Готовый перевод I am Pangu Axe in the Primordial Era / Артефакт SSS-ранга: Секира Создателя: Глава 46: «Ди Цзюнь и Тай И замышляют выковать Меч, Режущий Шаманов»

В тот самый миг, когда императрица Пинсинь достигла ранга Золотого Бессмертного Далуо Хуньюань, воля Небесного Дао внезапно явила себя. В вышине вспыхнули тысячи лучей благодатного света, поплыли мириады священных облаков, разлилось дивное благоухание, и начались Падающие Небесные Цветы. Патриарх Хунцзюнь возник среди облаков; его фигура казалась вечной, как само мироздание, а аура божественного величия захлестнула все восемь сторон света. Раздался чистый голос Патриарха Хунцзюня:

— Пинсинь, ныне ты обрела плод высшего пути Хуньюань. Отныне ты должна следовать законам Хуньюань и не вовлекаться более по своей воле в дела Великой Пустоши, дабы не нарушить порядок Неба и Земли.

Императрица Пинсинь слегка поклонилась. На ее лице, исполненном почтения, читалась тень непоколебимой решимости. Она разомкнула алые губы, и голос ее зазвучал подобно звону драгоценной яшмы:

— Пинсинь не смеет ослушаться священного указа Даоцзу. Однако узы, связывающие меня с моими братьями, глубже морей и тяжелее горы Тайшань. Пусть я не могу более вмешиваться в распри Великой Пустоши, но ради братьев своих я приложу все силы, чтобы защитить даже малую искру их помыслов от скверны. Я буду тайно оберегать их кровное наследие, дабы оно не пресеклось вовек. В этом – моя нерушимая вера и предел, за который я не отступлю. Даже если законы мироздания стоят превыше всего, им не разорвать нить моей глубокой привязанности. Молю Даоцзу о сострадании – позволь мне исполнить это желание.

Патриарх Хунцзюнь стоял в безбрежной вышине Юньсяо, окутанный клубами Первозданной Фиолетовой Ци. В его глубоких, бескрайних глазах, хранивших в себе все истины бытия, на мгновение промелькнуло едва заметное колебание после слов Пинсинь.

Долгое время Патриарх Хунцзюнь хранил молчание, но в конце концов тихо вздохнул. В этом вздохе слышалось эхо бесконечных веков и печаль перед лицом хитросплетений кармы. Его голос, хоть и негромкий, пророкотал подобно великому колоколу, сотрясая каждую пядь пустоты:

— Да будет так. Однако дела Великой Пустоши сложны, а причинно-следственные связи запутаны. Став Золотым Бессмертным Далуо Хуньюань, ты должна чтить правила Великого Дао. Тебе запрещено действовать или являться в Великой Пустоши, дабы не поколебать порядок мироздания и не вызвать Великое Испытание. Все следует за вращением Дао. Ступай и береги себя.

Договорив, Патриарх Хунцзюнь начал медленно растворяться, сливаясь с бесконечным Небесным Дао, и лишь тающая дымка Хунмэн свидетельствовала о том, что он здесь был.

Получив наставление, императрица Пинсинь легко двинулась вперед. Окруженная сиянием, она направилась прямиком к месту Шести Путей Перерождения и в мгновение ока достигла величественного дворца в самом их сердце.

Вокруг дворца мерцали призрачные огни, сплетались потоки демонической и духовной энергий. Переступив порог, Пинсинь увидела, что внутри есть все необходимое, но залы дышали холодом и одиночеством долгого запустения. Стены были испещрены бесчисленными рунами и рисунками, повествующими о тайнах перерождения и ухода в мир иной.

Она медленно прошла вглубь, к главному залу, где стоял нефритовый трон. Пинсинь легким взмахом рукава смела пыль и опустилась на сиденье. С этого дня она погрузилась в уединенное совершенствование, используя божественное чутье, чтобы следить за кровью братьев в Великой Пустоши. Пусть она не могла явиться сама, ее незримая защита, подобно тихому ручью, текла через Шесть Путей Перерождения, оберегая ту малую связь, что еще теплилась в мире.

