Готовый перевод Eternally Regressing Knight / Вечно регрессирующий рыцарь - Архив: Глава 461. Я стану Рыцарем, а потом убью Беельрога

Энкрид никогда и не мечтал стать Рыцарем. Ни разу.

Во всех бесчисленных «сегодня», которые он пережил, ни одно не позволило Оаре выйти невредимой.

Условия для такого исхода были попросту слишком суровы.

«Убить гулей до того, как Оара сделает шаг вперёд».

В то время Роман убивал паукообразного монстра, используя его восемь лап как мечи, и одновременно блокировал последние удары гулей.

Не было никакой возможности пережить день, в котором Дунбакель или Рем в конечном итоге погибали.

Тот факт, что Оара убила сову-медведя, возможно, не входил в план, но был удачным стечением обстоятельств.

«Неплохо», – таким было его заключение.

В этот момент он внезапно вспомнил слова Перевозчика.

— Знаешь, как называют того, кто сам выбирает трудный путь?

— Святой?

— Глупец.

Перевозчик безжалостно критиковал Энкрида.

Его это не беспокоило. Подобная критика была не нова, он к ней привык.

Когда он заявил, что станет Рыцарем, число тех, кто насмехался над ним, было не счесть. Это уже не имело значения.

Имела значение лишь та пустота, что возникала от неспособности защитить то, что было ему дорого, из-за собственной слабости.

Он видел, как человек сражался с монстрами, чтобы защитить свою семью. Он также был свидетелем смерти этого человека. И семьи, которую тот пытался спасти.

Когда Энкрид увидел, как наёмник ухмыляется, глядя на единственную выжившую дочь, он потерял всякое самообладание.

— Остановите этого Безумца!

— Эй, ты, ублюдок!

— Ах, моё ухо!

Энкрид откусил наёмнику ухо и вонзил кинжал ему в затылок.

— Ты... Ха, забудь. Остынь.

капитан наёмников отпустил его. «Отпустить» означало заключение в тюрьму – потому что в противном случае его бы убили товарищи мертвеца.

Полтора года он провёл в камере, занимаясь только тренировкой тела.

Большинство охранников игнорировали его, но один – седой надзиратель лет пятидесяти – заговорил с ним.

— Почему ты это сделал?

— Мне не понравилась его улыбка.

— Ты что, псих?

Надзиратель в конце концов освободил Энкрида. Но перед этим он сказал кое-что, что надолго запечатлелось в памяти Энкрида.

— Без Силы ты никогда не сможешь достичь того, чего по-настоящему хочешь.

— Я прекрасно это знаю, — ответил Энкрид, потирая нечесаную бороду, когда выходил из тюрьмы.

Его мечта состояла в том, чтобы стать Рыцарем – не ради чести, а для того, чтобы защитить то, что он хотел защитить.

— Ха-ха-ха!

Эхом раздался смех Оары. Фрагмент Беельрога зарычал, как зверь.

Было невозможно сосчитать, сколько атак прошло между ними.

«Смех» Оары прорезал руку Беельрога и высек дыру у него в животе, но тот не умер.

На самом деле, рана заставила его двигаться только яростнее.

Чёрный дым поднялся от его тела, затягивая раны без видимых усилий.

Даже когда существо десятки раз замахнулось своим алым стержнем – похожим на меч – Оара не отступила.

Вместо этого она встретила атаку восходящим ударом своего «смеха», разрывая сетевидные линии на фрагменты.

Вспыхнул белый свет, и окружающий воздух задрожал под его давлением.

Бум!

Бум.

Земля яростно затряслась, когда Беельрог топнул, словно молотом.

Оара взмахнула мечом. Что-то нематериальное рябью прошло по его клинку, умножаясь в бесчисленные мерцающие образы.

Энкрид ясно видел это – проекцию Воли Оары, проявляющуюся через её оружие, превращающую невидимую Силу в ощутимую мощь, которая сметала всё на поле боя.

