Готовый перевод I am Pangu Axe in the Primordial Era / Артефакт SSS-ранга: Секира Создателя: Глава 50: «Патриарх Хунцзюнь желает возродить Небесный Двор (часть вторая)»

Небесный Достопочтенный Изначального Начала первым нарушил молчание. Его высокий гладкий лоб прорезала морщина, густые брови сошлись у переносицы, а вокруг разлилась тяжелая, плотная аура. В привычном неземном облике даоса проступили суровость и торжественность. Он заговорил медленно, и его низкий, властный голос, подобно ударам великого колола, отзывался в сердцах присутствующих:

— Младший брат-ученик Пань Жуй бесспорно заслужил это право. В былые времена он помогал нам искать истину и достигать святости; его наставления в те дни, когда мы блуждали в хаосе неведения, до сих пор живы в моей памяти. Помню, как мы застряли на пределе своего развития, словно ладьи в глухой ночи, не видящие пути. Тогда явился Пань Жуй со своим уникальным видением и искусными методами. Его слова пробудили нас, позволив отбросить иллюзии, разорвать оковы и ступить на путь святых.

Небесный Достопочтенный Изначального Начала ненадолго умолк, обводя взглядом собравшихся, будто призывая их разделить эти воспоминания, а затем продолжил:

— Когда Богиня Хоу Ту, движимая великим состраданием, пожелала создать Шесть Путей Перерождения, она столкнулась с неисчислимыми трудностями: переустройством законов и натиском озлобленных духов. Малейшая оплошность грозила развеять ее душу и прахом пустить все труды. В тот час Пань Жуй пришел на помощь, содействуя в становлении Шести Путей, благодаря чему они прочно укоренились в Великой Пустоши на благо будущих поколений. Эти заслуги признаны самими Небом и Землей.

— А случай, когда десять солнц расы демонов взошли на небосвод… то было время величайшей опасности. Палящий зной, подобно пламени, выжигал землю, реки иссякали, все живое гибло, и человечество оказалось на краю гибели. Пань Жуй действовал без промедления, спасая бесчисленные жизни. Когда же злодеяния демонов обернулись кровавым вихрем, именно он, сжимая в руках артефакты, в одиночку преградил путь вражьему воинству. Он защитил людей и сохранил мир в Хунхуан. Каждое его деяние свидетельствует о милосердном сердце и великой силе. — Достопочтенный кивнул. — Посему мы согласны, чтобы младший брат Пань Жуй стал владыкой Небесного Двора. После войны ведьм и демонов Двор лежит в руинах и нуждается в таком способном кормчем, чтобы, подобно разбитому кораблю, вновь расправить паруса и обрести былое величие. У него есть и доброта для спасения страждущих, и мудрость для ведения дел с разными сторонами. Он обладает непостижимым уровнем совершенствования и не обделен умением действовать решительно. Став во главе Небесного Двора, он сумеет уравновесить силы, упорядочить должности и сделать так, чтобы указы исполнялись беспрепятственно, а в Великую Пустошь вернулся покой.

Владыка Небес и Небесный Достопочтенный Даодэ, выслушав его, один за другим кивнули в знак согласия. Окружающая энергия, повинуясь воле троих святых, разошлась видимыми кругами, будто сам мир Хунхуан откликался на это решение.

Патриарх Хунцзюнь, неподвижно восседавший на облачном ложе, глубоким взором окинул присутствующих. Он не высказал ни одобрения, ни порицания, лишь бесстрастно произнес:

— У каждого свои доводы. Позвольте мне поразмыслить.

Это неопределенное решение заставило атмосферу во Дворце Пурпурных Небес сгуститься еще сильнее. Все понимали: вопрос о владыке Небесного Двора определит будущее всей Великой Пустоши, и здесь нельзя допускать ни малейшей ошибки.

