Готовый перевод Eternally Regressing Knight / Вечно регрессирующий рыцарь - Архив: Глава 477 - Безмолвный Побег

Аюл пробормотала ругательство себе под нос.

Прошло уже три дня с тех пор, как Аюл прибыла к палатке.

Солнце только вставало, и Энкрид как раз разминался, используя «Технику Изоляции». Стоя перед палаткой, он увидел приближающуюся Аюл.

Ее загорелая кожа, нанесенные на лицо узоры и яркие, сияющие глаза — все это создавало совершенно иное впечатление. Она казалась мягче, чем прежде, и, по крайней мере, уже не походила на ту, что готова снести голову топором. Ее слова отражали эти изменения.

— Приятно познакомиться. Я Аюл.

Ее поведение полностью отличалось от их первой встречи. Она была спокойна. Неужели она и правда была из западных земель?

Энкрид, казалось, хорошо знал обычаи жителей Запада. Они были прямолинейны и ничего не скрывали, во многом подобно Рэму.

— Для знакомства это как-то неловко, правда? — небрежно произнес Энкрид, разминая мышцы.

Он обхватил правой рукой кончик левого пальца и провернул руку, разминая ее от локтя до запястья, расслабляя мышцы и сухожилия. Гибкость не приходит в одночасье; она требует ежедневных тренировок. Конечно, Энкрид занимался этим уже много лет.

Пока Энкрид растягивался, Аюл внимательно осматривала его тело. Несмотря на мощное сложение и крупную мускулатуру, тело его было на удивление гибким — крепким и плотным, но эластичным.

Если бы каннибалы увидели его, они, вероятно, неодобрительно покачали бы головами. Каннибалам обычно не нравились жесткие и неподатливые тела.

— Это правда, но формальное приветствие все равно необходимо.

Аюл наблюдала за ним, но в ее глазах не было ни тени эмоций. Она была спокойна.

— Ну, наверное. — Энкрид кивнул, и Аюл спросила:

— Можем мы перейти на «ты»?

— Меня это устраивает.

Перейдя на более непринужденный тон, Аюл, казалось, по достоинству оценила Энкрида, который стал для нее своеобразным человеческим тотемом.

— Я тут подумала, что стоит немного показать тебе окрестности, — сказала Аюл, придерживая рукой свою цветастую юбку.

Энкрид подозревал, что под юбкой, возле ее бедер, спрятаны два длинных кинжала. Даже не видя их напрямую, он мог судить об этом по ее походке и жестам.

Ее шаги были неровными, правая нога несла большую нагрузку. Вероятно, там было спрятано более тяжелое оружие.

Энкрид вспомнил, что, когда он впервые увидел Рэма, было ясно: тот не из тех, кто станет бродить безоружным, имея при себе топор.

Аюл тоже была воином. Ее внешний вид и манера поведения подтверждали это. Развевающаяся юбка, казалось, идеально подходила для того, чтобы что-то скрывать.

Если уж она жена Рэма, возможно, она использует эту юбку, чтобы скрывать противника из виду во время битвы.

Аюл казалась человеком, способным превратить любую ситуацию в поединок.

Аюл, стоя лицом к восходящему солнцу, ждала ответа Энкрида. Теплый солнечный свет, который начал изливаться на землю на рассвете, делал сухой воздух более комфортным для движения.

Энкрид, только что закончивший разминку, вытер пот со лба и вошел в палатку, чтобы спросить Хиру, можно ли ему отлучиться.

— Ты вернешься до полудня? — спросила Хира, ее тон больше походил на просьбу.

Казалось, она беспокоилась, поскольку уже три дня не могла нормально поспать.

Энкрид кивнул в знак согласия. Некоторые из лежащих рядом людей узнали его; спустя три дня все больше пострадавших начинали поправляться.

Одной из них была девочка, с которой он познакомился раньше.

— Меня зовут Джиба. Я планирую выйти за тебя замуж, дядя.

Девочка была смелой. Луагарн, увидев это, надула щеки и, смеясь, показала язык.

— Встань в очередь, мелкий человек.

— А?

— Перед тобой уже целая толпа конкурентов.

Джиба на мгновение насупилась от ее слов. Она только что поднялась с кровати и тут же заявила, что выйдет за него замуж. Поистине смелый ребенок. Однако ее мать просто спокойно слушала заявление дочери.

— Мы должны идти следом? — спросила она, имея в виду, что останется поблизости, если понадобится.

Энкрид покачал головой и вышел наружу.

— Пойдем, — сказала Аюл, и Энкрид последовал за ней.

