Готовый перевод Return to the City: Children of the '90s Educated Youth / Возвращение в город: Дети образованной молодежи 90-х: Глава 99

9

Разговаривая, они дошли до съёмной квартиры Сюй Хэйе.

Дун Синхуа повязала фартук и принялась готовить ужин, а Сюй Хэйе достала из чемодана рюкзак с деньгами и пересчитала их — оказалось две тысячи сто тридцать четыре юаня.

Вычтя двести шестьдесят четыре юаня, оставленные накануне на сдачу, получалось, что только за вчерашний день и вечер они заработали тысячу восемьсот семьдесят юаней.

Она отложила полторы тысячи, оставшиеся деньги вернула в рюкзак, а затем протянула эту сумму Дун Синхуа:

— Тётушка, вот деньги на заработную плату для всех. Завтра пойдёшь в старую церковь и раздай их.

Дун Синхуа вытерла руки о фартук, взяла деньги и пересчитала:

— Полторы тысячи? Да разве столько нужно? Люй Цзюнь и ещё трое работали двенадцать дней, тётя Лянь пришла на день позже. По десять юаней в день на человека — всего пятьсот девяносто юаней на всех пятерых.

Сюй Хэйе улыбнулась:

— Тётушка, здесь ещё и ваша с дядей Фу Юнем зарплата! Не говори, что не возьмёшь. Вы же мне родные и так много помогли — я тем более не могу заставлять вас работать задаром.

Дун Синхуа растроганно закатила глаза:

— Ну и всё равно не надо столько!

Сюй Хэйе продолжила:

— Конечно, не всё это — ваша зарплата. После вычета заработка остаётся шестьсот семьдесят юаней. Тётушка, эти деньги я даю тебе не просто так.

— Завтра ты встретишься с представителями тех фабрик. Общаясь с этими старыми лисами, не обойтись без того, чтобы угостить их чашкой чая, сигаретой или даже обедом. Всё это требует денег. Из этих шестисот семьдесят юаней семьдесят — твои расходы на переговоры, а оставшиеся пятьсот — аванс на покупку ткани.

Дун Синхуа кивнула и спрятала деньги в карман:

— Ладно, тётушка поняла. Давай есть.

Сюй Хэйе кивнула, взяла кусочек тофу и, жуя, сказала:

— Тётушка, за эти два дня мы немного заработали, но нам ещё нужно купить ткань и выплатить сегодняшним тётушкам их заработок. Эти деньги трогать нельзя.

Когда завтра будешь выдавать зарплату Люй Цзюню и остальным, передай от меня всем: пока мы можем платить только базовую ставку, но как только доходы вырастут, я обязательно устрою всем огромный красный конверт — никто не останется в обиде за свой труд.

Дун Синхуа кивнула:

— Поняла, тётушка всё уладит.

Она ведь проработала на заводе больше десяти лет и отлично знала, как думают работники. Хотя изначально все пришли помогать Сюй Хэйе без расчёта на вознаграждение, но если позже окажется, что дело приносит хорошие деньги, а Сюй Хэйе будет считать их старания чем-то само собой разумеющимся, сама наедаясь мясом и не давая другим даже глотка бульона, у людей обязательно появится недовольство.

Сюй Хэйе положила тётушке кусочек мяса:

— И тебе, тётушка, я тоже приготовлю супер-огромный красный конверт.

Если честно, именно тётушка сыграла огромную роль в этом деле. Именно она нашла недорогую, но качественную ткань, собрала сегодняшних тётушек в старой церкви и завтра пойдёт договариваться о новой поставке ткани…

Без неё Сюй Хэйе, сколько бы ни было идей и замыслов, не смогла бы запустить это дело.

— Хорошо, тогда тётушка будет ждать твой большой красный конверт, — улыбнулась Дун Синхуа. Она не жаждала денег племянницы, но радовалась, что та помнит её заслуги.

— Кстати, тётушка, сколько сегодня тётушек пришло помогать?

— Кроме тёти Лянь, я сегодня наняла ещё одиннадцать человек: четырёх кройщиков, трёх швей, трёх для пришивания пуговиц и одну для глажки.

— А сколько успели сшить?

Дун Синхуа задумалась:

— Все только начали, ещё не очень сноровисты. Всего сделали двести семьдесят три изделия, из них сто — тётя Лянь. А я, когда вернулась днём, ещё сама сшила тридцать с лишним.

— То есть трое новых швей за целый день сшили меньше ста пятидесяти, в среднем по пятьдесят на человека.

Сюй Хэйе покачала головой:

— Тётушка, этого мало, совсем мало.