За стенами дворца Шесть Путей Перерождения жили своей жизнью: стоны душ и плач новорожденных сменяли друг друга. Императрица Пинсинь, находясь в этом средоточии шума и тишины, хранила верность обету. Она нашла хрупкое равновесие между запретом Патриарха и велением сердца, ожидая в сумерках новых поворотов судьбы.

С тех пор как Хоу Ту принесла себя в жертву, обратившись в перерождение, а Пинсинь затворилась в покоях, утекло немало времени. Дым первой войны между расами демонов и колдунов давно рассеялся, но шрамы в душах живых существ Великой Пустоши остались глубокими.

Ныне срок договора с Патриархом Хунцзюнем подходил к концу, и над миром начали сгущаться тяжелые тучи. Старые обиды в сердцах обеих рас вспыхнули с новой силой; все готовились к битве.

На стороне расы колдунов собрались все прародители У. От них исходила мощная, дикая аура, заставлявшая землю содрогаться. Воины племен в нетерпении выкрикивали древние боевые кличи, способные, казалось, разогнать облака. Раса демонов не уступала им в мощи. Дунхуан Тай И и Ди Цзюнь восседали в величественном Дворце Императора демонов, сияя подобно двум солнцам. Под их началом военачальники муштровали бесчисленные легионы под звездным небом, и демоническая аура была столь сильна, что даже звезды тускнели.

Мир Хунхуан замер в ожидании великого столкновения. Никто не знал, кто выйдет победителем и какие неожиданные перемены принесет грядущая война.

Однажды в лагерь племени Яо прибежал мелкий бес с хитрой и подобострастной миной. Он рухнул на колени перед Великим Мудрецом:

— Докладываю Великому Мудрецу демонов Байцзэ! На днях проходил я мимо охотничьих угодий человечества. Увидел, что людишки слабы, и замыслил недоброе. Схватил я одного, убил жестоко, а тело его в чан со своим оружием бросил. И вот диво: почувствовал я, как мощная сила в меня вливается. Мое развитие, что застыло на уровне Земного Бессмертного начальной стадии, вдруг рвануло вперед, как река в половодье, и вмиг я достиг пика этой ступени!

Голос беса дрожал от возбуждения:

— А после, в стычке с расой колдунов, я думал, что их крепкие тела, как обычно, выдержат мой удар. Но оружие мое словно обрело душу – оно с легкостью рассекло их твердую кожу! Пусть рана была неглубокой, я был поражен. Думаю, все дело в силе плоти и крови человечества. Пришел я поведать об этом Великому Мудрецу, ведь такая удача может послужить всей нашей расе.

Бес приник к земле, ожидая ответа. В шатре воцарилась тишина, прерываемая лишь его тяжелым дыханием – предвестником бури, что скоро должна была обрушиться на человечество.

Бай Цзэ, выслушав его, удивленно приподнял бровь. В его глазах мелькнула тень сомнения:

— Неужто и впрямь такое возможно? — Пробормотал он.

Он начал мерить шагами шатер, помрачнев. «Человечество всегда было слабым в Великой Пустоши, – думал он, – кто бы мог вообразить, что их кровь обладает таким эффектом? Но если об этом узнают все, и демоны начнут бездумно истреблять людей, это породит страшную карму и нарушит порядок мироздания».

Бай Цзэ внезапно замер, полы его одежд качнулись от волны демонической силы. Он медленно обернулся, впиваясь взглядом в дрожащего беса.

Атмосфера в шатре стала невыносимо тяжелой. Бай Цзэ прищурился, словно желая заглянуть в саму душу слуги:

— Дело это крайне важное. Никому более об этом не рассказывай, даже самым близким сородичам – держи язык за зубами. В Великой Пустоши все связано кругом причин и следствий. Человечество хоть и слабо, но его существование предопределено Небом.

Бай Цзэ заложил руки за спину, и с каждым его шагом по земле расходилось незримое давление:

— Я сам все тщательно обдумаю, взвешу выгоды и потери. Однако речь идет о судьбе всей расы, и не мне одному решать. Я доложу обо всем Императору Демонов и Восточному Императору. Только под их мудрым водительством мы сделаем верный выбор. Ступай. И пока не получишь нового приказа, не смей покидать лагерь. Нарушишь – пощады не жди.