Напряжение в зале стало почти осязаемым. Взоры всех присутствующих были прикованы к Пань Жую. Патриарх Хунцзюнь в иссиня-черном даосском одеянии, окутанный безбрежным божественным величием, посмотрел на него. Его взгляд был спокойным, но исполненным подавляющей мощи. Он негромко спросил:

— Пань Жуй, готов ли ты стать владыкой Небесного Двора?

Пань Жуй слегка склонился, тут же поправил одежду и, приняв подобающий серьезный вид, совершил перед Патриархом Хунцзюнем великий земной поклон. Распластавшись на полу, он ответил ровным и почтительным голосом:

— Я глубоко тронут доверием Учителя и старших братьев и сестер, эта честь навсегда останется в моем сердце. Но я с юных лет предан лишь искусству Дао. Все, чего я желаю – это среди тихих гор и одухотворенных пещер, созерцая смену солнца и луны, мерцание звезд, постигать бесконечные тайны этого мира.

— Прошу Учителя рассудить мудро: на владыку Небесного Двора возложено тяжкое бремя. Ему надлежит следить за движением звезд, поддерживать порядок в Хунхуан, надзирать за делами мира смертных, оберегая благополучие существ, и, что важнее всего, лавировать между силами, уравновешивая их интересы. Столь сложные дела требуют полной отдачи и постоянного взвешивания каждого шага. Я же по натуре своей склонен к праздности, привык свободно и безыскусно следовать зову Дао. Боюсь, я не смогу вписаться в строгие правила Небесного Двора, да и нет у меня той хватки, что нужна для управления столь масштабными делами.

— Более того, путь совершенствования бесконечно долог. Мои познания скудны, мне еще предстоит преодолеть множество преград и постичь глубинные законы. Стоит мне занять престол, как я погрязну в мелочных заботах. Мои силы иссякнут, развитие остановится, но худшим грехом станет то, что я подведу Небесный Двор и не оправдаю высоких надежд Учителя.

— Посему я дерзаю просить Учителя отменить указ. Если в будущем на Великую Пустошь придет беда, если поступит приказ Учителя или старшим ученикам потребуется помощь – я не стану уклоняться и сделаю всё, что в моих силах, дабы отплатить за оказанное мне сегодня доверие. Молю Учителя дозволить мне это. — С этими словами он вновь коснулся лбом пола, оставаясь в глубоком поклоне.

Помедлив, Пань Жуй поднял голову. В его глазах вспыхнул решительный блеск:

— И еще: пусть за мной числятся малые заслуги, у меня нет опыта в управлении столь огромным Небесным Двором. Если я допущу оплошность и в Хунхуан вновь воцарится хаос, я не только предам доверие Учителя и старших братьев, но и обреку на страдания миллионы душ. Прошу Учителя забрать свои слова назад и позволить мне продолжить уединенное совершенствование. Если же возникнет нужда, я непременно приду на помощь.

Когда Пань Жуй закончил, в зале воцарилась тишина. Каждый в глубине души признал, что слова его искренни и полны правды. Патриарх Хунцзюнь едва заметно кивнул. Его лицо не выражало ни гнева, ни радости – казалось, он предвидел подобный ответ. Он не стал упрекать или настаивать, лишь погрузился в раздумья, просчитывая дальнейшие шаги.

Спустя время Патриарх Хунцзюнь тихо вздохнул:

— Раз так, Пань Жуй, есть ли у тебя кто на примете?

Услышав этот вздох, Пань Жуй внутренне подобрался. Понимая, насколько важно это дело, он не посмел расслабляться. Поправив полы одежд, он вновь совершил поклон и степенно произнес:

— Учитель, благодарю за вопрос. Я осмелюсь предложить несколько имен. Первым назову даоса Жаньдэна. Его происхождение необычайно – он врожденное божество времен сотворения Хаоса, рожденное в союзе с духовной энергией. Глубина его корней такова, что мало кто может с ним сравниться. Долгие эпохи Жаньдэн предавался тайному совершенствованию, обретя непостижимую мощь; каждое его движение исполнено божественной силы.