Несколько дней подряд рядом с палаткой на него странно смотрел какой-то мужчина, но Энкрид игнорировал его. Взгляд мужчины был наполнен странной смесью любви и ненависти. Энкрид никогда не встречал его раньше, но, казалось, тот не имел дурных намерений, возможно, потому, что был близок к матери Джибы.

Аюл вывела Энкрида из палатки. Между рядами шатров солнечный свет приветствовал каждый их шаг.

— Ты отрубил Рэму голову?

Энкрид остановился на полушаге, раздвинув ноги. Под его левой стопой ползли муравьи, и, когда он двинулся, муравьи разбежались. Рядом навозный жук деловито катил коровий навоз. Неужели Луагарн съест и это? Вряд ли, похоже. Она, как и люди, казалась придирчивой к еде.

— Когда человеку отрубают голову, он умирает, — констатировала Аюл очевидное.

— Похоже, он сделал что-то достаточно плохое, чтобы заслужить это. — Энкрид согласился, но удержался от дальнейших комментариев.

Ему на ум пришли вчерашние события. Тот день, когда Рем остался в доме Аюл.

— Я хочу ребенка.

Если ты чего-то хочешь, об этом нужно заявлять смело, не так ли? Аюл так и поступила.

Ее партнер, однако, оставался безразличен.

— Вот как?

Он выглядел как всегда — сосредоточенный на топорах, сражениях и каннибализме, почти не интересуясь ничем другим. Разве он раньше не был более озорным? Аюл отбросила эту мысль.

***

До их свадьбы оставалась неделя. Рем полностью посвятил себя битвам и охоте. Глядя на него, Аюл подумала:

«Такое ощущение, будто он убегает».

Это было всего лишь ощущение, но Аюл не могла не задаться вопросом: неужели Рем действительно хотел сбежать? Он любил эту землю больше всего на свете, больше, чем самого себя. Это нравилось Аюл. Значит, он не убегал. Она была в этом уверена.

Спустя неделю после свадьбы Рем предпочел спать в поле, а не дома. Так случилось после того, как воин из племени каннибалов забрал жизнь другого воина из их племени.

Под низким небом широкие облака походили на белый потолок, по которому стекала кровь с его топора, рисуя красные полосы.

— А-а-а-а! — раздался победный крик ее партнера.

Эта безумная битва стала поворотным моментом. Рем ушел. Причина? Аюл не знала. Он не сказал ни слова.

Сначала это был шок.

«Вот этот парень?»

Рем говорил раньше, что никогда не думал ни о какой другой женщине, кроме своей партнерши. Они выросли вместе, используя схожие техники и развивая схожий темперамент.

«Я не сомневаюсь в твоей матери, но вы двое как будто из одной утробы». В то время его отец, который еще не был вождем клана, часто говорил такое.

«Правда?» Аюл находила эти слова приятными.

«Неужели Рем чувствовал по-другому? Неужели его партнерша, человек, с которым он должен был прожить всю жизнь, была не похожа на него? Было ли это рассогласование сердец? Неужели это чувствовала только я?»

Рем ушел. Спустя месяц шок сменился гневом.

Разве можно было уйти, не оставив даже письма? «Забудь об этом», — сказал ее отец, который стал вождем клана.

После этого произошло много всего. Солнце садилось, а следы четырех времен года оставались на полях. Среди летних ветров Аюл приняла решение.

«Если ты вернешься, я отрублю тебе голову».

За пределами шока и гнева оставалось лишь убийственное намерение. И тут Рем вернулся.

— Ты ведь говорила, что хочешь ребенка? — сказал Рем, подойдя к ней после нескольких дней избегания.

Его тень длинным пятном легла перед палаткой. Аюл посмотрела на тень и заговорила.

— Сейчас я предпочла бы отрубить тебе одну конечность и повесить ее на стене.

Это было резкое замечание. Вероятно, она говорила не о том, чтобы отрубить ему руки или ноги. Должно быть, речь шла о чем-то ненужном, о том, что даже не приносило пользы.

Рем почесал голову. Он не мог вести себя так бесстыдно перед Аюл, как со всеми остальными.

Он бросил свои обязанности и отмахнулся от долга. Хуже всего было то, как он оставил свою партнершу. Рем признал свои ошибки. Вот почему, стоя здесь сейчас, он мог это произнести.

— В каком мире, по-твоему, должен жить ребенок?

Когда-то он считал западные земли застойными, полагая, что люди Запада — это те, кто утратил «Волю» к движению вперед.

«Разве не лучше быть как бессмертный ублюдок, который живет в безумии, не боясь огня?»

