Готовый перевод I have a demonic whip / У меня есть демонический кнут: Глава 60

— Поскольку всё уже сказано, атмосфера стала весьма напряжённой.

А Ху и А Бао холодно посмотрели на Чжоу Чэна, а тот, не страшась, встретил их взгляд.

Лю Ийнь спокойно сидел на диване, вовсе не выглядя обеспокоенным.

Ань Цзю ненавидяще зыркнула на Лю Ийнь; если бы Чжоу Чэн не стоял рядом, она бы уже набросилась.

Чжоу Чи стоял в стороне, чувствуя себя потерянным, оказавшись между двух огней.

Старик, открывший дверь, невозмутимо повернулся и отошёл в сторону, будто всё происходящее в зале его совсем не касалось.

Приёмная дочь же, словно узнав какую-то грандиозную сплетню, с горящим взглядом осматривала особняк, в глазах её читалось злорадство.

В зале повисла тишина примерно на три минуты, пока первым не подал голос Лю Ийнь.

— Раз я осмелился открыто поговорить с тобой, значит, я уверен, что смогу тебя приструнить.

— Здесь достаточно нажать кнопку тревоги, и вся «Белая гора драконов» будет заблокирована. Всего пять минут, и люди из Управления по Регулированию появятся на её территории. Пусть вы и сильны, но если ваши лица хоть раз попадут в объектив любой из камер видеонаблюдения здесь, вас тут же объявят в федеральный розыск.

— Так что можешь попробовать напасть, если осмелишься.

Лю Ийнь говорил совершенно спокойно, но Чжоу Чэн, услышав это, не смог сдержать дрожи уголков губ.

Он ожидал, что Лю Ийнь будет угрожать и запугивать его, ведь человек такого положения, как Лю Ийнь, наверняка бы не стал действовать доброжелательно.

Но он никак не ожидал, что Лю Ийнь будет давить на него, упоминая Управление по Регулированию.

Чжоу Чэн тут же не без сарказма заметил: «Разве ты не главарь банды?»

«Теперь ты и законы соблюдаешь?»

Он бы только рад был, если бы Лю Ийнь применил бы какие-то подлые методы; пока Лю Ийнь не выводил всё на поверхность, те, кто действовал в тени, даже погибнув, не вызвали бы лишнего шума.

Лю Ийнь, сидя на диване, легко улыбнулся.

— Я уже много лет прилежно следую закону, иначе, как думаешь, у меня был бы шанс сидеть здесь?

Слова Лю Ийнь заставили Чжоу Чэна почувствовать полное недоумение.

— Я попросил остальных уйти, потому что если бы они остались здесь, дело точно приняло бы большой оборот.

«Я знаю, зачем вы сюда пришли, нет смысла устраивать большой переполох, чтобы они ушли».

Сказав это, Лю Ийнь посмотрел на Ань Цзю. Та уже не выдержала и громко воскликнула: «Раз уж ты знаешь цель нашего визита, то лучше дай нам объяснение: почему ты сжёг детский дом, который вырастил Чжоу Чи?»

«Неужели у тебя и Чжоу Чи совсем нет совести?»

С тех пор, как она узнала о причастности Чжоу Чи к пожару в детском доме, она так и хотела задать этот вопрос.

Она совершенно не могла принять того, что ребёнок, выросший в детском доме, уничтожил этот самый детский дом.

Ещё меньше она хотела принять, что хромота Чжоу Чи как-то связана с детским домом.

Лю Ийнь, столкнувшись с вопросом, ничуть не рассердился. Он лишь повернул голову к Чжоу Чи, выражение его лица стало немного мягче, и он спокойно сказал: «Чэнцай, объяснись сам с ней».

Услышав это, Чжоу Чи, со сложным выражением лица, кивнул.

Он немного боялся смотреть на Ань Цзю, но губы его шевелились.

— Меня теперь зовут не Чжоу Чи, а Лю Чэнцай.

Он опустил голову и продолжал быстро говорить: «Что касается того, почему мой отец сжег детский дом, то это потому, что люди из детского дома чуть не убили меня».

«Мой отец сделал это, чтобы отомстить за меня, и приказал сжечь детский дом».

Сказав это, Лю Чэнцай поднял голову и твёрдо посмотрел на Ань Цзю.