— К тому же, Жаньдэн имеет широкие связи: в Учении Интерпретации, Учении Перехвата и даже в Западном Учении у него есть добрые знакомые. Его влияние пронизывает весь мир Хунхуан. Если он возглавит Небесный Двор, общение между сторонами наладится само собой, и указы будут исполняться гораздо легче. — Когда Пань Жуй договорил, Небесный Достопочтенный Изначального Начала согласно кивнул.

Пань Жуй продолжил:

— Также заслуживает внимания Великий Наставник Сюаньду. Будучи верным учеником Небесного Достопочтенного Даодэ, он долгие годы внимал наставлениям Лао-цзюня и глубоко постиг истинное учение Сюань-мэнь. В каждом его жесте виден истинный дух даосизма. Он скромен, сдержан и не ищет славы, но обладает выдающимся талантом к управлению. Любое дело, порученное ему Лао-цзюнем, он исполнял безупречно, распоряжаясь ресурсами мудро и не допуская ошибок. Если он возьмет на себя повседневные заботы Небесного Двора, его справедливость и чистота заставят бессмертных искренне подчиниться и трудиться на общее благо.

— Далее я упомяну Даоиста Дуобао. Среди учеников Учения Перехвата он по праву считается лучшим, владея множеством искусных техник. Учение Перехвата славится тем, что «Десять Тысяч Бессмертных Прибывают» под его знамена, и Дуобао пользуется среди них огромным авторитетом. Если он встанет во главе, то сможет привлечь таланты из своего учения, чтобы наполнить ряды небесных чинов. К тому же Дуобао видел расцвет и упадок своей секты, он знает толк в союзах и равновесии. В будущем он сумеет умело управлять должностями, сохраняя гармонию между силами.

— И наконец, есть младший брат Хаотянь и младшая сестра Яочи. Они всем сердцем преданы Учителю и долгие годы служили подле вас, день и ночь внимая наставлениям. Им до мельчайших подробностей известны порядки и устройство Небесного Двора. В делах они осторожны, внимательны к деталям, усердны и надежны. Поручив им повседневные заботы, можно быть уверенным: всё будет устроено наилучшим образом. А столкнувшись с трудной задачей, они, благодаря знанию небесных дел, быстро найдут верное решение.

Закончив речь, Пань Жуй снова поклонился и замер, ожидая решения Патриарха Хунцзюня.

Выслушав его, Патриарх Хунцзюнь погладил бороду, и в его взгляде появилось раздумье:

— Даос Жаньдэн и впрямь искусен, однако он слишком привязан к выгоде. Владыка Небесного Двора должен обладать великой добротой и быть беспристрастным. В этом он может не подойти.

Немного подумав, Патриарх медленно произнес:

— Сюаньду хорош, но ему недостает властности, чтобы стоять в одиночку против всех. Владыка должен уметь усмирять любого из бессмертных.

После долгого раздумья Хунцзюнь добавил:

— Даоист Дуобао талантлив, но на нем слишком глубокое клеймо его учения. Ему будет трудно оставаться абсолютно справедливым ко всем сторонам.

Во Дворце Пурпурных Небес духовная энергия завихрилась густым туманом. Патриарх Хунцзюнь в расшитом золотом даосском одеянии, окруженный мерцающим сиянием, величественно обвел взглядом Хаотяня и Яочи. Его голос прозвучал подобно грому:

— Отрок Хаотянь, отроковица Яочи. Раз уж Пань Жуй предложил вас, что вы сами хотите сказать мне?

Хаотянь первым вышел вперед. На нем был лазурный парчовый халат, золотые нити облачного узора на подоле слегка колыхались. Он почтительно пал ниц, совершая великий поклон, и долго не поднимал головы. В его голосе слышались трепет и робость:

— Учитель, я безмерно польщен предложением старшего брата Пань Жуя, но сердце мое в смятении. С того самого дня, как я начал служить вам, я свято храню ваши наставления и не смею ослаблять усердие.