Бес, чувствуя себя так, словно избежал казни, закивал, благодаря, и на карачках выскочил из шатра. Бай Цзэ смотрел ему вслед, нахмурившись. Он понимал: за этим случайным событием кроется сила, способная перевернуть весь мир, затронув и демонов, и колдунов, и людей.

С тяжелым сердцем Великий Мудрец Байцзэ пересек облачные моря и устремился к Небесному Двору. Священное сияние чертогов не могло унять его тревоги.

Он поспешил во дворец Ди Цзюня и Тай И и без утайки поведал о словах беса. Братья выслушали его, помрачнев. Они переглянулись; в их глазах читался напряженный расчет. Наконец Ди Цзюнь поднял голову и произнес:

— Это касается процветания нашей расы, тут нельзя действовать наобум. Нам нужен совет. Быть может, Матушка Нюйва даст нам наставление.

Тай И молча кивнул, и они тут же решили отправиться в Дворец Императрицы Нюйва, сокрытый в Хаосе.

Внутри дворца клубилась энергия Хаоса, царила таинственная тишина. Матушка Нюйва восседала на лотосовом троне, излучая мягкий, божественный свет. Ди Цзюнь и Тай И почтительно поклонились, после чего Ди Цзюнь изложил суть дела:

— Богиня, раса демонов обнаружила, что кровь и плоть людей обладают чудесным свойством, способным усилить мощь наших воинов. Но человечество сотворено Вами, потому мы пришли просить Вашего дозволения.

Услышав это, Нюйва слегка нахмурилась, на ее лице отразилось замешательство. Она разомкнула губы, и в ее голосе послышалась печаль:

— Человечество хоть и слабо, но оно сотворено моими усилиями. Как я могу безучастно смотреть на их истребление?

Ди Цзюнь тут же возразил:

— Богиня, демоны – тоже Ваш народ. Великая битва близка, и если мы воспользуемся силой людей, наши шансы на победу возрастут многократно. Речь идет о выживании расы демонов.

Нюйва хранила молчание. Она разрывалась между любовью к своим созданиям и долгом перед расой, из которой вышла сама. Наконец, она тяжело вздохнула:

— Будь по-вашему, я не стану вмешиваться. Но помните: человечество нельзя истреблять под корень. Оставьте им шанс на спасение, не превращайте Великую Пустошь в пепелище и не губите равновесие мира.

Ди Цзюнь и Тай И приняли наказ. В их душах осталась горечь, но они знали, что волю Богини не изменить. Поклонившись, они покинули дворец. На обратном пути братья начали обсуждать, как извлечь из людей максимальную пользу для войны, не нарушая приказа Нюйвы. Судьба мира в этот миг запуталась еще сильнее.

Хотя Ди Цзюнь и Тай И были недовольны тем, что человечество нельзя убивать полностью, они не смели перечить Матушке Нюйва.

Ди Цзюнь выглядел озабоченным, в его взгляде читалась безысходность. Он понимал значимость Нюйвы и знал, что непослушание приведет к беде. Он размышлял: раз нельзя убить всех, нужно найти способ умело использовать их силу, не гневя Богиню.

На лице Тай И отразилось легкое раздражение, он сжал и снова разжал кулаки. Впрочем, он быстро взял себя в руки. Взглянув на брата, он кивнул, соглашаясь, что нужно уважать решение Нюйвы, но при этом лихорадочно искал баланс между выгодой демонов и жизнью людей. В преддверии битвы любая возможность стать сильнее была на вес золота.

Покидая Дворец Императрицы Нюйва, они шли молча, просчитывая планы: как получить преимущество в войне и при этом не разрушить мироздание из-за человечества. Это была крайне сложная задача.

Вернувшись, они решили отправиться в сокровищницу расы демонов.

Сокровищница была спрятана в тайных недрах Небесного Двора под защитой мощных чар. Братья применили свою магию, печати спали, и двери медленно раскрылись, выпуская наружу поток древней силы.

