Готовый перевод Eternally Regressing Knight / Вечно регрессирующий рыцарь - Архив: Глава 82 - Концепция Скорости

— Ты немного изменился.

— Я многое повидал в последнее время. Особенно касательно скорости.

Катализатором послужил тот мечник, но началось все раньше – с тех вещей, что я постоянно наблюдал.

Каждое мгновение в спарринге, когда удары топора изгибались, словно хлыст.

Клинок того мечника, топор Рема, весь опыт и озарения, полученные на поле боя.

Все, чему я обучался в одиночестве и с помощью Техники Изоляции.

Все это слилось воедино, оседая в моем сознании.

Неописуемое ощущение пустило во мне корни, и Энкрид вошел в состояние исключительной сосредоточенности.

Мир, где существовали только я и меч. Даже ощущение рукояти исчезло.

Все, что осталось – это соединение точек в единую линию.

Сила, необходимый элемент для проведения этой линии.

В тот момент, когда я встретился взглядом с Ремом, я высвободил ее.

Острие моего меча прочертило кратчайший путь между двумя точками.

Клинок пронзил его шею.

Возникла иллюзия.

Настолько яркая, что казалась реальностью.

В этом видении мой клинок пробил шею Рема.

Он рухнул, под ним растеклась лужа крови.

Глаза широко открыты, изо рта идет пена.

Ни злобы, лишь чистое изумление во взгляде.

— Чёрт, это было действительно быстро.

Ругательство вдребезги разбило иллюзию, и ее осколки осыпались на землю.

Сквозь рассеивающиеся остатки я увидел изумленное выражение Рема.

Оно быстро смягчилось, его глаза заблестели, словно у ребенка, обнаружившего новую игрушку.

— Что ты только что сделал?

Едва заметный след обезобразил его шею там, где прошел клинок.

— Ты чуть не отправил меня в могилу.

— Прости, чуть не убил тебя, — ответил Энкрид.

— Никогда не думал, что скажу это, но наш маленький командир отряда обладает серьезными навыками.

— Я почти уверен, что старше тебя, — возразил Энкрид, который, к слову, и ростом превосходил Рема.

— Интересный ты парень, не так ли?

С игривой ухмылкой Рем внезапно метнул топор вперед.

Рефлекторно уклоняясь, я наблюдал, как топор неотступно прошел у моей щеки с неумолимым, хлыстообразным движением.

Спарринг возобновился.

В течение следующего этапа я танцевал между жизнью и смертью, завися от ударов топора Рема.

— Теперь ты понял, что значит махать быстро? Отлично. Продолжим.

Была ли это месть за недавнюю царапину?

Или под этим крылась какая-то скрытая обида?

Неважно, я не отступал.

— Беспокоишься, что снова убьешь меня? Не стоит. Я позабочусь о том, чтобы первым прикончить тебя.

Глаза Рема горели яростью, а его руки двигались с такой точностью, что топор напоминал уже не хлыст, а лучи света.

Там, где я едва уклонялся раньше, топор теперь нашел мою шею.

Однако он не оставил ран, даже царапины.

Лезвие топора задело и отдернулось.

Его тупость предотвратила травму, оставив лишь холодный отпечаток.

— Если ты не можешь полностью контролировать оружие в своей руке, ты дурак, — заявил Рем, сигнализируя об окончании спарринга.

Лежа на холодной земле, я размышлял об извлеченных уроках.

Что есть скорость?

Мое нынешнее понимание – это траектория, движение между точками.

Акт соединения этих точек в одно движение.

Визуализация линии в моем сознании и безупречное исполнение требует, чтобы тело следовало за ней.

Сила и тренировки были основой.

Хлыстообразное движение топора Рема проистекало из той самой базы: мышц, подготовки и физического мастерства.

Тех самых качеств, которые вбивал в меня Аудин.

Сила – основа для быстрого и точного владения оружием.

Внедрение концепции траектории в движение создает скорость.

Это и есть скорость.

Молниеносная скорость.

Это было частью техники быстрого меча.

Несмотря на дневное повторение, столкновения со смертью и уход от хватки Перевозчика, я улыбнулся.

— Пфф.

Я почувствовал прилив гордости – не потому, что кто-то научил меня, а потому, что я понял это сам.

Всю жизнь меня называли бездарным, и я никогда не представлял, что достигну таких высот.