— Я знаю, что Небесный Двор после войны ведьм и демонов лишился сил: порядки в упадке, должности пусты. Он подобен разбитому кораблю в бескрайнем море духов. Но бремя власти слишком тяжело. Прошлые войны потрясли небеса и обрушили порядок; сейчас Небесный Двор – это ветхое здание под проливным дождем, требующее коренной перестройки.

— И дело не только в назначении чинов или равновесии сил. Одно лишь поддержание движения звезд требует великой магии. Надзор за миром смертных, борьба с бедствиями и злыми духами, понимание нужд людей… Хоть я и провел подле Учителя многие годы, я чувствую, что моих сил и опыта недостаточно. Боюсь, что, приняв власть, я не справлюсь, и малейшая ошибка погубит время, нужное для возрождения Небесного Двора, и я подведу Учителя.

Увидев это, Яочи поспешно склонилась в изящном поклоне. Несмотря на кажущуюся хрупкость, она строго соблюдала этикет. В ее тихом голосе звучал испуг:

— Учитель, Яочи думает так же. Управление внутренними делами и устройство небесных пиров кажется простым лишь на первый взгляд, но в этом деле множество тонкостей, от которых зависит настроение богов и достоинство Небесного Двора. В общении между бессмертными девами случаются размолвки, и примирение требует великой чуткости. Вести за собой смертных в их обрядах нужно так, чтобы это отвечало их чаяниям, но не нарушало законов. Малейший промах вызовет осуждение.

— Мои способности ничтожны. Раньше я лишь помогала со стороны, но брать на себя всё… у меня нет уверенности. Молю Учителя о снисхождении: отмените указ, позвольте нам продолжить учение и копить опыт. Если же в будущем, когда придет срок, Учитель вновь призовет нас, мы будем готовы пойти на смерть ради этого долга.

Оба остались лежать, касаясь лбами земли в ожидании ответа.

Патриарх Хунцзюнь, выслушав их просьбу, на мгновение замолчал, а затем медленно открыл глаза. Его взгляд был спокойным, но в нем читалась непреклонная воля:

— Хаотянь, Яочи, я понимаю ваши опасения. Бремя Небесного Императора и его помощницы поистине тяжко, как гора Тайшань. Но именно потому, что после великого хаоса Небесный Двор лежит в руинах, ему нужны мудрые и преданные делу правители.

— Хаотянь, ты служил мне долгие годы, день и ночь внимал моим словам. Ты впитал самую суть устройства Небесного Двора. Пусть твои силы не велики по меркам Хунхуан, но твоя ценность в твердости духа и усердии. О мощи же не беспокойся: я дарую тебе артефакты, что помогут в трудный час. С ними ты сможешь и устрашить злоумышленников, и переломить ход событий в решающий миг. К тому же, если ты столкнешься с преградой или бедой, я не останусь в стороне.

— Что до трудностей управления – опыт придет со временем. В начале пути ошибки неизбежны, но ты будешь учиться в деле, советоваться с бессмертными, искать лучшие решения. В делах будь справедлив и цени таланты, тогда люди пойдут за тобой. Не позволяй мимолетной робости лишить тебя шанса закалить дух и совершить великое деяние.

— Яочи, ты мягка и внимательна. Ты всегда искусно устраивала пиры и вела дела, бессмертные девы ладят друг с другом благодаря твоим стараниям. В будущем ты возьмешь на себя внутренний порядок, и жизнь богов станет стройной и чинной. В ведении земных обрядов я передам тебе тайные методы, чтобы ты могла соблюдать меру и следовать воле народа.