Внутри на полках сияли редчайшие материалы. Ди Цзюнь и Тай И быстро отобрали то, что обладало величайшей духовной энергией: тысячелетние кристаллы для усиления демонической ауры, глубоководное призрачное железо для прочности оружия и многое другое.

Но главной их целью была Медь Горы Шоу, знаменитая на всю Великую Пустошь. Рожденная самой природой, она вобрала в себя бесконечную остроту и силу – идеальный материал для божественного меча. Бережно взяв ее и другие камни, они решили поручить искусным мастерам выковать оружие, способное переломить ход войны.

Глаза Ди Цзюня горели решимостью, когда он смотрел на Медь Горы Шоу. Он сжал кулаки и жестко произнес:

— Все материалы готовы, не хватает лишь эссенции крови и душ человечества. Эти проклятые колдуны лишили жизни моих сыновей, и я не буду мужчиной, если не отомщу. Из этого добра я выкую Меч, Режущий Шаманов, чтобы в великой битве наша раса смела врагов и объединила мир. Пусть мои сыновья упокоятся с миром.

Тай И кивнул с жестокой усмешкой:

— Брат прав. Всех убивать нельзя, но взять немного крови и душ – вполне допустимо. С этим мечом победа будет за нами, и колдуны заплатят сполна.

Переглянувшись, они приказали слугам начать тайную охоту на людей для сбора эссенции, забыв о последствиях и частичном нарушении воли Нюйвы в угоду своей мести.

Лица Ди Цзюня и Тай И были холодны. Император Демонов взмахнул рукой, отдавая приказ:

— Повелеваю! Сынам демонов немедля выступить в Великую Пустошь. Истребляйте людей, собирайте их кровь и души – мне нужно вдоволь припасов для ковки Меча, Режущего Шаманов! Мы победим и заставим колдунов страдать за их грехи!

Тай И добавил громогласно:

— Не медлите! Человечество слабо, убить их и забрать души – дело нехитрое. Но помните наказ Богини: не убивайте всех, оставьте им шанс на выживание. Спешите! Как только меч будет готов, мы сметем врагов!

С этим приказом орды демонов, подобно черным тучам, закрывающим солнце, ринулись к поселениям людей. В мгновение ока на человечество обрушилась кровавая жатва; крики ужаса и дикий хохот захватчиков наполнили мир.

Десять Великих Мудрецов Демонов, сильнейшие воины расы, тут же пришли в движение. Великий Мудрец демонов Цзи Мэн выступил первым. Могучий, как гора, он был окутан густым туманом, а его глаза светились синим огнем. Он взмахнул длинным бичом, который с резким свистом рассек пустоту, и повел за собой армию водных демонов. Они неслись подобно сокрушительному приливу, вздымая огромные волны на пути к человеческим племенам.

Великий Мудрец демонов Ин Чжао следовал за ним. Сверху он был подобен статному мужчине, снизу – сильному коню с крыльями. По его команде в небо поднялись тучи крылатых тварей, а по земле поскакали дикие звери. От их бега земля готова была треснуть.

Великий Мудрец демонов Фэй Лянь был окружен зловещими вихрями. Обладая телом оленя и головой воробья, он с каждым выдохом порождал ураганные потоки. Управляя ветром, он вел за собой отряды призрачных бесов, мастеров засад, что летели к людям, готовясь нанести смертельный удар.

Великий Мудрец демонов Цюн Ци, свирепый и гордый, походил на тигра с огромными крыльями и шипами на боках. Оглашая воздух оглушительным рыком, он вел стаю кровожадных чудовищ. В полете он так яростно махал крыльями, что деревья вырывало с корнем.

Великий Мудрец демонов Таоте жадно смотрел в сторону людей. Огромный, с человеческим лицом и бараньим телом, он вел за собой демонов-великанов с тяжелым оружием. Каждый их шаг заставлял землю дрожать. Таоте рычал на бегу, уже предвкушая вкус человеческой крови.

Великие Мудрецы Чжухуай, Бай Цзэ, Кайминшоу, Сюаньфэн, Шанъян и другие также вели свои обученные легионы. Вся Великая Пустошь пришла в движение, небо потемнело, и на человечество опустилась тень кровавой катастрофы.

