Готовый перевод I am Pangu Axe in the Primordial Era / Артефакт SSS-ранга: Секира Создателя: Глава 127: «Учение Перехвата обретает Знамя Паньгу и Чудесное Древо Семи Сокровищ (часть 2)»

Юйи Сянь преобразился: его аура мгновенно сгустилась, он окинул твердым взглядом встревоженных собратьев по Учению, сложил руки в приветствии и зычно провозгласил:

— Братья, довольно слов! Время не ждет, каждая минута промедления грозит нашему Учению бедой. — Его могучий голос, полный непреклонной воли, разнесся над руинами недавней битвы.

Не теряя ни мгновения, Юйи Сянь окутался ослепительным золотым сиянием, ярким, как полуденное солнце, разогнавшим остатки тьмы. Под громкий треск костей его облик начал стремительно меняться. Он рос, ширился, руки превращались в исполинские крылья, каждое перо которых отливало металлом и напоминало острый клинок. Голова приняла хищные очертания, клюв стал загнутым и грозным, способным сокрушить любую преграду, а в глазах зажглась гордость и зоркость, присущая лишь Золотокрылому Великому Пэну.

В мгновение ока перед ними предстала величественная птица. Взмах ее крыльев поднял неистовый ураган, закруживший песок и камни. Великий Пэн издал протяжный крик, подобный удару огромного колокола; этот звук заставил уши присутствующих звенеть, словно возвещая всему миру о начале опасного похода.

Затем он склонился и когтями крепко вцепился в Мешок Цянькунь, который в его мощных лапах казался крошечным. Снова взмах – и поток воздуха, подобный яростной волне, пригнул окрестные деревья к самой земле. Золотой молнией Великий Пэн вонзился в небесную высь.

Там, в вышине, он пролетал триста шестьдесят тысяч ли одним движением крыльев. Скорость была такова, что глаз не успевал уследить за его движением. В небе оставался лишь длинный золотой след, похожий на сияющую ленту, связавшую Небо и Землю. Горы, реки и озера внизу проносились мимо, словно кадры стремительно сменяющегося свитка.

У Пэна была лишь одна цель: достичь Острова Цзиньао в Восточном море и передать сокровища Почтенному Мастеру. Он сознавал всю тяжесть своей ноши и понимал, что на кону судьба всего Учения Перехвата. В полете он не терял бдительности, его острый взор пронзал пространство, выискивая любую угрозу – он знал, что враги из Учения Интерпретации или Западного Учения могут подстерегать его на пути.

Чем ближе был Остров Цзиньао, тем быстрее летел Великий Пэн. Его силуэт, залитый солнечным светом, сиял все ярче, воплощая в себе последнюю надежду Учения Перехвата.

Юйи Сянь в облике Великого Пэна мчался над волнами. Воздух вокруг него ревел, разрываемый мощью его крыльев.

Вскоре вдали, среди морских просторов, показался величественный остров – Цзиньао. Он был окутан священными туманами, в которых мерцали шпили дворцов; в небе кружили чудесные птицы, и все вокруг дышало покоем Бессмертных. Юйи Сянь ликующе прибавил скорости.

Но стоило ему приблизиться к острову, как пространство впереди пошло рябью, и из ниоткуда возникли две фигуры. Это были Гуан Чэн-цзы и Юйдин Чжэньжэнь. Первый сжимал Печать Переворота Небес, его лицо было суровым; второй держал наготове меч, и взгляд его был остер.

— Юйи Сянь! Отдай Знамя Паньгу и Чудесное Древо, и мы сохраним тебе жизнь! — Громогласно выкрикнул Гуан Чэн-цзы.

Юйи Сянь похолодел – он не ожидал, что Учение Интерпретации так быстро прознает о его пути и устроит засаду. Он холодно бросил в ответ:

— Гуан Чэн-цзы, Юйдин Чжэньжэнь, вы думаете, вам под силу меня остановить? Сегодня я скорее костьми лягу, чем уступлю вам!

С этими словами он яростно взмахнул крыльями, обрушивая на них вихрь. Враги переглянулись и ударили одновременно. Гуан Чэн-цзы подбросил Печать Переворота Небес – она вспыхнула ослепительным светом и с мощью, способной сокрушить мир, рухнула на Юйи Сяня. Юйдин Чжэньжэнь взмахнул мечом, посылая каскад радужных искр.

Великий Пэн ловко маневрировал, уходя от ударов печати и меча. Улучив миг, он кинулся на Гуан Чэн-цзы, выставив вперед смертоносные когти. Тот едва успел прикрыться артефактом, а Юйдин Чжэньжэнь тут же ударил с фланга.