— Вы вместе много лет, вы понимаете друг друга без слов – именно такой союз нужен для возрождения Небесного Двора. Посему воля моя непреклонна. Не смейте более отказываться. Соберитесь с духом и немедленно приступайте к восстановлению Небесного Двора. Если же в будущем вы проявите нерадивость или не оправдаете надежд – пощады не будет.

Эти слова Хунцзюня разом развеяли сомнения и, сочетая милость с угрозой, закрепили за ними обязанности, не терпящие дальнейших возражений.

Благодатный свет и священный туман мягко струились по залу. Патриарх Хунцзюнь глубоким и властным взором смотрел на Хаотяня и Яочи.

Они переглянулись, увидев в глазах друг друга решимость, и вместе склонились в земном поклоне:

— Да, Учитель. Мы повинуемся вашей воле.

Голос Хаотяня звучал твердо, с ноткой обреченности:

— Раз Учитель возлагает на нас такие надежды, мы приложим все силы. Пусть путь впереди тернист и полон опасностей, мы проложим дорогу, не зная усталости. Мы приведем в порядок дела Небесного Двора, соберем мудрецов, установим новые законы и вернем Двору былое величие, дабы сохранить мир и покой в Хунхуан.

Яочи негромко добавила, и в ее мягком голосе слышалась сталь:

— Учитель, Яочи будет верно помогать старшему брату Хаотяню. Я устрою внутренние дела так, чтобы боги могли отдыхать от трудов в покое, пиры были достойными, девы – дружными, а земные обряды – чинными. Мы отдадим все силы возрождению Небесного Двора и просим Учителя наставлять нас и впредь.

Патриарх Хунцзюнь едва заметно кивнул, его лицо смягчилось, но тон остался серьезным:

— Раз вы согласились, делайте свое дело с душой. При трудностях ищите совета у меня. Желаю вам в единодушии возвысить Небесный Двор. Помните: за ошибки спрошу строго.

— Чтим наставления Учителя! — Хаотянь и Яочи еще раз поклонились. С этого мига на их плечи легла многопудовая ноша возрождения Небесного Двора, положив начало великому походу, от которого зависела судьба Трех Сфер.

Сияние во Дворце Пурпурных Небес забурлило, подобно духовному шелку. Патриарх Хунцзюнь, восседая на облачном ложе, взмахнул рукавом, и мягкий свет окутал Хаотяня и Яочи. В мгновение ока юные отрок и отроковица выросли: их черты утратили детскую припухлость, превратившись в лики благородного мужа и прекрасной, утонченной девы.

— Отныне на вас лежат обязанности Небесного Императора и Небесной Императрицы. Ваши поступки должны стать образцом для подражания, — провозгласил Хунцзюнь, и голос его нарушил тишину дворца. — Хаотянь, путь императора усеян терниями, впереди немало жестоких битв. Чтобы уберечь тебя, я дарую тебе три высших врожденных духовных сокровища: Зеркало Хаотяня, Башню Хаотяня и Меч Хаотяня.

С этими словами три ослепительных луча света спустились из пустоты и замерли перед Хаотянем. Зеркало Хаотяня, чья поверхность была прозрачна как вода, казалось, вмещало в себя бесконечную звездную реку. Хунцзюнь пояснил:

— Это зеркало видит всё, что происходит в Трех Сферах. Будь то край света или глубины тайных обителей – ничто не укроется от его взора. В решающий миг оно создаст световую преграду, крепкую как божественное железо, отражающую любые атаки врага.

Рядом висела Башня Хаотяня, древняя и массивная, покрытая таинственными рунами, источающая первозданную мощь. — Башня хороша и в нападении, и в защите. Она способна поглощать вражеские артефакты, а если окажешься в окружении – один ее удар высвободит волны первозданного Хаоса, что разметут врагов и разрушат любые оковы.

Последним был Меч Хаотяня – изящный, лазурный, словно бездна глубокого моря. Патриарх коснулся клинка, и тот отозвался звонким гулом:

— В руках владельца этот меч многократно умножает магическую силу. Его сияние рубит иллюзии мира, и обычные бессмертные не смеют приближаться к нему. Это твое оружие для устрашения мятежников и очищения мира от хаоса.

