Готовый перевод Warhammer: I'm not your Dad! / Warhammer: Я не твой отец: Глава 238 «Анда я ведь и правда ответственный отец» (3K)

Глава 238: «Анда: я ведь и правда ответственный отец» (3K)

Жиллиман ощущал легкую боль в зубах. Честно говоря, никакая тварь не могла повредить ему всерьёз.

И всё же даже примарховское тело не избавлено от того, что в неистовой орде насекомых кое-кто всё же сумеет ударить по шлему.

Эти создания давно поняли, где слабость у гуманоидов, колебались лишь, когда бились с орками.

Обычно же насекомые предпочитали способ нападения, где врага можно либо разорвать, либо пронзить, одним движением лишив его возможности сопротивляться.

Имперским армиям этому было не научиться – оружие их просто не способно на такое.

Чёрт возьми, за время моего сна имперская промышленность вообще не продвинулась! — Раздражённо подумал он.

Более того, Адептус Механикус поощряли сами себя копаться в древних руинах, вместо того чтобы чинить производственные линии. Ведь с возвращением примархов и новой отсрочкой гибели человечества, им казалось, что важнее искать технологии покруче и пострашнее.

[Так мы и рассудили.]

Жиллиман сидел на капитанском мостике флагмана, пальцами проводил по царапинам на шлеме, мысли текли одна за другой.

Хорошо хоть шлем носить он определённо привык. Просто ради имперской пропаганды журналы печатали его лицо без защиты.

— Фольбер, мы пройдём мимо Терры, затем повернём к Силе. В самом сердце галактики остановим Хаос, — произнёс он спокойно.

Он отложил шлем. Несколько сервочерепов с механическими крыльями подлетели, подняли золотое блюдо, на котором тот покоился, и унесли на обслуживание.

На самом блюде было выгравировано заклинание Адептус Механикус.

Если бы не срочность войны, они бы превратили каждый процесс надевания брони Астартес в торжественный ритуал.

Тем более речь шла о шлеме самого примарха.

Может быть, в этом действительно был смысл.

Фольбер проводил взглядом улетающий шлем и подумал, что эта броня, сотканная из переплетения человеческой и инопланетной судьбы, защищает примарха лишь потому, что сам Император когда-то поцеловал металл своим живым телом.

От этой мысли его передёрнуло.

Наверняка, некоторые его братья-кустодии уже подумывали, не подставить ли свои латы под «благословение», пока Император был не в себе – и вовсе без брони, ради интереса.

Фольбер силой выкинул из головы кощунственную мысль и, осенив себя молитвой, произнёс уже вслух:

— Ваше Величество… то есть, кхм, лорд-регент, мой долг – быть рядом. Я верю своим товарищам! — Сказал он с пиететом.

А про себя добавил: если вы, ублюдки, всё же сделали с Императором нечто постыдное и скрыли это, я вас всех на чистую воду выведу!

Жиллиман тяжело выдохнул:

— Я думал, у вас в голове кроме него ничего нет. И не собираюсь сходить на аудиенцию. Хотя… до Терры добрались, а челюсть всё ещё ноет.

— После последнего боя боль быстро прошла. А ведь это было жутко: представь – среди этих тварей появились ассасины с тупыми отростками вместо клинков, чтобы ударить меня по шлему!

— Когда поняли, что не могут разорвать броню, они тут же вырастили хитиновые кулаки, больше моей перчатки, — сказал он уже с усмешкой.

Фольбер стоял недвижимо и холодно ответил:

— Повелитель, вам следовало бы рассказывать подобное своему легиону. Мы не похожи на Ультрамаринов, мы не слушаем лишние истории.

— И ваши вздохи сегодня слишком затяжные.

Жиллиман едва заметно улыбнулся. Морщины разгладились, и он мягко ответил:

— После явления братьев десять тысяч лет спустя ты, похоже, научился говорить что-то кроме «Да, господин» и «Господин, я отказываюсь».

— Ладно, объявляю отпуск. Возвратись на Терру, повидайся со своим Императором. Я знаю, какая у вас связь. У первых кустодиев с ним были узы крепче, чем у многих отцов с сыновьями. Почти как у меня с Ультрамаринами, — сказал он с теплом.

Если бы это был абсурдный спектакль, сейчас Фольбер смущённо почесал бы нос и буркнул что-то вроде: «Ну уж нет».

Но вместо этого в его взгляде мелькнула настороженность:

— Повелитель, в первом сыне Императора я не сомневаюсь.

Он помнил, как передавал лично приказ Императору сделать поясницу мягче с помощью «подушки», и как за это Инквизиция получила выговор. Это же доказательство его божественной мудрости!

— Но насчёт Лоргара Аврелиана и Пертурабо вы уверены, что они изменились? — Тихо спросил он.

Жиллиман откинулся на спинку стула, пальцы отбивали на металлическом подлокотнике ровный ритм.

Фольбер напрягся: это поведение было непривычным. Примарх никогда так не делал, когда думал.

— Не допрос, Фольбер. И не произноси полное имя – я и фамилию-то Лоргара вот-вот забуду, — усмехнулся он.

Жиллиман на мгновение ощутил странное искушение закинуть ногу на ногу – будто он в Сесаре, вглядывается в Фулгрима на мостике вражеского корабля.

Странный знак… неужели снова столкнётся с Уродливым Фениксом?

Но наваждение почти сразу спало, и он вновь сел прямо.

