Готовый перевод The Most Heroic Son-In-Law / Возвышение зятя: Глава 2. Искажённая истина

— Чушь! — взвился Су Хайчао, побледнев. — Бабушка уже два года как не пьёт чай. Как я мог бы ей навредить?

Он говорил быстро, сбивчиво, и именно эта поспешность выдавала его с головой.

— Вот как, — кивнул Хань Саньцянь, будто вдруг всё понял. — Значит, ты знал, что бабушка чай не пьёт, поэтому и подсунул подделку, чтобы её обмануть. Восемьдесят восемь тысяч, верно? В собственный карман ушли?

Глаза Су Хайчао забегали, лицо побледнело — каждое слово попадало в цель. Он действительно купил дешёвую подделку, думая, что никто не заметит, ведь бабушка давно не пьёт чай. Хотел блеснуть, унизить Хань Саньцяня, но всё обернулось наоборот.

— Болван! Ты хоть знаешь, о чём говоришь? — выкрикнул он, пытаясь взять себя в руки. — С чего бы тебе, такому ничтожеству, разбираться в чае?

Родственники, которые секунду назад уже начали сомневаться, мгновенно переменились в лице.

Да, ведь правда — этот бездельник живёт за счёт жены, откуда ему знать о таких вещах?

— Хань Саньцянь, закрой рот! Не позорь себя.

— И не строй из себя знатока, ты ведь только соль от сахара отличить можешь, — раздались насмешки.

— Или, может, чай путаешь с приправой для супа, раз уж ты у нас домохозяйка!

Смех разорвал тишину — громкий, унизительный, режущий слух.

Хань Саньцянь не стал оправдываться. Он слишком хорошо знал: чем больше объясняешь, тем сильнее топчут.

А ведь когда-то, в доме Ханей, он учился у мастера чайного искусства. Понимал в пуэре больше, чем все эти самодовольные болваны вместе взятые. Но объяснять им — всё равно что разговаривать со стеной.

— Что тут за шум? — раздался дребезжащий, но властный голос.

В зал вошла старая госпожа Су.

Все родственники вскочили, заискивающе выпрямились.

После смерти старого господина именно она управляла всем. Её власть в доме была безусловной — каждое решение, каждый юань проходил через неё. Для многих единственная надежда занять место повыше — это дождаться её смерти. Но старуха была крепка, как дуб, и умирать явно не собиралась.

— Бабушка, — первой заговорила Су Инся, бросив быстрый взгляд на мужа, — Хайчао подарил вам пуэр. Не могли бы вы посмотреть, настоящий ли он?

Су Хайчао побледнел.

Она что, поверила этому бездарю? Да бабушка ведь пьёт чай всю жизнь — одним взглядом отличит подделку. Это же верная смерть!

— Принеси, — сказала старуха коротко.

Хайчао, словно шёл на казнь, протянул лепёшку.

Инся поспешила добавить:

— Это Саньцянь заметил, бабушка.

На лице старой госпожи промелькнула тень раздражения. Родители Хайчао осунулись — если выяснится, что подарок поддельный, семья лишится части наследства.

Инся взглянула на Саньцяня с надеждой: может, впервые бабушка признает, что он прав, и тогда к нему начнут относиться хоть немного лучше.

Но следующее слово старухи было, как ледяное ведро:

— Настоящий. Почему ты, Хань Саньцянь, оскорбляешь Хайчао?

Он застыл. Это невозможно. Пуэр — фальшивый, он это точно знает!

Хайчао тоже на миг растерялся, потом облегчённо выдохнул.

Неужели пронесло? Или бабушка просто… закрыла глаза?

— Бабушка, посмотрите внимательнее, этот чай… — начал было Саньцянь.

— Хочешь сказать, что я слепа? — резко оборвала его старуха. — Если я сказала, что он настоящий, значит, настоящий!

— Правильно! — загомонили гости. — Хватит спорить!

— Мам, не сердись, — вставила мать Хайчао. — Этот Саньцянь просто дурак, захотел блеснуть, а вышло смешно.

— Извинись перед Хайчао, — холодно приказала старуха.

Хань Саньцянь горько усмехнулся.

Она всё прекрасно поняла. Просто не захотела выносить сор из избы. Защищает внука — а кто он? Всего лишь чужак, зять без рода и имени.

Пощёчина!

Су Инся ударила его. Её глаза блестели от слёз и гнева.

— Я дура, что хоть на миг поверила в тебя!

На щеке вспыхнул багровый след, ногти рассекли кожу.

Хань Саньцянь сжал кулаки — и тут же разжал.

Она ведь тоже страдает из-за него. Всё, что у неё есть — поруганное имя и холодная семья.

— Прости, я ошибся, — тихо сказал он.

Инся отвернулась. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Всё это унижение — из-за него.

— Не мне извиняйся, а Хайчао, — бросила она.

Хань Саньцянь глубоко вдохнул, подошёл и сказал:

— Прости.

Хайчао наклонился к нему, усмехнувшись:

— Думаешь, бабушка не заметила подделку? Заметила. Но я её внук. А ты — никто. Даже если я соврал, она всё равно на моей стороне.

Эти слова жалили сильнее пощёчины.

После этого случая положение Хань Саньцяня не стало хуже — хуже уже некуда.

Но Су Инся долго не могла успокоиться.

Позже, остыв, она поняла — не важно, настоящий был чай или нет. Важно то, что бабушка никогда не встанет на сторону Хань Саньцяня. Даже если он прав, даже если всё очевидно.

Перед обедом она подошла к нему:

— Я должна тебе пощёчину. Если захочешь — можешь вернуть.

— Даже пощёчину ты хочешь вернуть? — горько усмехнулся он.

— Я не хочу быть тебе должна. Ты ведь понимаешь — мы всё равно разведёмся. Вопрос лишь времени.

Он смотрел, как она уходит, и вдруг спросил:

— А если бы я изменился? Ты бы поверила?

Инся обернулась с грустной, почти насмешливой улыбкой.

— Не забывай, кто ты. В этом доме тебе не позволят подняться. Да и не тот ты человек, чтобы говорить о переменах.

Обед прошёл по семейной иерархии: чем выше статус — тем ближе к бабушке.

Хань Саньцяню отвели место за самой дальней, крошечной столешницей, где сидели слуги и уборщики.

Он ел молча. И вдруг — шум у входа.

— Госпожа, к вам гости. Принесли подарок, — сообщил слуга.

— Гости? — нахмурилась старуха. — Сегодня ведь только семья. Кто посмел прийти без приглашения?

— Они говорят… что из семьи Хань, — тихо ответил слуга.

Вилка замерла в воздухе.

Хань Саньцянь поднял голову.

Ханьцзя?

http://tl.rulate.ru/book/149618/8481521