За долгие тысячи лет Прародина Человечества расцвела, превратившись из малого поселения в огромное племя. Люди жили в мире и труде, приумножая свой род.

Поскольку людей становилось все больше, им требовалось больше ресурсов. Они начали расселяться во все стороны. Одни уходили вниз по течению рек и строили дома в плодородных долинах.

Другие шли в леса, где с помощью отваги и мудрости отвоевывали себе место. Они научились противостоять хищникам, собирать плоды и лечебные травы – в лесах зазвучали человеческие голоса.

Третьи переселялись в бескрайние равнины. Человечество пускало корни в Великой Пустоши, расширяя свои владения и стараясь писать свою историю, несмотря на слабость.

Но именно в этот миг процветания армия демонов накрыла их, словно черная туча, грозя навсегда погасить едва разгоревшийся огонь надежды.

Когда весть о приближении демонов разнеслась по племенам, людей охватил ужас.

Сначала они в панике бросились врассыпную. Матери прижимали к себе детей, стариков поддерживали молодые; крики о помощи слились в единый стон.

Видя, как демоны надвигаются подобно злой волне, люди впали в отчаяние. Один старейшина, дрожа всем телом, набрался храбрости и вышел вперед. Он крикнул военачальнику демонов:

— О великий ван! Мы, люди, сотворены руками Матушки Нюйва. Она – из вашего рода, а значит, вы – наши корни. Мы жили на этой земле мирно, никого не трогали. За что же вы идете на нас войной? Молю, пощадите нас ради Богини, оставьте в живых слабых людей!

Старик зарыдал, и люди позади него тоже начали умолять о пощаде, надеясь пробудить хоть каплю жалости и получить шанс на спасение. Но военачальник лишь холодно усмехнулся и приказал войскам наступать. Жизнь человечества повисла на волоске.

Командир демонов, восседая на диком звере, излучал густую демоническую ауру. Он смотрел на дрожащих людей с презрением и гордыней.

Оскалив острые клыки, он проревел:

— Вы, ничтожные муравьи, смеете набиваться нам в братья? Вы – лишь пища, созданная для нас Богиней Нюйва. Вы слабы, у вас нет ни когтей, ни клыков, вы не умеете летать. В этом мире вы рождены лишь для того, чтобы набивать наши утробы!

Окружающие демоны разразились хохотом. Среди них были твари с мордами зверей и рыбьими хвостами; их смех оглушал людей. Один демон с рыбьей головой, размахивая плетью, кричал сквозь смех:

— Еда, вкусная еда!

Лица людей исказились от ярости и горя. Мужчины крепче сжали простое оружие, и хоть их тела дрожали от страха, в глазах горела решимость. Женщины закрывали собой детей. Один молодой воин выступил вперед и крикнул в лицо командиру:

— Мы слабы, но мы – творения Богини, и не будем сидеть и ждать смерти!

Однако его слабый протест утонул в гоготе демонов. Тень смерти неумолимо накрыла племя.

Воины с каменными топорами и деревянными дубинами встали в ряды обороны. Пусть их силы были малы, они знали, что должны защитить родных до последнего вздоха.

Демоны, видя их сопротивление, лишь пуще оскалились. Командир взмахнул длинным мечом и прорычал:

— Убивайте! Никого не щадить! Заберите их кровь и души!

В тот же миг орда демонов хлынула на поселение. Они размахивали клинками, оглашая воздух зверскими криками.

Одни крушили хижины огромными топорами, погребая под обломками кричащих жителей. Другие рвали людей когтями; кровь брызгала во все стороны, стоны боли разносились над лагерем.

Женщины в отчаянии звали на помощь, но их голоса тонули в грохоте резни. Старики беспомощно падали, молодые мужчины пытались отбиваться дубинами, но куда им было до демонов – один удар отбрасывал их, заставляя харкать кровью.

Племя превратилось в кровавый ад. Демоны убивали безумно и беспощадно, стремясь добыть эссенцию для своего меча.

В этот час беды люди бросились к каменным изваяниям Матушки Нюйва и Лао-цзы. С воплями отчаяния они падали на колени.

