Готовый перевод Breathing In / Наруто: Я Сакура Яманака: Глава 4: Академия. Год первый 2

Сакура уже не в первый раз гуляла по Конохе. В конце концов, у неё были регулярные встречи с Нара Шином и Акимичи Джуро. Вот только, чтобы добраться до них, они всегда сворачивали из квартала направо, пересекая, конечно, крупные улицы, но не главную дорогу. А это означало, что она впервые видела улицу, которую часто называли «хребтом» Конохи.

Она была… оживлённой, пожалуй. И это несмотря на ранний час — занятия в Академии формально начинались в семь, но Яманака всегда отправлялись в путь в первый день в шесть утра. То есть большинство людей на дороге сейчас были либо торговцами, готовившими свои заведения к открытию, либо другими учениками, направлявшимися туда же, куда и они. И, судя по всему, последние по большей части ещё спали на ходу.

И всё же, огромное количество повозок, лошадей, товаров и людей превзошло все её ожидания. Она понимала, что на самом деле улица была относительно пуста, лишь потому, что та явно могла вместить в четыре-пять раз больше народу, и потому, что, несмотря на вереницы магазинов по обеим сторонам, никто, казалось, ничего не покупал, а большинство лавок были закрыты.

Что, в общем-то, делало её оживлённость ещё более примечательной.

Но самым впечатляющим на этой дороге была та её часть, к которой они направлялись — три лика, высеченные в камне с кропотливой точностью и расположенные так идеально, что хотя бы один из них был виден из любой точки главной улицы.

— Хокагэ! — воскликнула Сакура. Один из двоюродных братьев согласился и начал рассуждать о том, почему это является ярчайшим свидетельством гениальности Первого Хокагэ, но тут его перебил другой кузен, объясняя, почему Третий Хокагэ, очевидно, был лучшим, хотя он, конечно же, никогда его и не встречал. Затем вмешался ещё один, заявив, что его отец настолько велик, что именно он должен стать Хокагэ.

Взрослые улыбались, довольные тем, что безобидный спор развеивал нервозность, которую все дети старательно скрывали.

Сакуру же больше занимало то, что какая-то часть её сознания узнала все лица, хотя она встречала лишь одного из этих людей и никогда не видела изображений остальных.

Ей очень нужно было разобраться в воспоминаниях Ардена.

Но сейчас, когда они наконец добрались до Академии, которая только-только начала наполняться первыми учениками, было не время.

Сакура и не заметила, как её оттеснили от матери, от её клана. Один из её однокашников из Яманака, коренастый пятилетний мальчик по имени Гаку, взял на себя инициативу, увлекая остальных в рой сверстников их возраста и каким-то образом умудрившись разместить их прямиком рядом с детьми из клана Нара, а клан Акимичи оказался прямо перед ними. По мере того как толпа продолжала расти, Сакуру снова сместили. Это было… не то чтобы намеренно. Или, возможно, так и было, просто… не по отношению к кому-то конкретному? Просто всякий раз, когда она узнавала партнёров кого-то из своих сверстников, с кем она занималась до Академии, она помогала подтолкнуть их поближе, основываясь на том, где, как она знала, те находились. А когда кто-то видел одного из её партнёров, он делал то же самое.

Всю эту историю с Ино-Шика-Чо им вдалбливали довольно усердно.

Тем не менее Сакуре было на удивление приятно осознавать, что вечно тихий Шин и деликатно-любознательный Джуро будут рядом. И было здорово, что они оказались рядом в буквальном смысле, когда толпа стала такой огромной, что её начало неумолимо тащить вперёд. Мальчики схватили её за руки (поскольку она была самой маленькой, а значит, меньше всех способной противостоять силе толпы, толкавшей её из стороны в сторону) и буквально удерживали на месте. Джуро даже, после нескольких минут такого обращения, начал исподтишка выискивать, кому бы наступить на ногу (какая разница, если это оказался его брат Куро, лишь бы все перестали толкаться?), а Шин стал незаметно перемещать их ближе к центру группы Ино-Шика-Чо, где, казалось, было поспокойнее.

