Готовый перевод Naruto: The Beginning of the Tearful Succession to the Sandaime / Принял Пост Третьего Хокаге: Рву жилы, захлёбываясь слезами: Глава 11. Обещание у Мемориального Камня

Глава 11. Обещание у Мемориального Камня

Разборка с Данзо принесла облегчение, словно после долгой болезни наконец спал жар. Но пост Хокаге не знает выходных.

Закончив с бумажной рутиной, Хирузен не поспешил домой к теплому очагу. Ноги сами привели его к Мемориальному Камню.

Черный монолит возвышался на фоне закатного неба, испещренный тысячами имен. Каждая строчка здесь когда-то дышала, любила, мечтала — и сгорела дотла, защищая Деревню.

Взгляд Хирузена скользил по знакомым иероглифам, и сердце сжималось от тихой печали.

Вот имя его отца, Сарутоби Саске.

А вот — Сенджу Тобирама, Второй Хокаге. Учитель. Хотя его тело покоилось в другом месте, имя по традиции было высечено здесь, чтобы служить маяком для будущих поколений.

«Сенсей... — мысленно обратился к нему Хирузен. — Вы видите? Коноха стоит. И я не позволю ей пасть».

Он протянул руку, смахивая с холодного камня прилипший сухой лист.

Внезапно боковое зрение уловило движение.

С другой стороны обелиска стоял мальчишка лет десяти. В руках он держал влажную тряпку и с невероятным усердием, почти благоговением, протирал одно из имен.

Серебристые волосы, аккуратно подогнанная форма, лицо, лишенное детской беззаботности — сосредоточенное и строгое.

Хирузен замер.

Хатаке Сакумо.

Будущий «Белый Клык Конохи».

Что он здесь делает в такой час?

Хирузен напряг память. Об отце Сакумо было известно немногое — достойный шиноби, павший на войне. Видимо, именно его имя сейчас полировал мальчик.

В памяти всплыли картины из симулятора — трагическая судьба этого юного гения. Человек, чья слава затмит самих Саннинов, закончит жизнь самоубийством, затравленный жителями деревни за то, что выбрал жизнь товарищей, а не успех миссии.

А эта трагедия, в свою очередь, искалечит душу его сына, Какаши, превратив талантливого ребенка в холодную машину, одержимую правилами.

«Товарищи» и «Миссия».

Вечная дилемма, проклятие мира шиноби. И её корни уходили именно сюда, к этому сереброволосому мальчику у черного камня.

Пройти мимо было бы преступлением.

Хирузен поправил мантию и шагнул вперед, намеренно шаркнув ногой.

Услышав шаги, Сакумо замер, отложил тряпку и резко развернулся. Узнав Третьего, он вытянулся в струнку, словно на параде, и низко поклонился.

— Хокаге-сама.

Голос у него был звонкий, но интонации — пугающе взрослые.

— Я не помешал тебе? — мягко спросил Хирузен.

— Никак нет, Хокаге-сама, — мотнул головой Сакумо.

Взгляд Хирузена упал на имя, которое только что протирал мальчик: Хатаке Кэндзин.

— Твой отец?

— Да, — в глазах Сакумо мелькнула искра гордости. — Мой отец был великим шиноби.

— Я знаю, — кивнул Хирузен. — Миссия S-ранга. Он в одиночку сдерживал трех джонинов Камня, чтобы дать возможность доставить разведданные. Героическая смерть.

Услышав, что сам Хокаге помнит подвиг его отца, Сакумо дрогнул. Маска невозмутимости дала трещину.

— Хокаге-сама... скажите, каким, по-вашему, должен быть настоящий шиноби? — вдруг спросил он. В этом вопросе сквозила отчаянная нужда в ориентире.

Хирузен посмотрел в эти чистые, ждущие глаза. Момент истины.

Вместо ответа он покачал головой и указал рукой на исписанный иероглифами камень.

— Сакумо, посмотри на эти имена.

— Каждый из них — герой. Кто-то погиб, выполняя приказ. Кто-то закрыл собой друга. Кто-то защищал мирных жителей.

— Сила деревни не в том, сколько миссий S-ранга мы закрыли в архиве. И не в том, сколько врагов мы убили, — голос Хирузена наполнился силой, звуча, как древняя истина. — Она в том, что, когда товарищ падает, рядом всегда есть рука, готовая его подхватить. В том, что перед лицом опасности кто-то всегда встанет впереди.

— Миссия важна, Сакумо. Безусловно. Но жизнь товарища... она бесценна.

Сакумо моргнул, явно сбитый с толку.