— Мать-Прародительница! — Кричал старик, воздев руки. — Вы создали нас! Нас убивают, спасите своих детей!

— Патриарх! — Вторил ему юноша. — Вы милосердны! Помогите нам, и мы вовек не забудем вашей доброты!

Но статуи Нюйвы и Тайцин Лао-цзы стояли безмолвно, словно не слыша ужасов земных.

Нюйва, хоть и была матерью людей, оказалась в ловушке. Она уже обещала Ди Цзюню не вмешиваться слишком сильно. Если бы она выступила сейчас, это могло бы разгневать демонов и привести к еще большей войне. Зная о путанице кармы, она скрепя сердце бездействовала.

Лао-цзы же, верный принципам естественности Дао, считал, что у всего есть свой срок. Он полагал, что человечество должно само пройти через испытания и найти свой путь. Он взирал на происходящее холодно, позволяя людям страдать и гибнуть под ножами демонов.

Крики о помощи продолжали звучать, но небо оставалось глухо к ним. Резня продолжалась, и тень смерти становилась все гуще.

Некоторые люди, спасаясь от мечей демонов, в ужасе бежали на Запад. Пыль летела из-под их ног, крики разлетались по ветру.

Внезапно перед ними вырос огромный даосский храм, величественный, как священная гора. Его залы и изогнутые крыши сияли под солнцем, преграждая путь беглецам.

Вскоре красные ворота открылись, и вышел даос в белом одеянии, от которого исходила аура святости. Его волосы были скреплены нефритовой заколкой, лицо было чистым, а глаза – глубокими и ясными.

Он посмотрел на измученных людей и неспешно произнес:

— Куда вы так спешите? Это место – обитель покоя, не нарушайте его тишину.

Голос его был чист, как родник, но полон власти.

— Даоцзу! — Старик упал на колени. — Спасите нас! Демоны истребляют наши племена, нам некуда больше идти! Сжальтесь, дайте нам путь к жизни!

Даос нахмурился, в его глазах мелькнула мысль. Помолчав, он сказал:

— Демоны всегда были дерзки, но я не думал, что они падут до такой жестокости. Мой друг Красное Облако погиб из-за них, и вражда наша с племенем Яо непримирима.

Он обвел взглядом толпу и твердо закончил:

— Я, Чжэньюань-цзы, беру вас под свою защиту.

В его глазах вспыхнула ненависть при воспоминании о погибшем друге. Сделав глубокий вдох, он обратился к людям:

— Входите в храм. Демоны творят зло, и я не позволю им добить вас.

Люди замерли, а затем разразились криками радости. Надежда вновь вспыхнула в их сердцах. Старик дрожащим голосом благодарил Великого Бессмертного, обещая помнить его доброту вовек.

— Встаньте, — Чжэньюань-цзы жестом велел им подняться. — Но беречь вас будет непросто – силы демонов велики. Делайте, что я скажу. Идите внутрь, а я подумаю, как быть дальше.

Он повел спасенных вглубь храма. Люди шли за ним, как за последним светом, оставляя позади ужас резни и надеясь на спасение под его кровом.

Вскоре Ди Цзюнь и Тай И с отборными войсками прибыли к храму. Воздух вокруг них дрожал от демонической силы.

Ди Цзюнь крикнул громовым голосом:

— Брат-даос Чжэньюань-цзы! Мы знаем, что ты прячешь людей. Это дело касается величия нашей расы. Отдай их нам, иначе здесь все превратится в пепел. Не заставляй нас забыть о прежней дружбе!

Тай И мрачно смотрел на ворота, сжимая в руках артефакт, источающий холодный блеск.

Чжэньюань-цзы вышел к ним. Он был спокоен, но в глазах читалась сталь:

— Ди Цзюнь, Тай И, не будьте столь самонадеянны. Ваша резня идет против законов Неба и Пути Человека. У меня свои счеты с вашим племенем, и я не отдам этих людей на заклание. Пусть хоть небо рухнет – я не отступлю.

Ди Цзюнь потемнел лицом:

— Не будь глупцом. Наша раса сильна, неужто ты думаешь, что твой малый храм нас удержит?

