но ответить не посмел.

Всё шло по плану. Но когда государь достал печать, всё изменилось. Ребёнок мал. Сбили ритм, запустили цепную реакцию.

Хотя евнух молчал, император быстро догадался сам. Лицо потемнело ещё сильнее.

Выходит, он сам себе вырыл яму. Хотел проверить герцога. Забыл, что ребёнок ничего не понимает. В итоге вышло наоборот.

Цзинвэнь Ди запомнил урок. Мысленно пообещал: больше так не делать. С детьми не угадаешь.

Вскоре император вернулся в зал Циньчжэн.

Наследник, увидев отца, даже вздрогнул.

Разве государь не пошёл на церемонию? Почему вернулся так быстро?

И главное — почему лицо такое мрачное?

Наследник не выдержал и спросил с заботой:

— Отец, что-то случилось?

Обычно Цзинвэнь Ди ответил бы мягко. Но сейчас слова не шли. Присутствовала лёгкая досада.

— Занимайся делом. Говори осмотрительно. Не лезь, куда не просят.

Получив внезапный выговор, наследник напрягся.

Он… сказал что-то не то.

Снаружи наследник сохранял спокойствие. Внутри паниковал. Решил больше не спрашивать.

Вернувшись в свои покои, он выведал подробности. Оказывается, виноват младший брат.

Нервы мгновенно расслабились. Поняв суть, наследник не знал, смеяться ему или плакать.

Тем временем…

После ухода императора остальные дамы тоже начали расходиться. Торжественная церемония превратилась в хаос.

Чжао Чунжун с тревогой смотрела на младенца, который всё ещё сидел на полу. Выглядел он жалко.

Взрослые устроили заварушку. А виноватым сделали ребёнка.

С того дня, когда наложница Жун рожала в её покоях, а младенец сам потянулся к серебряному браслету её дочери, Чжао начала присматриваться к принцу.

Обнаружив ту пилюлю, она совсем запуталась.

А теперь ещё и такое. Сердце сжималось от жалости.

Особенно когда Чжао заметила: те самые серебряные браслеты всё ещё на запястьях младенца.

Тогда она не знала. Её маленький бедолага на деле был главным виновником всего происшествия.

Е Шо тоже неплохо относился к этой госпоже. Заметив её растерянность, он широко улыбнулся и помахал рукой.

Чжао стало ещё тяжелее на душе.

Сдерживая желание обернуться, она крепко сжала платок и молча ушла.

Лишь бы наложница Жун не стала винить его.

Спустя время, когда ворота Цюу Гун закрылись, наложница Жун глубоко вздохнула. Сжала зубы и взглянула на сына.

Этот мелкий вредитель. Подвёл в самый важный момент.

Не зная истины, Жун злилась. Особенно после того, как месяц назад мальчик вёл себя идеально. Даже её обманул. А на самой церемонии устроил такой спектакль. Сердце кипело от досады.

Вспомнив выражение лица государя, она забеспокоилась ещё сильнее.

Если из-за этого император отвернётся от ребёнка… Что тогда делать?

Шестой принц смотрел то на одну, то на другую. Тоже растерялся. Но по привычке вступился:

— Госпожа, младший брат ещё мал. Не стоит…

— Не твоё дело. Отойди в сторону.

Жун, стиснув зубы, направилась к сыну.

Шестой принц приготовился заслонить. Но старшая няня Цзин Мо-мо его остановила. Мальчик заволновался.

Няня не переживала. Разве мать способна долго сердиться на собственного ребёнка?

Незамужние служанки — Су Синь, Су Юэ, Су Цю — не понимали ситуации. Прикусили губу и упали на колени:

— Госпожа, принц мал, ничего не смыслит. Это рабыни плохо постарались. Проявили беспечность. Наказывайте нас.

— Не знала я, что он и вас успел подкупить.

Глядя на окружённого защитниками младенца, Жун едва сдержала смех сквозь злость.

Что поделаешь. В обычные дни принц слишком мил. Особенно когда тянет ручки, просясь на руки. Сердце тает. Хочется уступить.

Сама Жун такая. Что уж говорить о служанках.

Е Шо явно понимал, что мать злится. Когда она подошла, он тут же протянул румяна. Воспользовался преимуществом возраста. Мягко позвал:

— Мама.

В прекрасных глазах с лёгким прищуром заблестела влага. Выглядел жалко.

Жун тут же сдалась.

Малыш неизвестно где научился. Когда нет чужих, никогда не зовёт «матушка». Только «мама, мама». До смерти мило. Жун не могла злиться.

Если одного «мама» мало, добавим поцелуй.

Древние люди были сдержанны. Жун такого не видела. Вскоре её обняли. Потом чмок в каждую щёку. Злость как рукой сняло.

В обычные дни слова выговорить не можешь. А тут вдруг «мама». Да.

На обвинения Жун Е Шо предпочёл притвориться непонимающим. Прижался к матери. Сделал вид, что не слышит.

— Госпожа, принц думал о вас. Посмотрите на румяна, — старшая няня вовремя вставила слово.

Жун опустила взгляд. Действительно, в ручке что-то сжато.

Кризис миновал.

Все ему помогали.

Е Шо ухмыльнулся. В углу, недоступном для взгляда матери, подмигнул шестому принцу.

Тот не выдержал, фыркнул от смеха.

В Цюу Гун быстро вернулась привычная лёгкая атмосфера.

Два дня пролетели незаметно. В конце концов, в мире нет непроницаемых стен.

Хотя Цзинвэнь Ди запретил распространять слухи, остановить сплетни не вышло. Любители зрелищ начали проявлять интерес.

В тот день после полудня император поднялся после отдыха. Не успел он позвать министров в зал Циньчжэн, как Ван Цзыцюань доложил: прибыли принц Цзинь и принц Су, известный своей сдержанностью.

Принц Цзинь, родной брат Цзинвэнь Ди. Благодаря старшему брату с детства отличался буйным нравом.

Принц Су поддерживал Цзинвэнь Ди ещё когда тот был наследником. Сейчас отношения между ними тоже отличные.

Зачем они пришли?

Император на мгновение задумался. Но велел Ван Цзыцюаню пригласить гостей.

Вскоре Цзинвэнь Ди пожалел о своём решении.

Не стоило верить, что брат явился по делу.

Как и ожидалось, принц Цзинь, едва войдя, выпалил:

— Брат, правда ли, что твой сын на первом дне рождения ухватил распашонку и румяна?

Ну вот. Позор дошёл до императорского клана.

Лицо Цзинвэнь Ди мгновенно потемнело.

http://tl.rulate.ru/book/150821/16434262