На экране перед ним мигнул запрос – из Императорского дворца направлен отряд кустодиев с посланием.

Пока ждали их прибытия, Жиллиман бросил в сторону Фольбера лёгкую шутку:

— Может, пришли на смену? Освободишься, вернёшься к своему любимому владыке.

Фольбер молчал. Сегодня примарх говорил уж слишком много.

А вдруг это след Хаоса? — Невольно подумал он. — Нет, мы должны быть настороже!

Ведь если Жиллиман, как регент, решит возвести себя в императоры, они, кустодии, не успеют вмешаться!

Двери открылись, во главе вошёл страж с коробкой в руках – убогой на вид, но исправной, словно спешно собранной.

— Остальным – отойти, — коротко приказал он.

Жиллиман вздохнул и жестом отослал всех, кроме необходимых техников.

Тогда кустодий активировал коробку. Из неё послышался голос, от которого Жиллиман онемел:

— Короче так. Мы, когда встречаемся, добра не жди, так что не спеши с визитами. Работай спокойно.

— Ангрон здесь, жив-здоров. Поэтому я велел Лиону навалять той демонической роже как следует.

— Фольбер, слушайся Тринадцатого. Подушка, кстати, сшита с твоим именем – Жиллиман к тебе неравнодушен.

— Сейчас всех прочих отключу. Ладно, теперь ты один меня слышишь, Жиллиман.

— Быть моим лучшим инструментом и лучшим сыном не противоречит друг другу. Я люблю тебя, Жиллиман. Но сам видишь, каков мир и что могут натворить боги Хаоса.

— И на тебе, сын, весь груз Империи, — голос чуть потускнел.

В тот день, когда Тёмный Король ещё отдыхал до своей эпохи, Анда, похоже, творил всевозможные пакости.

Но Жиллиман этого не знал. Он вскрикнул, вскинулся и чуть не выстрелил Дланью Господства прямо в кроткую коробку в руках стража.

Теперь он понимал, почему Инквизиция и Экклезиархия кричат «Еретик!» при первом поводе.

После того как ты слышишь, как труп на Троне разговаривает бодрым и шутливым тоном, мозг оставляет только ужас: Император пал, Император заражён!

Но тут из динамика раздалось:

— Я ведь предугадал твою реакцию, Жиллиман. Спокойно.

Из коробки пролился золотой свет, сплавив материю, пока устройство не обрело форму маленького робота.

Он был будто из выдумок о мире послегибельной техноэры: миниатюрное тело, аура древнего божества.

Император-робот уселся на ладонь стража, закинул ногу на ногу; сияние исходило от него золотое, неописуемое – никакой Хаос не мог к нему прикоснуться.

Хотя, пожалуй, именно поэтому и не нужно – ведь это и был Хаос, возможно.

Эта сила ничем не отличалась от той, что он ощущал рядом с живой святой или в цветущем саду Нургла.

— Времени мало. Берегись Пертурабо и Фулгрима, тех, что назвали себя Злой Сталью и Уродливым Фениксом, — произнёс механический Император.

— Принеси мне схему деструктора структур, что дал тебе Петя. То был просто набросок Коула. Он первым рискнул связать технологии и псайкерскую энергию… брр, какое там «понятие» – всё это от демонов!

Император возмущённо проворчал, обернулся и велел стражу держать ладонь ровнее – стул, мол, шатается.

— Что мне остаётся? Сколько мне ещё разгребать ваши проблемы? Я в отпуске-то всего пару дней! А этот старик не подумал, что если бы я не вмешался, твоё исследование приборов опять бы кончилось демонической заразой?!

Кустодии сдержались, но взгляд у них сделался каменным. Теперь всё ясно: регент действительно копался в опасных материях!

Жиллиман, вымотанный, рухнул в кресло, всем телом обмяк, нарушив былые этикетные позы Ультрамара.

— Говори по делу, — только и выдавил он.

Император-робот (Анда) пару раз кашлянул – то ли динамик барахлил, то ли ему показалось, что механическому горлу нужна смазка…

Раздался звук, от которого у всех заложило уши:

— Проще говоря, я сам воплощаю этот принцип – разрушать любое устройство. Не как орки – им-то лишь бы железяка в руки попала. Мои силы действуют иначе, — произнёс он многозначительно.

Кустодии выпрямились. Значит, концепт исходил от самого Императора. Можно выдохнуть.

Ведь это жертва ради защиты от Хаоса!

— Нужно, чтобы любые изощрённые технологии, созданные Злой Сталью или демонами, потеряли устойчивость. От винта до демонической машины – всё должно распасться, — вещал голос.

— Без этого принципа вы не ослабите Пертурабо. Он ничего не смыслит – разве что к оркам в армию без мозгов пойдёт.

Так резко оценил своих сынов Император, рассказывая о разработанном им плане.

Он и впрямь оказался самым ответственным из отцов, какими бы словами ни выражался. Жиллиману оставалось потом рассказать Аарону, какой вклад внёс их «био-папаша».

Когда мир рухнет, станет ясно, кто действительно не жалел сил.

И вдруг его словно осенило. Из другого времени пришло к нему знание – насчёт Тёмного Короля и его воли.

Император-робот обернулся к стражам:

— С Жиллиманом всё ясно. А вам передаю повеление: увеличить смазку осевых опор Золотого трона в десять раз.

http://tl.rulate.ru/book/149958/11309721