— Отдай их, или мы сравняем это место с землей! — Выкрикнул Тай И.

Но даос лишь холодно усмехнулся:

— Попробуйте. Я буду стоять здесь до конца, и вы узнаете, что в этом мире еще осталась справедливость.

Воздух натянулся, как струна. Битва была готова начаться в любую секунду.

Разъяренный Тай И вскинул руку, и в ней возник Колокол Хаоса. Артефакт засиял древней мощью, окутанный энергией Хаоса. Тай И с силой обрушил его на храм; гул колокола, казалось, готов был расколоть мир, а мощная волна силы ударила в Чжэньюань-цзы.

Но тот не дрогнул. Он взмахнул руками, и перед ним явилась Книга Земли. Страницы зашелестели, источая звуки Дао. Даос выкрикнул:

— Великий защитный строй Книги Земли, восстань!

Книга вспыхнула, мириады рун окружили даоса и храм, создав нерушимый купол. Колокол Хаоса с грохотом врезался в преграду. Воздух задрожал, но щит лишь слегка качнулся, устояв перед ударом.

Ди Цзюнь нахмурился. Он не ожидал, что защита будет столь крепкой. Братья ударили еще несколько раз, но Книга Земли легко отражала все атаки.

Поняв, что здесь им ничего не добиться, Ди Цзюнь злобно прорычал:

— Чжэньюань-цзы, сегодня мы уходим, но этот долг мы тебе еще припомним!

С этими словами они развернулись и поспешили к другим поселениям людей, оставив даоса на страже своего храма.

Оставшиеся в малых племенах люди, чувствуя, что смерть близка, заговорили:

— Может, пойдем на Прародину? Попросим Старшего Пань Жуя о защите?

В их глазах мелькнула искра надежды. Молодые воины решительно сказали:

— Идем! Даже если шанс один на тысячу, мы должны попытаться!

И толпа, поддерживая слабых, двинулась к Прародине. В пути они представляли, как Пань Жуй выйдет им навстречу и защитит от демонов. Они знали, что дорога будет трудной, а поможет ли им Старший – неизвестно, но иного пути не было.

А на Прародине племени Жэнь Восточного Моря царил покой. Пань Жуй мирно сидел на берегу с удочкой, словно и не было никакой войны. Он следил за поплавком, время от времени вытягивая рыбу с легкой улыбкой. Это была картина истинного безмятежного счастья.

Люди, бежавшие к нему, в отчаянии звали его, но он был погружен в свой малый мир и не ведал о беде за пределами Прародины. Он продолжал рыбачить, не зная, что судьба расы вот-вот оборвется.

Люди бежали к Восточному морю, а демоны шли по пятам. Крики и топот коней преследовали их, как удары барабана.

Демоны били без жалости. В густом лесу они натравили на людей хищных зверей; многих растерзали на месте. У широкой реки демоны начали стрелять из луков – стрелы падали дождем, и раненые тонули в быстрой воде. В горной долине беглецы попадали в ловушки и гибли на острых кольях.

Людей становилось все меньше. К морю дошли лишь немногие. Израненные, в лохмотьях, они едва волочили ноги, надеясь лишь на чудо.

Наконец они ступили на Прародину. Волны шумели, и здесь все еще пахло миром.

Они искали Пань Жуя, крича от боли и усталости. Дети плакали, взрослые настороженно озирались. Внезапно вспыхнул свет, и Пань Жуй явился перед ними. Увидев израненных людей, он нахмурился.

Толпа рухнула на колени, умоляя о защите. Пань Жуй вздохнул:

— Хоть я и живу в уединении, но не могу бросить свой народ в беде.

Он взмахнул рукой, и светящийся купол накрыл людей, став твердым, как скала. Вскоре показались демоны. Ди Цзюнь и Тай И в ярости уставились на Пань Жуя. Начался спор, воздух накалился.

Пань Жуй понимал, что демоны не уйдут просто так. Держа щит, он приготовился к битве, а люди внутри с трепетом ждали исхода.

Пань Жуй холодно посмотрел на братьев и крикнул:

— Ди Цзюнь, Тай И, вы, две невежественные вороны! Зачем вы убиваете людей? Неужто думали, что я промолчу? Человечество под моим присмотром, и ваш беспредел не останется безнаказанным!