Хаотянь в благоговении принял дары, трижды ударив поклоном:

— Благодарю Учителя за милость. Я оправдаю доверие и защищу покой Небесного Двора.

Хунцзюнь обратился к Яочи и мановением руки явил перед ней два артефакта и духовный корень:

— Яочи, тебе как императрице предстоит вести дела и налаживать связи. Стяг Созыва Бессмертных, стоит его развернуть, призовет к тебе союзников. Когда он реет на ветру, небеса наполняются благодатью и небесной музыкой, покоряя сердца. А эта Шпилька Феникса, украсив твои волосы, не только возвысит твое совершенствование, но и защитит от демонов сердца, очищая всё дурное вокруг.

Патриарх указал на полное жизни дерево:

— И Древо Персиков Бессмертия – врожденный духовный корень. Раз в тысячу лет оно приносит плоды, полные великой силы. Вкусив их, бессмертный может прорваться сквозь преграды в развитии и укрепить свои основы. В будущем персики бессмертия станут главным украшением небесных пиров – наградой богам и знаком небесной милости.

Яочи с улыбкой поклонилась и приняла дары:

— Благодарю Учителя за сострадание. Я приложу все силы, чтобы помогать императору и вести дела Небесного Двора.

Торжественная атмосфера во дворце сменилась мягким спокойствием. Приняв дары, Хаотянь и Яочи повернулись к Пань Жую с глубокой благодарностью на лицах.

Хаотянь шагнул вперед, сложив руки в приветствии. В его осанке уже угадывалось величие императора:

— Старший брат Пань Жуй, если бы не твое великодушное предложение, нам с сестрой не выпала бы такая честь. Мы вечно будем помнить твою доброту. Небесный Двор сейчас в упадке, дел невпроворот, и я прошу тебя: наставляй нас и впредь, чтобы мы меньше ошибались и скорее вернули Двору блеск, оберегая мир Хунхуан.

Яочи тоже подошла легким шагом и склонилась. Ее одежды развевались, подчеркивая ее изящество:

— Старший брат Пань Жуй, благодарю за твое слово. Я буду усердно вести внутренние дела, но если столкнусь с трудностями – позволь обратиться к тебе за советом. Желаю тебе успехов в пути Дао, и знай: если тебе когда-нибудь понадобится наша помощь, мы сделаем всё возможное.

Пань Жуй поспешно ответил на поклоны, скромно улыбаясь и отмахиваясь:

— Не стоит такой вежливости. Ваши таланты и благородство давно известны Даоцзу, и даже без моих слов вы рано или поздно проявили бы себя. Теперь, приняв эту ношу, вы совершите великие дела. Если я смогу помочь – я к вашим услугам. Верю, что под вашим началом Небесный Двор вновь расцветет и принесет мир всему сущему.

Окутанные сиянием артефактов, новые правители, исполненные надежд, ступили на долгий путь восстановления власти над Тремя Сферами.

Хаотянь вновь обратился к собравшимся старшим ученикам. Его голос был тверд:

— Старшие братья и сестры, Небесный Двор только создается, нам нужны люди. Множество должностей пусты, и нам требуются способные мужи. Мир Хунхуан велик, бессмертных в нем не счесть, но силы их разобщены. Если мы станем брать всех подряд, не видать нам согласия, лишь новый хаос породим.

Яочи кивнула, продолжая его мысль:

— Мы только приняли власть. Пусть Учитель даровал нам артефакты, а вы проявили заботу, нашего опыта мало для управления всем миром. Мы просим вас как соучеников и собратьев: порекомендуйте нам людей достойных, чистых сердцем, способных служить на небесных постах.