Но нет, это было не так. Он не сравнивал себя с «Безумцем», который пренебрегал законами и нарушал табу. Ему было просто очень тяжело.

Был ли это «Шаг.», предпринятый для достижения цели? Нет. Это была всего лишь отговорка, причина.

Рем понял это после того, как покинул западные земли. А точнее, после того, как увидел такого человека, как Энкрид. Было нечто, от чего он когда-то отказался, даже не понимая, что это.

«Я изменю это».

Такова была его решимость — изменить Запад. Но прежде чем он смог это осознать, он предал это забвению, отказался и выбросил.

Рем был неудачником и беглецом. Он принял это и поэтому не мог получить божественного благословения.

В тот момент, когда он попытался бы, он умер бы. Это был бы конец. Не осталось бы ни шанса измениться, ни возможности жить. Он не мог войти в эту долину смерти вот так.

Рем стал беглецом, который предавался удовольствиям, оставшимся в мире. Он больше не мог видеть Аюл. Он не мог показать ей свою жалкую сторону, не мог просить ее жить с каким-то глупцом в качестве своего партнера и спутника жизни.

Итак, он сбежал. Ах., как неловко. Правда.

Рем стыдился, но больше не бежал. Теперь он научился и понял. Он знал, как жалок он был, и как должен жить.

«Бегством ничего не решить».

Лучше пройти по пути, где, возможно, ждет смерть, чем жить марионеткой, продолжающей ничтожную жизнь. И вот, он пойдет этим путем. Но он не верил, что умрет. В этом несправедливом мире он будет кричать. Это не будет помехой.

Если он чего-то хотел, то шел за этим. Энкрид поступил точно так же.

Когда Рем впервые увидел его, он был просто безрассудным человеком, готовым умереть. Позже он стал кем-то забавным для наблюдения. А затем он стал кем-то, кто слишком ценен, чтобы умереть.

Со временем в его сознании возник «капитан», который боролся прямо перед ним.

Он говорил своими руками, ногами, своим телом. Он не сдавался и не впадал в отчаяние. Он шел сквозь любые препятствия. Он был именно таким человеком.

Рем учился. Он осознал. Он оглянулся на свою жизнь. Он подумал о том, что оставил позади. Все было лишь отговоркой.

Потерянный глупец и бродячий «Кот» дали ему лишь толчок.

Только тогда Рем повернул голову и посмотрел на западные земли. Он встретился лицом к лицу с тем, что бросил и от чего отказался.

И теперь он мог это сказать.

— Мне стыдно, но я сбежал.

Рем говорил честно и откровенно. Его слова звучали уверенно, без колебаний, и теперь он мог говорить ясно благодаря улучшению своих способностей к артикуляции.

Причина, по которой он сбежал, и надежда на то, что, если у него родится ребенок, мир, в котором они будут жить, не будет таким, как сейчас, — вот что стало его целью.

Аюл продолжала смотреть на тень Рэма. И Рем, который говорил, и Аюл, которая слушала, были спокойны и невозмутимы.

— Если этого тебе достаточно, я отрублю все, что ты захочешь, и отдам тебе.

Если бы это было его искуплением, Рем был готов пойти на это. Аюл подняла голову, и ее взгляд скользнул от ног Рэма к его коленям, от коленей к поясу, от пояса к груди и, наконец, к лицу.

В конце этого пути серые глаза встретились с ее взглядом. Рем всегда был честен, особенно с самим собой. Был ли это момент, которого она ждала? Было бы лучше, если бы он сказал это раньше, но теперь, когда она услышала это, она, по крайней мере, могла воздержаться от его убийства.

— Это заняло много времени. Прости, — произнес Рем.

Аюл не могла простить прошлого Рэма. Но она чувствовала мучение человека, которого выбрала своим партнером.

Сама того не заметив, Аюл уронила одну слезу. Это из-за пыли. Хотя день был ясный, и в воздухе не было пыли.

Под ярким лунным светом Аюл протянула руку.

— Держи.

Рем схватил ее руку.

— Я разрешу тебе переночевать сегодня внутри, — сказала Аюл. Возможно, не только сегодня, но и много ночей подряд.

Они разговаривали. Рем обнажил свои сокровенные мысли, а Аюл выразила свое затянувшееся разочарование.

После их разговора Аюл почувствовала легкое беспокойство.

— Знаешь, мне все еще нужно кое-что сделать.

— То есть, как только ты вернулся, ты просишь прощения, а потом говоришь, что снова уходишь? Просто забираешь с собой «Волю»?

Этот проклятый ублюдок. Аюл не могла сдержать ругательства.

http://tl.rulate.ru/book/150358/8944223