От него исходила мощная аура истинного гнева. Лица императоров демонов потемнели.

— Пань Жуй, не лезь не в свое дело, — ответил Ди Цзюнь. — Люди – лишь муравьи. Нам нужна их кровь для великих дел, такова их судьба. Что ты нам сделаешь?

— Верно, — добавил Тай И. — Отойди, не ищи проблем. Иначе пожалеешь!

Пань Жуй вспыхнул от ярости:

— Слишком много вы на себя берете! У каждой жизни есть смысл. Я не буду смотреть на ваш геноцид. Сегодня я проучу вас, и даже если придется отдать жизнь – я не позволю вам резать людей как скот!

Атмосфера стала невыносимой. Жизнь людей снова зависела от того, устоит ли Пань Жуй.

Договорив, Пань Жуй явил свою мощь. В его руке вспыхнуло Копье Убийцы Богов, источая холод и разрушение. Под ногами расцвел Черный Лотос Уничтожения Мира 12-го ранга, окутанный пугающей тьмой.

С криком ярости он бросился в атаку. Воздух рвался от его движения. Копье летело прямо в императоров демонов.

Братья не стали медлить и приготовились к удару. Началась великая битва.

Сначала Ди Цзюнь и Тай И лишь рассмеялись:

— Ты, Полусвятой Средней Стадии Великого Завершения, смеешь идти против нас? Мы – Квази-Святые Великого Завершения! Ты нам не чета, кузнечик пытается остановить колесницу! Уходи, пока жив!

Они издевались, пытаясь задавить его авторитетом, но в их глазах была тень опасения – Пань Жуй выглядел слишком уверенно. А тот, не слушая их, крепче сжал копье. Он был готов биться до конца.

— Мою силу не измерить рангами! — Крикнул Пань Жуй. — Вы не знаете, какой путь я прошел и что накопил в своей душе!

Он вспыхнул алым светом. Копье запело, Черный Лотос начал вращаться, высасывая силы врагов. С каждым ударом Пань Жуй становился все яростнее, его атаки разрывали пространство.

К удивлению братьев, они начали отступать. Сила его пути «убийства ради Дао» была невероятной. Ди Цзюнь, харкая кровью от ярости, прохрипел:

— Ладно, сегодня мы уйдем! Но мы еще вернемся! Крови нам и так хватит, так что не радуйся раньше времени!

Они развернулись и ушли, полные злобы. Пань Жуй остался на месте, тяжело дыша. Он не стал преследовать их, боясь за людей. Обернувшись к выжившим, он посмотрел на них с теплотой.

Затем он серьезно обратился к народу:

— Люди! Вы видели их жестокость. Они хотели убить нас ради своей выгоды. Отныне между нами и демонами – только война до конца!

Он сделал паузу и добавил громче:

— Но мы не сдадимся. Мы будем становиться сильнее, будем трудиться и объединяться. Только так мы выживем и защитим свою честь!

Его слова гремели над Прародиной, и люди сжимали кулаки, клянясь бороться за свое будущее.

— Да, Старший Пань Жуй! — Кричали они. — Мы будем сильными! Мы выстоим и защитим свой род!

Когда Ди Цзюнь и Тай И вернулись на Небеса, Император Демонов внезапно пошатнулся и сплюнул кровь – рана от Пань Жуя была глубокой.

Тай И подхватил брата:

— Как ты? Этот Пань Жуй… мы его достанем!

— Ничего, заживет, — прорычал Ди Цзюнь. — Мы с ним еще поквитаемся.

Военачальники принесли собранную кровь и души. Ди Цзюнь жадно посмотрел на них и начал ковку. Он заперся в тайном месте, вливая свою силу в эссенцию людей под звуки древних заклятий.

Через сто лет Меч, Режущий Шаманов, был готов.

Он сиял кровавым светом, из него доносились стоны замученных душ. Воздух вокруг меча замерз. Ди Цзюнь сжал рукоять, и в его глазах вспыхнул огонь будущих кровавых побед.

http://tl.rulate.ru/book/147406/13221864