— Неважно, из Учения Интерпретации они, из Учения Перехвата, Западного Учения или вовсе вольные даосы, — добавил Хаотянь. — Если они искусны, готовы служить Небесному Двору и чтить законы – мы будем им рады. Нам нужны те, кто смыслит в движении звезд, кто знает нравы людей для надзора за миром смертных, кто искусен в делах и пирах. Каждое дело важно, без мастеров нам не справиться.

Яочи закончила:

— Просим вас, не скупитесь на советы. Помогите нам выстроить порядок, чтобы под властью Небесного Двора Три Сферы обрели покой.

Они вместе поклонились, с надеждой глядя на богов.

Нюйва лишь покачала головой с легким вздохом:

— Младшие брат и сестра, сотворив человечество, я решила не основывать учений и не брать учеников. Я лишь хочу оберегать людей и смотреть, как всё живое свободно растет в Великой Пустоши.

— Я бы рада помочь вам людьми, но подле меня нет никого подходящего. Я всё время отдаю созиданию и заботам о людях, не собирая вокруг себя талантов. Мое желание помочь велико, но сил нет. Не обессудьте. — Нюйва слегка поклонилась с извиняющейся улыбкой.

Хаотянь и Яочи поспешно ответили на поклон:

— Что вы, сестра Нюйва! Ваши заслуги перед человечеством и так безмерны. Мы понимаем вас и ни в чем не виним. В будущем мы еще не раз обратимся к вашей мудрости, чтобы Небесный Двор работал лучше.

Яочи добавила:

— Мы запомним вашу доброту, сестра, и надеемся на вашу поддержку впредь.

Следом Лао-цзы, поглаживая бороду, произнес своим обычным бесстрастным тоном:

— Младшие брат и сестра, у меня в учениках лишь Сюаньду. Он долгие годы со мной, впитал суть моего учения и предан Дао всей душой. Он надежен и чист.

— Однако на нем лежит долг преемственности. Он должен оставаться со мной, постигая глубины Сюань-мэнь, и не может покинуть меня ради службы в Небесном Дворе. Прошу вас понять мои соображения и не таить обиды. — Лао-цзы слегка поклонился, обозначая свою твердую позицию.

Хаотянь почтительно ответил:

— Вы правы, старший брат. Долг Сюаньду велик, и ему место подле вас. Мы не смеем обижаться. Просто Двор в самом начале пути, и мы ищем помощи везде, где можем. Если это невозможно – ничего не поделаешь.

Яочи тоже склонилась:

— Мы понимаем ваше желание сберечь Путь. Будем искать другие способы, и всё же благодарим за искренность.

Затем Небесный Достопочтенный Изначального Начала обвел всех взглядом и веско произнес:

— Младшие брат и сестра, у меня есть лишь Двенадцать Золотых Бессмертных. Все они – выдающиеся личности, с малых лет следующие учению Интерпретации. Они благородны, верны истинному пути и ни разу не проявили нерадивости.

— Пройдя через многие события Хунхуан, они накопили великие заслуги и судьбоносную удачу. Каждый из них обладает божественной силой: кто-то провидит будущее, кто-то мастерски изгоняет злых духов, кто-то искусен в проповедях нашего учения.

— Но в Учении Интерпретации на них возложены важные дела: они учат младших или пребывают в глубоком затворе, стремясь к новым высотам. Им трудно оставить свои посты ради Небесного Двора. Я хотел бы помочь вам, но не могу лишиться своих лучших помощников. Прошу вашего понимания.

Хаотянь с мягкой улыбкой ответил:

— Старший брат, слава Двенадцати Золотых Бессмертных гремит по всей Пустоши, и мы знаем, как они важны для вашего учения. Ваша забота о своей секте естественна. Мы найдем людей со временем, и это никак не омрачит наших отношений.

Яочи добавила:

— Мы понимаем ваши трудности, брат. Спасибо за честный ответ, и надеемся, если в будущем появятся другие достойные люди, вы вспомните о нас.