Битва разгорелась не шутку. В этот миг на острове Цзиньао Владыка Небес внезапно открыл очи. Сложив пальцы в гадательном жесте, он нахмурился. Мгновенно сотворив заклятие, он выпустил с острова луч света, который в миг окутал сражающихся.

Гуан Чэн-цзы и Юйдин Чжэньжэнь почувствовали, как неведомая сила сковала их движения, лишая возможности пошевелиться. Юйи Сянь тоже замер, но он сразу понял: это помощь Почтенного Мастера.

Голос Владыки Небес зазвучал прямо из пустоты:

— Гуан Чэн-цзы, Юйдин Чжэньжэнь, ваше Учение зашло слишком далеко. Лишь из уважения к нашему общему прошлому я отпускаю вас живыми. Прочь отсюда!

Бессмертные побледнели. Обида жгла их сердца, но они сознавали свое ничтожество перед мощью Владыки Небес. Не видя иного выхода, они бросили на Юйи Сяня полные ненависти взгляды и растворились в воздухе.

Юйи Сянь облегченно вздохнул, принял человеческий облик и полетел к острову. Опустившись перед Дворцом Бию на колени, он почтительно протянул Мешок Цянькунь и без утайки поведал Почтенному Мастеру обо всем случившемся.

Владыка Небес взял мешок. Увидев внутри Знамя Паньгу и Чудесное Древо Семи Сокровищ, он стал предельно серьезен. Помолчав, он произнес:

— Дело принимает опасный оборот. Эти сокровища велики, но они же несут нашему Учению Перехвата небывалую угрозу. Впрочем, раз уж они у нас, забрать их назад будет непросто.

Владыка Небес созвал учеников на совет. Мнения разделились: одни требовали идти на врагов войной, другие советовали затаиться. Выслушав всех, Владыка принял решение.

Он окинул всех взглядом и заговорил веско:

— Великое бедствие обожествления предначертано свыше. Появление этих артефактов путает карты, но для нас это может стать шансом. Пока мы спрячем их под надежную защиту и укрепим оборону Острова Цзиньао. Я же навещу старых друзей, чтобы заручиться их поддержкой. Когда придет срок, мы сразимся с Учением Интерпретации и Западом!

Ученики дружно одобрили слова Мастера. Остров Цзиньао перешел на военное положение, все готовились к грядущей буре. А судьба мира из-за Знамени Паньгу и Чудесного Древа стала еще более туманной…

Владыка Небес заложил руки за спину и громко расхохотался. Его смех сотряс своды Дворца Бию, заставив лазурную черепицу мелко дрожать.

— Второй брат, ах, второй брат! — В его глазах мелькнуло торжество пополам с горькой усмешкой. — Ваше Учение Интерпретации лишилось главной святыни. Посмотрю я теперь, как вы станете спасать свои шкуры в этом Великом бедствии!

Смех утих. Он медленно прошелся перед почтительно замершими учениками.

— Знамя Паньгу – реликвия, помнящая еще сотворение мира. То, что Изначальное Начало упустил его к нам, доказывает: и он не всесилен.

— В этой битве богов каждый сам за себя, — продолжал Владыка Небес, прищурившись. — Учение Интерпретации всегда мнило себя единственно верным, вечно притесняя нас. Поглядим теперь, как они станут задирать нос без своего Знамени.

Ученики зашумели, одобряя слова учителя. Один из них выступил вперед:

— Почтенный Мастер, эти наглецы из Интерпретации всегда были высокомерны. Теперь наш черед праздновать победу!

Владыка Небес кивнул, но в его лице проступила осторожность:

— Не радуйтесь раньше времени. Изначальное Начало так просто не сдастся. Да и Святые Запада – Цзеинь и Чжунти – спят и видят, как бы прибрать эти вещи к рукам. На нас ополчатся сразу с двух сторон.

Он снова посмотрел на Мешок Цянькунь:

— Эти сокровища – и дар, и проклятие. Нужно распорядиться ими мудро, чтобы вырвать победу в этой войне. — С этими словами он взмахнул рукавом и удалился во внутренние покои, оставив учеников спорить. Над Островом Цзиньао сгущались невидимые тучи великой схватки.

Тем временем Наньцзи Сяньвэн поспешно входил в торжественные залы Дворца Юйсюй. От его былого спокойствия не осталось и следа: он шел неверным шагом, пот заливал лицо, пятная белоснежное одеяние. В залах царила гнетущая тишина, лишь тонкие струйки благовоний курились в воздухе, будто предчувствуя беду.