Беельрог ответил тем же, его красный стержень имитировал тот же феномен.

Иногда оружие превращалось в кнуты; в другое время – в лучи света. Они непредсказуемо изгибались и распрямлялись, образуя стальные стены или рассекая воздух, как копья.

Энкриду казалось, будто они просто размахивают мечами, но это столкновение было куда более глубоким.

Бум!

Фрагмент Беельрога и Оара снова столкнулись.

В такое сражение никто не мог вмешаться – это только помешало бы. Это была битва Рыцаря.

— Госпожа! — крикнул Роман.

Энкрид молча наблюдал.

Битва длилась недолго. Мельком узрев сферу всемогущества, он уже чувствовал, чем всё закончится. Оара победит. Но называть это поражением Беельрога тоже было бы неверно.

Неподалеку шатался Рем, бледный, как полотно. Он кашлял кровью – сломанное ребро, казалось, пронзило ему внутренности. Но этого было недостаточно, чтобы убить его. Вместо того, чтобы лечь, он подтащил себя к Энкриду, чтобы досмотреть бой.

— Она победила, — сказал Дунбакель, оседая на землю после того, как едва избежал смерти.

Длинная тёмная линия пролегла поперёк шеи Беельрога. Его голова отделилась от тела – не в кровавом прощании, а в почерневшем.

Никто не мог сказать, была ли эта разлука мучительной или приносящей удовлетворение. Но какое дело до эмоций монстра?

Оара обернулась, на её лице по-прежнему играла улыбка.

— Люди всё равно обречены умереть, — сказала она с той же улыбкой.

Энкрид знал. Оара проживёт недолго. Что бы ни случилось, кое-что нельзя было отменить. Повторение «сегодня» не изменило бы неизбежного.

— Фух, это было хорошо, — заметила Оара.

В её груди торчал красный стержень – оружие Беельрога. Это был багровый вертел, похожий на пылающий меч.

Луагарн предупреждала их: Беельроги орудуют пылающими мечами и кнутами. Этот фрагмент, будучи неполным, владел лишь мечом, который не горел.

— Роман, позаботься о городе, — сказала Рыцарь с торчащим из груди стержнем.

— Жаль, что я пропущу свадьбу Ровены, — добавила правительница города, построенного из тысячи камней.

— Лабиринт здесь заканчивается. Просто добейте остатки. Больше монстров не появится.

Оара улыбнулась Энкриду.

— Энкрид, спасибо, — её последние слова были полны благодарности.

— Ах, это было весело.

И на этом её история закончилась.

Жизнь начинается и заканчивается. Жить – значит идти к смерти. Важно лишь то, что человек решает делать на этом пути. Сожаления о невыбранных дорогах бессмысленны. В жизни только усилия, направленные на то, чтобы избранный путь был стоящим, приносят красоту и удовлетворение.

Энкрид вложил Акер в ножны и выпрямился. Он положил руку на правое бедро – жест контроля над своим оружием.

Затем он поклонился, отдавая ей дань уважения.

— Оара, — произнёс он её имя как последнее прощание.

И с улыбкой он наблюдал последние мгновения Рыцаря, которая смеялась, умирая.

Два Рыцаря-ученика занимались последствиями, в то время как Аиша, еле волоча уставшее тело, взяла на себя остальную работу.

На поле боя любой мог умереть. Рыцари не были бессмертны. Все это знали.

— Госпожа умирала, — сказал коротковолосый солдат, зажигая факел.

Мало кто плакал. Пока они убирали поле боя, работы было много. Весь город присоединился, чтобы помочь.

Роман отнёс тело Оары в её дом. Гроба ещё не было.

На мимолетное мгновение казалось, что она может внезапно ворваться со смехом и крикнуть: «Сюрприз, ублюдки!»

Но такого чуда не произошло. Рыцарь Оара была мертва.

Энкрид смыл с себя кровь. Снаружи непрестанно раздавался шум войск, выдвигавшихся на ночную стражу.