— Но я сразу заявлю: хотя мы и хотели уничтожить детский дом, гибель детей в пожаре была несчастным случаем.

Когда Лю Чэнцай это произнёс, Ань Цзю в гневе его прервала.

— Не говори ерунды!

«Как детский дом мог чуть не убить тебя?»

Ань Цзю, подобно разъярённому льву, зарычала: «Ты тоже вырос в детском доме, и хотя там не было особых материальных благ, нас никогда не обижали».

«Как ты можешь говорить такие слова, чтобы очернить детский дом?»

Видя состояние Ань Цзю, Лю Чэнцай понял, что возникло большое недопонимание. Он не стал торопиться и лишь спросил: «Каким ты считаешь детский дом?»

На этот вопрос Ань Цзю без колебаний ответила: «Детский дом — лучшее место на земле».

«Жизнь там, конечно, не была богатой, но все мы были счастливы, мама-директор и другие учителя очень хорошо к нам относились. Хотя между детьми иногда случались конфликты, в целом мы жили в уважении друг к другу, полные любви».

Сказав это, она оглядела Лю Чэнцая с ног до головы, её глаза были полны недовольства.

«Неужели ты, сменив имя, забыл и свои воспоминания?»

Ань Цзю высмеивала Лю Чэнцая, а тот вдруг глубоко вздохнул.

Он посмотрел в глаза Ань Цзю, его взгляд был полон решимости, и он быстро произнёс: «Но по-моему, детский дом — это место, пожирающее людей».

Сказав это, он увидел гнев в глазах Ань Цзю. Зная, что Ань Цзю собирается возразить, Лю Чэнцай не дал ей такой возможности и быстро продолжил:

«Я не знаю, помнишь ли ты, что помимо детей, которых забирали в приёмные семьи, была и часть детей, которые таинственным образом покидали детский дом».

«Обычно всё было нормально днём, а на следующий день мама-директор говорила нам, что их забрали, хотя мы так ни разу и не видели тех, кто их удочерял».

«Были и те, кто почти достиг совершеннолетия, кто внезапно уходил без прощания».

«Мы оба провели в детском доме столько лет, я замечал такое, и ты, наверное, тоже замечала?»

Голос Лю Чэнцая был твёрдым, глаза устремлены прямо на Ань Цзю.

Выражение лица Ань Цзю стало сложным, она не стала возражать, ведь то, что говорил Лю Чэнцай, действительно было правдой.

В детском доме действительно такое случалось, но она никогда особо об этом не задумывалась.

Ведь после ухода каждого ребёнка мама-директор говорила им, что их забрали в приёмные семьи.

В детском доме возможность быть удочерённым была очень желанной; быть удочерённым означало обрести новый дом, и дети очень завидовали тем, кого забирали.

Поэтому, услышав, что кого-то забрали, Ань Цзю не слишком задумывалась, а лишь радовалась за них.

Ань Цзю холодно фыркнула.

«И что?»

«Разве быть удочерённым — это не хорошо?»

Лю Чэнцай усмехнулся в стороне.

«Раз ты настолько наивна, то я сейчас тебе расскажу».

– Кроме тех, кто прошёл официальную процедуру усыновления, наблюдал и выбирал детей в приюте, и для каждой усыновлённой семьи устраивал прощальную церемонию перед отъездом, всех остальных детей, что бесследно исчезли из приюта, продала та самая «мама-директор», о которой ты толкуешь!

Он говорил уверенно, и Ан Цзюе инстинктивно замотала головой, собираясь отрицать.

Но не успела Ан Цзюе открыть рот, как Лю Чэнцай тут же громко произнёс:

– Ты знаешь, почему я хромаю?

– Именно потому, что они собирались продать меня человеку, которому нужна была моя почка. Я подслушал их разговор снаружи, узнал, что они собираются что-то со мной сделать, поэтому сбежал. Во время побега со мной произошёл несчастный случай. Меня везли в больницу, чтобы удалить почку. Как раз там я встретил своего отца, и только тогда мне удалось сохранить почку и жизнь!

– Ты не переживал всего этого, но я испытал эту боль. Почему я не имею права отомстить?

http://tl.rulate.ru/book/147693/8185598