Небесный Достопочтенный Изначального Начала восседал на возвышении. Весь его облик дышал миром и незыблемым величием, подобно древней горе. Увидев смятенного Наньцзи Сяньвэна, он слегка нахмурился – в его сердце шевельнулось дурное предчувствие.

Наньцзи Сяньвэн рухнул на колени. Его голос дрожал от ужаса:

— Почтенный Мастер, беда! Чжао Гунмин… пока даос Жаньдэн и остальные бились с Учением Перехвата… хитростью завладел Знаменем Паньгу!

Слова эти ударили по Небесному Достопочтенному, точно гром. Его спокойствие мгновенно испарилось, в глазах вспыхнула ярость, а божественная мощь невольно вырвалась наружу. Он вскочил, истлев в прах под собой циновку для медитации. Артефакты в зале жалобно зазвенели под натиском его гнева.

— Этот негодяй… Как он посмел?! — Небесный Достопочтенный едва ли не рычал, в его голосе слышались гнев и жгучая досада.

Он заметался по залу, и его широкое одеяние шумело, точно крылья огромной птицы. Каждый его шаг заставлял Дворец Юйсюй содрогаться.

— Знамя Паньгу – опора нашего Учения! Как я теперь посмотрю в глаза Патриарху Хунцзюню? Как удержу власть в этом бедствии? — Голос его охрип. Всегда невозмутимый, сейчас он не мог скрыть своего смятения.

Наньцзи Сяньвэн прижался лбом к полу, боясь издать хоть звук. Он понимал: для Учения Интерпретации наступили черные дни.

Спустя долгое время Небесный Достопочтенный замер, силой подавляя ярость. Его взгляд, устремленный на ученика, был ледяным.

— Держите это в тайне. Прикажи всем немедленно вернуться в горы и уйти в затвор. Ни шагу за порог. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Я верну Знамя Паньгу и заставлю Учение Перехвата горько пожалеть!

Наньцзи Сяньвэн поспешил исполнить приказ. Оставшись один в пустом зале, Небесный Достопочтенный смотрел перед собой тяжелым взором, в котором мешались гнев на Чжао Гунмина и страх перед будущим. Потеря Знамени была лишь началом великих потрясений.

Небесный Достопочтенный во главе своих учеников на облаках спустился к Острову Цзиньао. Владыка Небес, почуяв неладное, уже ждал его у берега вместе со своими последователями. Воздух между ними, казалось, вот-вот вспыхнет от напряжения.

Небесный Достопочтенный, помрачнев, выкрикнул:

— Тонтянь! Верни Знамя Паньгу немедленно, не доводи до греха!

Владыка Небес лишь холодно усмехнулся в ответ:

— Второй брат, у артефактов есть воля. Раз оно решило остаться у меня – к чему эти споры?

Они стояли друг против друга, не желая уступать ни на волос. Чи Цзин-цзы из Учения Интерпретации не выдержал и шагнул вперед, указывая пальцем на Владыку Небес:

— Это бесчестно! Знамя Паньгу – наша святыня, ты не имеешь права его удерживать!

Даоист Дуобао тут же парировал:

— На войне как на войне! Сокровища достаются достойным, и раз оно у нас – значит, теперь оно наше!

Ученики обеих сторон обменивались яростными взглядами; казалось, еще миг – и начнется резня.

Небесный Достопочтенный затрясся от ярости. Его глаза широко раскрылись, и он взревел:

— Брат Тонтянь, неужели ты хочешь сойтись со мной в смертном бою?!

Этот крик, подобный раскату грома, прокатился над островом, заставив знамена на стенах дворца яростно биться на ветру.

Гнев в его груди бурлил, как раскаленная лава. Знамя Паньгу было честью и мощью Учения Интерпретации, и его похищение было личным оскорблением. Он мерил землю шагами, и его рукава свистели, точно плети. Он и помыслить не мог, что брат позволит своим ученикам такую дерзость. В его глазах это было предательством их кровных уз и правил Великой Пустоши.

— Хм, если ты так настаиваешь, не вини меня в том, что я забуду о нашем родстве! — Процедил он сквозь зубы. Он твердо решил: если Владыка Небес не отдаст Знамя, он пойдет на все. Даже если придется утопить мир в крови и разрушить планы обожествления, он не стерпит такого унижения и заставит Учение Перехвата заплатить сполна.

http://tl.rulate.ru/book/147406/13221952