Готовый перевод Chronicles of Primitive Civilization’s Growth / Зарождение Цивилизации: Глава 93. Краснохвостая курица

На следующий день после посева жизнь в племени Хань вернулась в привычное русло.

Хромой продолжал обжигать глиняную посуду. Ло Чун выбрал из новых соплеменников нескольких детей постарше ему в помощь. Новой посуды должно было хватить не только для новоприбывших, но и для создания запаса, чтобы племя Хань могло и дальше торговать с другими племенами.

Обезьяна, Большой Рот и братья Дамао и Эрмао без устали плавили медь. В этом году им исполнилось двенадцать, и они уже с натяжкой считались взрослыми. Ло Чун решил добавить им помощников и как раз в эти дни подбирал людей.

Для охотников, вооружённых луками, стрелами и бронзовыми метательными копьями, добыча перестала быть проблемой. Обычно любое замеченное животное становилось их трофеем. Порой они приносили столько дичи, что её не успевали съесть за день. А поскольку становилось всё жарче и мясо быстро портилось, на следующий день отряду приходилось оставаться в поселении.

Но не сидеть же без дела целой группе мужчин. Ло Чун нашёл им другие занятия. Часть отправилась на задний склон горы собирать шипы Дерева-людоеда. Во-первых, они были нужны для изготовления новых оперённых стрел — стратегического запаса, который в эпоху холодного оружия был сродни боеприпасам и требовал больших накоплений. Во-вторых, нужно было заняться разведением самих Деревьев-людоедов.

Шипы, унесённые животными, укоренялись и прорастали. Когда они достигали трёх-четырёх сантиметров в толщину, из них получались отличные древка для длинных копий. Но все подходящие саженцы на заднем склоне уже собрали, и теперь оставалось только выращивать их самим.

Ло Чун велел им высаживать собранные шипы у ручья и каждый день поливать их свежей рыбьей кровью и потрохами. Он был уверен, что так они будут расти гораздо быстрее.

Другая часть людей продолжила валить деревья: стволы шли на древесину для строительства, а ветки сушили на дрова.

Остальные же продолжили охотиться в зарослях, но их главной задачей стала ловля кур.

Да, Ло Чун хотел расширить животноводство племени Хань, и лучше всего для этого подходила домашняя птица. Во-первых, у племени её ещё не было. Во-вторых, птичьи перья шли на оперение для стрел, что тоже было стратегическим запасом.

Сейчас главной проблемой в изготовлении стрел были не древка и не металлические наконечники, а именно перья. Нельзя же каждый раз, когда нужны стрелы, ловить диких фазанов — это было слишком ненадёжно. Единственно верным путём было планомерное разведение.

Ло Чун помнил, что в каштановом лесу на горе видел немало птиц, которых можно было разводить. Например, нелетающих дронтов. Их было легко поймать, но мясо у них было не очень вкусным, хотя для первобытных людей любая дичь была хороша.

Ещё там водились глухари и цесарки, а также птица, похожая на индейку, которая и привлекла внимание Ло Чуна. Эта птица была крупной, высотой человеку по колено. Летала она плохо, лишь невысоко планируя над землёй. Питалась всем подряд: свежей травой, съедобной зеленью, орехами, мелкими ягодами с кустарников и насекомыми. Яйца у неё были светло-зелёные, размером между утиным и гусиным. Ло Чун дал ей очень подходящее имя — краснохвостая курица.

У этой курицы был красный гребень и две свисающие по бокам клюва красные серёжки. Шея была почти голой, как у грифа-стервятника. Оперение — иссиня-чёрное, но маховые перья на крыльях и хвосте были ярко-красными. Она умела распускать хвост, словно павлин, хоть он и был не таким большим — всего около двадцати сантиметров в длину. Такие перья идеально подходили для стрел. К тому же, мясо у неё было вкусным, его было много, а сама птица была неприхотлива в еде — идеальный вариант для разведения в неволе.

Именно этот вид Ло Чун и решил разводить в первую очередь. Чтобы ловить этих птиц, он велел женщинам сплести круглые сети из коры, содранной с древков для стрел, и привязать по краям небольшие камни в качестве грузил. Увидев птицу, нужно было просто набросить на неё сеть, что значительно повышало шансы на успех.

Для краснохвостых курицы подготовили и новое жилище. Ло Чун выделил участок рядом с кроличьим загоном. Сначала из кирпича-сырца, дубинок и соломы соорудили ряд курятников. Вокруг поставили плотную изгородь из веток в человеческий рост. Сверху её не накрывали, потому что у всех пойманных кур выдёргивали маховые и хвостовые перья, лишая их возможности летать.

Кормили их пока собранной съедобной зеленью и травой. Птиц было ещё мало, меньше двадцати, так что корма требовалось немного. Его сбором занимались дети на пастбище к западу от поселения. Ло Чун посеял там много семян травы, и теперь люцерна и чёрная кормовая трава уже изрядно подросли — в самый раз для кур и кроликов.

На третий день после посева, едва рассвело, Шаман Крыс и старейшина уже о чём-то оживлённо беседовали. Старики всегда мало спят, вот и эти двое поднялись спозаранку.

Ло Чун вышел за ограду и направился к искусственной реке, чтобы умыться, но не успел дойти, как старейшина и Шаман Крыс закричали ему:

— Вождь, иди скорее сюда! Рис, о котором ты говорил, взошёл!

— Рис взошёл? Правда?

Сонный Ло Чун тут же взбодрился и со всех ног бросился к полям. И в самом деле, на всём участке для рассады из земли густо пробивались нежно-зелёные ростки. Семена проросли.

— Хорошо... хорошо... как же хорошо, — с дрожью в голосе проговорил Ло Чун, глядя на молодые всходы. — Они и вправду взошли. Я снова смогу есть рис.

— Вождь, что с тобой? — удивлённо спросил старейшина, видя, что Ло Чун вот-вот расплачется.

— А? Нет-нет, ничего. Это я от радости. Кстати, передайте всем соплеменникам: по полям не ходить! Кто потопчет эти ростки, тот на день останется без еды. Пусть дети следят за тягловым скотом и волчатами, чтобы те не заходили на поля. Кто ослушается — тоже будет голодать. Кто посмеет испортить нашу пищу, тот лишится своей. Идите, скажите всем, — совладав с эмоциями, распорядился Ло Чун, повернувшись к старикам.

— Хорошо, мы скажем всем за завтраком, — кивнул старейшина.

— Вождь, может, обнесём поля изгородью из веток? — предложил Шаман Крыс.

— Не нужно, это лишняя трата сил и времени. Достаточно объявить мой запрет, — отмахнулся Ло Чун.

Так за завтраком соплеменники услышали запрет вождя, и никто не возразил. Все понимали, что это — еда. Как можно было портить то, что нужно было оберегать изо всех сил?

Ни в коем случае нельзя недооценивать трепетное отношение этих первобытных людей к еде. В прошлом они часто голодали, и лишь с приходом Ло Чуна их жизнь стала немного лучше. Если бы они увидели, как современные люди выбрасывают еду, то наверняка забили бы их до смерти — посмотрели бы они тогда, кто осмелится не доесть рис в своей миске.

На седьмой день проросли арахис и перец чили. У риса к тому времени уже появился первый листок. Поля покрылись сочной зеленью, дышащей бурной жизненной силой.

В курятнике было уже больше тридцати краснохвостых куриц, а кролики вот-вот должны были принести потомство. Глядя на тягловый скот в загоне, Ло Чун снова подумал о четырёхколёсной повозке, которую он всё никак не мог построить.

http://tl.rulate.ru/book/148427/8958469