Он вернулся в свои покои, умылся, лёг и закрыл глаза.

Вскоре он заснул, и в его сне появился лодочник.

— Хочешь вернуться в «сегодня»? Но есть вещи, которые никогда не меняются. Например, бросок костей никогда не меняется. Там, где обитает бог, проклятия теряют свою Силу.

Лодочник перемешивал слова, которые было трудно понять. Энкрид не мог осмыслить несколько фраз. Он мог лишь смутно догадываться об их значении.

Что вообще означало место, где обитал бог?

— Если бы ты остался в «сегодня», тебе бы никогда не пришлось видеть ту смерть.

Тон лодочника был заманчивым, но не соблазнительным.

С самого начала у Энкрида было одно на уме: защитить довольную улыбку Оары, её радостную улыбку. Наблюдение за тем, как герой правильно сражается, было второстепенным.

Энкрид видел, как Оара улыбалась, и поскольку он видел, как герой умер с улыбкой, он не чувствовал себя обеспокоенным. То, что он стремился защитить, было её улыбкой.

Он не стал бы цепляться за жизнь, чтобы просто выжить, бросив то, что должен был защищать.

Не говоря ни слова, Энкрид снова погрузился в сон.

Образ лодочника померк, а шум волн стал отдалённым.

Вскоре пришёл другой сон. На этот раз это был настоящий сон, без лодочника.

Он представлял собой смесь случайных мыслей, основанных на воспоминаниях, всё ещё витающих в его сознании, смешивая обрывки памяти и информацию.

— Эй, как мой город? — спросила Оара, стоя на вершине городской стены и закутанная в красный плащ.

Энкрид, теперь стоявший рядом с ней, заметил, что он без плаща.

Если уж это сон, она могла бы хоть дать ему плащ. Он чувствовал пустоту за спиной.

— Как он?

— Он приятный. На него приятно смотреть, и в нём хорошо жить.

— Тогда ты останешься? — спросила Оара.

Энкрид без колебаний покачал головой.

— Ты всё ещё намерен стать Рыцарем?

Возможно, потому что это был сон, ход разговора казался странным. Впрочем, Оара всегда была такой, импульсивно задающей вопросы, которые, однако, были остры, как лезвия, и попадали в самую суть вещей.

— Да.

— Да, думаю, у тебя получится. В любом случае, большое спасибо. В конце концов, было очень близко.

— Правда?

— Ты ведь не видел толком, да? Подойди сюда, я покажу тебе, как это было.

Во сне Оара разыграла свой бой против Беельрога. Энкрид стоял на месте Беельрога, а иногда и на месте Оары, запоминая каждое движение.

— Если поднять меч вот так, этот парень попытается коварно тебя сбить.

— Это предсказание?

— Нет, это намерение.

В этом кратком обмене смешались бесчисленные расчёты намерения, словно Оара использовала всю свою Силу, чтобы прочесть ходы противника.

— Ты сейчас используешь намерение, верно? Но как только привыкнешь, ты сможешь свободно использовать Волю.

Оара щедро делилась всеми своими наработками. Они говорили то, что казалось целой вечностью.

Во сне было неясно, прошёл ли день или месяц.

— Прощай, — сказала Оара, ярко прощаясь, и поцеловала Энкрида в щеку.

Когда Энкрид одарил её вопросительным взглядом, герой сна ответила:

— Это благодарность.

Казалось, за этим не стояло никакого другого смысла, только дружба или благодарность, как она и сказала. Оара оставалась Оарой, даже во сне.

Она исчезла, оставив после себя остаточное изображение Беельрога.

Энкрид увидел, как демон накидывает цепь на шею Оары.

«Почему? Неужели потому, что это сон?» – Он не чувствовал, что это правильно. Это был тревожный финал.

Энкрид проснулся. Наступил рассвет.

Когда он вышел наружу, там был Роман. — Проснулся? — спросил Роман.