Даосы Цзеинь и Чжунти сложили ладони, и на их лицах отразилось сожаление. Цзеинь заговорил первым, и в его голосе проскользнула горечь:

— Младший брат Хаотянь, сестра Яочи. Наш Запад – место поистине скудное. Духовные жилы там редки, энергии мало. По сравнению с богатым Востоком это как небо и земля.

Чжунти кивнул, подхватывая:

— Посему бессмертным Запада совершенствоваться куда труднее, они вечно в поисках хоть какой-то крупицы силы. В нашем Западном Учении и так не хватает людей на все посты, мы просто не можем никого выделить для Небесного Двора.

— Мы бы рады помочь, — добавил Цзеинь, — но нужда сковывает нас. Не серчайте. Когда Запад расцветет, мы первыми пришлем к вам способных мужей, а сейчас мы бессильны.

Хаотянь вежливо поклонился:

— Мы слышали о тяготах Запада. Вы и так отдаете все силы своему учению, это нелегкий труд. Мы не станем неволить вас, не беспокойтесь.

Яочи тоже склонилась в поклоне:

— Мы всё понимаем. Пусть ваше учение скорее придет к процветанию.

Владыка Небес Тунтянь хмурился. Он как раз обдумывал, как бы поизящнее отказать Хаотяню и Яочи – у него было полно учеников, но он совсем не хотел, чтобы они впутывались в небесную бюрократию.

В этот миг в его сознании раздался тайный голос Пань Жюя:

«Старший брат Тунтянь, послушай меня. Если твои ученики займут посты в Небесном Дворе, это принесет им великую Судьбоносную Удачу и заслуги».

Тунтянь замер, взвешивая всё «за» и «против». Он знал, как важны удача и заслуги для развития: с ними прорывы даются легче. Его Учение Перехвата принимало всех без разбору, и лишняя помощь ученикам была бы кстати.

С другой стороны, он боялся, что небесные правила свяжут их по рукам и ногам, лишив свободы. Да и отношения с другими сектами были непростыми – не обернется ли это сварами прямо на небесах?

Внешне он оставался невозмутим, но внутри него шла борьба. Однако слова Пань Жюя заставили его заколебаться.

Пока остальные продолжали беседу, Тунтянь незаметно направил ответную мысль Пань Жюю:

«Младший брат Пань Жуй, раз ты так говоришь – я доверюсь тебе. У меня много учеников, и если служба в Небесном Дворе действительно даст им удачу и заслуги, то это благое дело».

«Но прошу тебя, приглядывай за ними. Дела там запутанные, силы переплетены, я боюсь, как бы мои ребята по незнанию не попали в чужую ловушку. Если что пойдет не так – вся затея прахом».

Тунтянь взглянул на Пань Жюя. Они поняли друг друга без слов. Владыка Небес решил выбрать среди своих достойных и помочь возрождению Двора.

Когда взгляды всех снова сошлись на Пань Жюе, тот спокойно и искренне произнес:

— Друзья, у меня самого учеников нет. Однако у моей подруги Фэн У есть одна весьма способная ученица. Эта девочка обладает врожденным талантом, она удивительно чутка к духовной энергии и наделена острым умом. Она добра и всегда готова прийти на помощь.

— Под началом Фэн У она достигла немалых высот и выделяется среди сверстников. Раз Хаотяню и Яочи нужны люди, я по возвращении поговорю с Фэн У, чтобы она отпустила свою любимицу на Небесный Двор. Там она сможет применить свои знания и помочь вам в делах.

— Уверен, ее таланты и нрав сослужат добрую службу Небесному Двору и всему миру. Надеюсь, вы не откажетесь от такой помощницы.

Лица Хаотяня и Яочи озарились радостью:

— Старший брат, ты так добр к нам! Раз это ученица сестры Фэн У, она наверняка необычайна. Мы с нетерпением будем ждать встречи с ней!

http://tl.rulate.ru/book/147406/13221868