Чувство свершившегося было ошеломляющим.

«Я могу пойти дальше».

Увидев путь вперед, мое сердце забилось чаще.

Последние слова Рема стали зерном для размышлений.

Требовалось время для осмысления и обдумывания.

Настало время погрузиться внутрь себя.

— Если не хочешь замерзнуть, лучше заходи внутрь, — прервал мои мысли Джаксен.

Вернувшийся снаружи Джаксен приближался ко мне со своей обычной невозмутимостью, и отороченный мехом плащ развевался на ветру.

Я кивнул, поднимаясь с места. Вложив меч в ножны, я размял затекшую шею и последовал за Джаксеном в укрытие.

Внезапно по моей спине пробежал холодок.

Кожа покрылась мурашками, и тело напряглось.

Это было первобытное ощущение, ответ, рожденный инстинктом.

Я развернулся, рефлекторно вытаскивая клинок.

Лязг!

В воздухе раздался металлический скрежет стали, трущейся о ножны.

Затаив дыхание, я выдохнул только после того, как подтвердил противника.

Источник убийственного намерения стоял в трех шагах. Джаксен, спокойный как всегда, держал правую руку, свободно опущенную вдоль тела.

— Неплохо, — произнес он. Его слова озадачили меня, хотя я понял, что он что-то сделал.

«Разве одно только высвобождение намерения может так задушить человека?»

— Стилет «Кармен» — превосходный кинжал, — заметил Джаксен, и я понял, что он придерживается своих обещаний.

«Почему ты постоянно оттачиваешь свои чувства? Как ты можешь увернуться от кинжала, летящего сзади, даже не видя его?» То были слова Джаксена.

И то, что он продемонстрировал сейчас, вероятно, было вершиной мастерства владения стилетом.

— Когда человек решается убить своего противника, это часто сопровождается бессознательным натиском. Мы называем это «убийственное намерение».

Натиск, убийственное намерение, злоба и Сила воли – все это схожие понятия.

Энкрид вспомнил Матиса, телохранителя-мечника.

Когда Матис объявлял свое имя, одна лишь его аура привлекала всеобщее внимание.

Джаксен оценил его как воина городского уровня.

— Ключ в том, чтобы воспринимать убийственное намерение. То, что ты только что увидел, было настолько очевидным, что его мог почувствовать и запаниковать даже проходящий мимо ребенок. Это естественно. Продолжай чувствовать. Используй все свои органы чувств – это следующая стадия «Чувства клинка»: «Дверь Шестого Чувства».

Бум.

Сердце Энкрида снова забилось чаще, как и тогда, когда он впервые осознал сущность скорости.

— Я понял.

Его ответ был спокоен, но биение сердца выдавало возбуждение.

Он почувствовал, что может сойти с ума от радости.

Эта новообретенная страсть, пожалуй, была самым значительным изменением в Энкриде.

Каждый день превратился в неустанное наслаждение.

Острые ощущения от роста, которые он никогда раньше не испытывал, действовали как кнут и пряник, подгоняя его вперед.

«Ты можешь больше. Ты не должен останавливаться на этом», — казалось, говорили они.

С какой целью?

Цель была ясна.

Рыцарь.

Эта мечта оставалась путеводной звездой в его сердце.

— Зайдем внутрь, — сказал Джаксен, первым направляясь в казармы.

Когда Энкрид последовал за ним, Аудин встретил его вопросом.

— Закончил тренировку на сегодня?

— Еще нет.

Это была задача, которую еще предстояло выполнить, та, что должна была ввергнуть все его тело в море боли.

Но это была боль, которой он больше не боялся.

Сладость плодов, следовавших за мучениями, была слишком соблазнительной.

Физические муки превратились в удовольствие.

— Начнем.

После этого он и Аудин приступили к Технике Изоляции.

Позже Энкрид, совершенно измученный, помылся и вернулся на свою койку.

Но Эстер уже развалилась на ней, положив голову на передние лапы.

Энкрид потянулся, чтобы погладить ее по голове.

Стоило его кончикам пальцев приблизиться к ее макушке, Эстер отмахнулась, ее когти задели его костяшки. Ка-анг!

Если бы она действовала всерьез, то могла бы отсечь его запястье, а не просто поцарапать руку.