Наконец, ударил гонг. За время, прошедшее с их прибытия, небольшой дворик рядом со школой, куда стекались все первокурсники, из места, где было около семидесяти человек, превратился в место, где их было уже более двухсот.

Арато как-то сказал ей, что большинство учебных годов начиналось примерно с такого числа.

— В моём классе было двести пятьдесят шесть человек, — объяснил он, — но большинство со временем уходит, потому что многие гражданские просто хотят воспользоваться бесплатным образованием. К выпуску остаётся меньше пятидесяти. Смотри, берёшь группу, с которой начинаешь, и примерно половина уходит до конца года, в основном в первом семестре. Остаётся сто двадцать восемь. Затем, на следующий полный год — второй — обычно уходит около двух десятков, что оставляет, скажем, сто человек. На третьем году уходит не так много, может, человек десять, но на четвёртом давление сильно возрастает, так что обычно ещё пара человек отсеивается. На пятом и шестом годах отсеиваются немногие, потому что в конце их ждёт выпускной экзамен, так что большинство готово продержаться до самого конца, даже если не уверены, что сдадут и станут полноценными генинами. Хотя многие всё равно уходят. Ну, знаешь, в подмастерья и всё такое.

Сакура огляделась. С её ростом и с того места, где она стояла, она почти никого не видела, кроме Яманака, Нара и Акимичи, но она знала, что все вместе они составляли около двенадцати учеников её года и семестра. Она задалась вопросом, кто из её двоюродных братьев и сестёр не захочет остаться, и уйдут ли их партнёры вместе с ними.

Не то чтобы ей полагалось так думать, конечно. Судя по словам Хокагэ (который в данный момент произносил перед её классом высокопарную речь о Воле Огня и о том, как её пламя пылает в каждом из них), она должна была думать о том, как поддерживать своих товарищей-ниндзя, чтобы все они могли расти, процветать и вместе защищать Коноху.

Она подумала о своём четвёртом по старшинству брате, Камуи, который бросил учёбу в девять лет. Он бы защищал Коноху, если бы пришлось, она знала это, но также знала, что в тот момент он предпочёл бы оказаться где угодно, только не там: боль — как причиняемая, так и получаемая — никогда его не привлекала. Если в её классе были такие же, она не станет мешать им быть счастливыми, какими бы красивыми ни были слова Хокагэ. Но речь этого человека всё равно была сильной, и, сама того не заметив, Сакура решила последовать примеру матери и попытаться убедить их продержаться ещё немного — на тот случай, если за это время они передумают.

Теперь он говорил о деревьях — о том, как они (хотя и считаются невероятно горючими) стойко переносят лесные пожары и, когда всё заканчивается, становятся лишь крепче. От его слов по жилам Сакуры будто побежала энергия, и она вдруг представила, как сражается бок о бок с Шином и Джуро, защищая тех, кого любит, и отказывается сдаваться, даже когда всякая надежда потеряна, — и побеждает именно поэтому.

— Воля Огня течёт в жилах каждого из вас, — закончил Хокагэ, — и здесь вы научитесь ею управлять.

После такой речи было почти преступлением, что директор Академии просто начал зачитывать имена для распределения по классам, своим монотонным бубнежом полностью убивая весь боевой дух.

Как им объяснили, будет пять новых классов. Каждый раз, когда в двух классах останется меньше 25 учеников, их будут объединять. Любопытно, что ни одну из заранее сформированных команд Ино-Шика-Чо не разделили. Шина, Джуро и Сакуру без лишних слов определили в третий класс к сенсею Масару. Постепенно, дюйм за дюймом, человек за человеком, толпа во дворе превратилась в пять шеренг, выстроенных почти по-военному: по пять человек в ряду, десять в глубину, что давало почти идеальные колонны, учитывая, что в каждой группе было от 47 до 48 учеников.

А затем, с ещё меньшей помпой, каждую группу повели в один из кабинетов на верхнем этаже.

Академия была шестиэтажной.

Сакуре предстояло преодолевать пять лестничных пролётов по меньшей мере четыре раза в день — утром наверх, потом вниз на физподготовку и обратно, а вечером снова вниз.

И так каждый день.

http://tl.rulate.ru/book/148255/8212764