Его лицо было бледным, на нём читалась усталость.

— Ты выглядишь так, будто не спал, — заметил Энкрид, глядя на утомлённое лицо Романа.

— Я спал, — ответил Роман ровным голосом.

Но, несмотря на сон, в его выражении было что-то неладное.

У Романа, сражавшегося с паукообразным инспектором, была глубокая рана на руке, обмотанная бинтами.

— Совсем чуть-чуть, но во сне ко мне приходила Госпожа и велела не делать ничего глупого, — Роман, расслабив напряжённое выражение лица, заговорил о своём сне.

Это был сон, совершенно отличный от сна Энкрида.

— Было ли это подсознательным проявлением твоей Воли? — эти слова принадлежали Луагарн, которая появилась в дверном проёме, когда Энкрид вышел наружу.

Было вполне естественно, что она последовала за ним.

— Беельрог собирает души тех, кого убивает. Он превращает их в скульптуры, храня их в пламени ада, — продолжила она.

Что именно такое души? Это было то, что есть у каждого разумного существа.

— И что? — перебил Энкрид, давая ей знак закончить начатое.

Луагарн продолжила:

— Причина, по которой Беельрог разбрасывает фрагменты, в том, что он – коллекционер душ. В Великом Магическом Царстве его также называют «охотником на Рыцарей». Он монстр, которому нравится коллекционировать существ, сражающихся за пределами возможностей своего вида.

Он пренебрегает бесполезными душами, но присматривает за теми, у кого есть потенциал. Ждёт, пока они вырастут, иногда даже воспитывая их. Когда он видит существо с сильным телом и мастерством в навыках, он бросается на него, как изголодавшийся пёс.

Внешне он кажется культурным, но живёт, опьянённый своими желаниями. Монстр с истинным интеллектом, на континенте его называли «демоном».

— Значит ли это, что душа Госпожи теперь у Беельрога? — спросил Роман, в глазах которого вспыхнул огонь.

— Вероятно, — ответил Энкрид, не дав Луагарн закончить.

— Ах, понятно.

Простая фраза, которая обычно не имела бы никакого значения, прозвучала тяжело, отдаваясь в воздухе. Эта единственная фраза несла больше веса, чем любой другой ответ, словно невысказанное обещание.

Пока они ничего не могли поделать. Даже если бы они отправились в Великое Магическое Царство, такого монстра было бы трудно найти. Но однажды, когда Энкрид взойдёт на вершину Рыцарства, когда станет истинным Рыцарем и продолжит двигаться вперёд, он снова встретится с Беельрогом.

— Я пойду первым, — сказал Роман, поняв слова Энкрида.

— Я стану Рыцарем. А потом убью Беельрога.

Энкрид украсил свою мечту новым фрагментом.

Тогда будет сыгран реквием по герою. Песнь ободрения, которая никогда не была услышана, танец, который никогда не был показан, будут выражены убийством Беельрога.

Синее пламя безмолвно мерцало на заднем плане, не желая гаснуть, пока Луагарн наблюдала за ним немигающим взглядом.

— Это опасно.

Когда Энкрид не ответил, она добавила:

— Ты ведь не станешь слушать, если я попытаюсь тебя остановить? Просто не забывай: стать Рыцарем будет трудно. Не забывай об этом.

Энкрид с самого начала не мечтал просто стать Рыцарем. Рыцарь в песне был «Концом Войны», и смысл этих слов заключался в Силе, которая кладёт конец всем битвам.

Это всегда было его целью. Не просто стать Рыцарем, а стать таким Рыцарем, который может выполнить всё, что задумал.

Он мельком узрел часть Силы богов. Энкрид знал, что эта мечта была ему по плечу.

Оставалось только протянуть руку, чтобы ухватить её. Он думал об этом, зная, что путь впереди не будет лёгким, как и никогда прежде. Но он не испугается и не остановится. Он никогда прежде не останавливался.

http://tl.rulate.ru/book/150358/8944039