Ее действие было не более чем игривым протестом.

— Что с тобой опять стряслось?

Он не мог понять ее поведения.

Крейс фыркнул поблизости.

— Она такая с тех пор, как появилась песня «Очаровательный командир отряда».

Очевидно, шутники из отряда сочинили о нем нелепую песенку.

— Ой-ёй, покоритель всех женщин в городе!

— Охотник, который целится в каждую проходящую даму!

— Очаровательный командир отряда!

Крейс начал первый куплет, и Рем подхватил его.

Слова и мелодия были ужасны, едва ли это можно было назвать песней.

Кья!

Эстер страстно ненавидела эту песню.

Услышав ее, она издала пронзительный крик протеста.

— Это из-за Крейса?

Крейс пел отвратительно, в то время как глубокий, мужественный голос Рема делал его части терпимыми.

— Какая история у командира отряда со всеми этими женщинами? «Очаровательный командир отряда», да?

Рагна присоединился, притворившись любопытным, но лишь подливая масла в огонь.

— Заткнись.

Было лучше позволить слухам умереть естественной смертью, чем отрицать их и рисковать дальнейшей эскалацией.

— Было или не было?

Этот вопрос требовал ответа – речь шла о чести Леоны.

— Не было.

— ...Ты уверен?

— Я не стал бы врать о таком.

Какой смысл во лжи?

Зная прямолинейный характер Энкрида, Рем удовлетворенно кивнул.

— Ты импотент? Когда ты это потерял? Вот почему?

«Этот ублюдок...»

— Все в порядке, брат Чародей. Бог любит всех, даже тех, кто что-то потерял, — вставил Аудин, необъяснимым образом прикрепив «Чародея» перед «братом».

Пфф.

Джаксен сдержал улыбку.

А Рагна, никогда не упускавший шанса спровоцировать, добавил: «Тогда что насчет самого командира?»

— Сумасшедшие ублюдки, — пробормотал Энкрид, разочарованный ненормальностью своего отряда.

Тем не менее, он находил утешение в том, что это было предпочтительнее внутренних раздоров.

— Что-то изменилось, — заметил Рем, глядя на Энкрида, когда тот лег.

— Я тоже так думаю, — добавил Рагна, и другие молча согласились.

Изменился?

Энкрид задумался над их словами.

Действительно ли он изменился?

— В эти дни ты улыбаешься чаще. И еще кое-что...

Разве раньше он мало улыбался?

Энкрид вспомнил себя прежнего.

Он мало что мог вспомнить, но одно было ясно:

Тогда он продирался сквозь темноту, которой не было видно конца.

Теперь он смутно видел путь впереди – путь, приносивший огромную радость.

— Всегда был безумцем, одержимым мечом, но в последнее время это стало сильнее. Улыбается, совершенствуется – что-то определенно изменилось, — заключил Рем.

Отряд согласился, хотя Крейс съязвил: «Может, он просто стал немного более сумасшедшим, чем раньше».

Энкрид не согласился.

Он не был никем выдающимся – просто человеком, который тренировался немного больше и мечтал немного смелее.

— Не то чтобы это было плохо, — добавил Рем, но Энкрид проигнорировал его, закрывая глаза.

Позже Джаксен и Крейс отправились по своим делам, а Энкрид быстро уснул, как всегда, сломленный усталостью.

Эстер находила его невыносимым.

«Почему каждый раз, когда он уходит, обязательно замешана какая-то женщина?»

«Даже внутри отряда возникают проблемы».

«Как он может смотреть на других женщин, когда она прямо здесь?»

«Когда-то я была воплощением очарования».

«Мужчины выстраивались в очередь, чтобы предложить свое поклонение».

«А теперь я – пантера».

«Какое мне дело?»

Это была тривиальная, ненужная мысль.

Ее цель была ясна – избавиться от проклятого бремени своего тела.

С этой решимостью Эстер бесшумно прыгнула в объятия Энкрида, прижавшись к нему.

— Ай. Спи, Эстер, — пробормотал Энкрид, притягивая ее ближе.

«Какой же он бесстыжий», — подумала она, прежде чем использовать свою способность, чтобы отвести фрагмент его усталости, бросая его в пустоту.

Это было немного, но для человека, который ежедневно доводил себя до предела, это имело значение.

http://tl.rulate.ru/book/150358/8791599