Всё, чему его учили, всё, что он знал о смерти отца, кричало об обратном: «Миссия превыше всего». Ради неё можно и нужно умереть.

А теперь величайший ниндзя деревни говорит ему, что он ошибается?

— Хокаге-сама, я... я не понимаю, — честно признался мальчик.

— Словами это трудно объяснить, — усмехнулся Хирузен, видя замешательство ребенка. — Давай поступим иначе. Я бросаю тебе вызов.

— Вызов? — Глаза Сакумо расширились. Сразиться с Хокаге?

— Именно. — Хирузен поднял с земли желтый лист платана. Повернувшись спиной к мальчику, он приложил листок к своей спине, прямо в районе сердца, прикрепив его чакрой.

— Правила просты. Ты должен забрать этот лист у меня со спины. Если заберешь или собьешь его на землю — победа твоя. Но есть одно условие: ты не должен нанести мне ни царапины.

Сакумо нахмурился. Атаковать, но не ранить? Разве суть боя не в поражении противника?

— Что, испугался? — подначил его Хирузен.

— Нет! — Взгляд мальчика стал острым, как бритва.

Он потянулся за спину и извлек танто. Клинок тускло блеснул в лучах заходящего солнца.

— Прошу прощения за дерзость, Хокаге-сама!

В ту же секунду Сакумо сорвался с места.

«Быстр!» — мысленно восхитился Хирузен. Для его возраста скорость была феноменальной.

Клинок рассек воздух там, где мгновение назад был левый бок Хокаге. Хирузен лишь слегка сместился, уходя с линии атаки.

Сакумо не терял инерции. Оттолкнувшись от земли, он в полете изменил траекторию, атакуя под невероятным углом. Его движения были скупыми и точными — ничего лишнего, только цель.

Но Хирузен словно обладал глазами на затылке.

Он двигался плавно, как вода, огибающая камень. Атаки Сакумо, сколь бы яростными они ни были, лишь резали пустоту в миллиметре от одежды Третьего.

Сакумо начинал паниковать. Перед ним была не цель, а призрак. Недосягаемая вершина.

«Так я выдохнусь через минуту!»

В глазах мальчика мелькнула решимость. Он собрал всю чакру в ногах.

«Сейчас или никогда!»

Рывок! Он превратился в белое пятно, размытую тень. Мгновение — и он уже за спиной Хокаге.

Вместо меча он выбросил вперед свободную руку, целясь в заветный листок.

«Попался!»

Хирузен, казалось, замешкался, открывая спину.

Пальцы Сакумо уже почти коснулись листа. Победа была так близка!

Но вдруг его зрачки сузились.

Инерция была слишком велика. Если он схватит лист сейчас, его когти неизбежно вонзятся в спину Хокаге.

Он ранит его.

Нарушит правило.

Время словно остановилось.

Что выбрать? Победу любой ценой? Или следование правилам?

Решение пришло быстрее мысли. Инстинкт, который был в нем заложен, сработал безотказно.

Сакумо с силой дернул руку назад, гася инерцию.

Потеряв равновесие от резкого рывка, он кубарем покатился по земле и неуклюже распластался в пыли.

Лист платана остался нетронутым на спине Хирузена.

— Хаа... Хаа... — Сакумо лежал, жадно глотая воздух. Он проиграл. С треском.

Вдруг на его макушку легла теплая ладонь.

Он поднял голову. Хирузен стоял над ним, держа тот самый листок в руке. На лице Хокаге играла теплая улыбка.

— Ты проиграл бой, Сакумо.

Мальчик опустил глаза, сгорая от стыда.

— Но, — голос Хирузена стал серьезным, — ты выиграл нечто большее. Ты сделал правильный выбор.

Сакумо удивленно уставился на учителя.

Хирузен присел на корточки, протягивая ему листок.

— Запомни это чувство.

— Иногда нам кажется, что нужно выбирать между миссией и теми, кто рядом. Но истинная Воля Огня не в слепом следовании приказам. Она в том, чтобы найти путь, где ты сохранишь и честь, и своих товарищей.

— Ты пожертвовал победой, чтобы не навредить своему лидеру. Это поступок настоящего защитника.

Слова ударили в юное сознание сильнее, чем любой удар.

Сакумо принял листок, сжав его в кулаке. Картинка мира, что рухнула пару минут назад, начала собираться заново, но уже в другом, более ярком свете.

Он твердо кивнул.

— Я понял, Хокаге-сама!

Хирузен выпрямился, глядя на закат. В душе он улыбался. Кажется, одной трагедией в будущем стало меньше.

http://tl.rulate.ru/book/149474/8827936