Нам нужно как можно быстрее закончить текущий заказ. Найди ещё людей: добавь двух кройщиков, несколько швей и больше людей на пришивание пуговиц. Всё равно оплата поштучная — кто больше делает, тот больше получает. Мы не в убытке.

— Хорошо, тогда сейчас же пойду к тёте Лянь, пусть порекомендует ещё людей. Она давно здесь живёт и знает, кто аккуратный и кто расторопный.

У Дун Синхуа тоже было ощущение срочности: ведь у них в запасе всего полмесяца, а может, и меньше — конкуренты вот-вот выпустят свой товар. Нужно успеть заработать как можно больше, пока другие не вошли на рынок.

После ужина Дун Синхуа собралась идти к соседям, к семье Лянь, просить помощи в поиске работников.

Сюй Хэйе вспомнила распространённую практику электронных заводов, где не хватало рабочих, и поспешила остановить тётушку:

— Тётушка, скажи тёте Лянь: за каждого рекомендованного ею опытного кройщика или швею она получит два юаня премии за рекомендацию.

— Премия за рекомендацию?

— Да, — кивнула Сюй Хэйе. — Тётушка, мы сейчас гонимся за временем и деньгами. Нужно как можно быстрее найти подходящих людей. Пока люди помогают из доброты, но если дать деньги — все станут гораздо активнее.

Только обязательно поясни: премию получат только за рекомендацию опытных мастеров, новичков не берём.

Ей нужны не просто люди, а те, кто сразу сможет работать, выпускать продукцию и давать объём. У них нет времени, как на старых государственных заводах, учить новичков под руководством наставников.

— То же самое касается и других: кто приведёт опытного работника — получит такую же премию.

— И ещё: чтобы рекомендованные мастера не обижались, скажи им, что как только они заработают у нас пятьдесят юаней, они сами получат два юаня премии за рекомендацию.

— Поняла, тётушка запомнила, — ответила Дун Синхуа, глядя на племянницу с восхищением. Её племянница и впрямь умна — не зря дочь старшей сестры, такая же сообразительная.

Дун Синхуа вышла из дома и направилась к семье Лянь.

Сюй Хэйе осталась дома, помыла посуду и поставила греть воду. Она ведь ещё молода, и если тётушка с дядей верят в неё, это не значит, что другие взрослые тоже поверят. Если они узнают, что именно она здесь главная, это может подорвать доверие к их маленькому предприятию.

К тому же она не мылась с вчерашнего дня и чувствовала себя липкой и несвежей. Ей не терпелось побыстрее нагреть побольше воды и хорошенько вымыться.

Только Сюй Хэйе сняла ватную куртку и собралась принимать ванну, как к ней пришли Люй Цзюнь и Лю Тун. Они принесли ей сберегательную книжку.

Сюй Хэйе открыла её — на книжке было написано её имя, а на счету значилось почти три тысячи юаней.

— Откуда так много?

Люй Цзюнь ответил:

— Это выручка за вчерашнюю ночь и сегодняшний день. Мы всё положили сюда, Хэйе, спрячь книжку подальше.

Сюй Хэйе, увидев точную сумму с копейками, растрогалась до слёз. Люй Цзюнь и другие продавали весь товар и не оставили себе ни копейки.

— Вы положили ВСЁ, что заработали?

Люй Цзюнь кивнул:

— Деньги слишком большие. Носить с собой небезопасно, дома хранить — ненадёжно. Решили открыть на твоё имя сберегательную книжку и всё туда сложить.

Они уже собирались уходить, но Сюй Хэйе их остановила:

— Люй дядя, Лю дядя, подождите!

Она подошла к рюкзаку, достала двести юаней и протянула им:

— Вам тоже нужно держать при себе немного денег. В дороге ведь надо есть, пить — на всё нужны средства.

Люй Цзюнь сначала отказался:

— У нас есть свои деньги.

Но Сюй Хэйе настояла, и он принял:

— Не волнуйся, Хэйе, мы не станем тратить понапрасну.

Выйдя из квартиры, Лю Тун не удержался:

— Эти фальшивые воротники и правда прибыльны! Всего за один день заработали почти три тысячи. За всю жизнь я столько не зарабатывал.

Люй Цзюнь посмотрел на него и похлопал по плечу:

— Тун, смотри шире — не давай себя ослепить такой мелочью.

Конечно, дело с воротниками выгодное, но Люй Цзюнь не завидовал. Ведь именно Сюй Хэйе предупредила его, благодаря чему его мать избежала мошенничества — за это он будет благодарен девушке всю жизнь.

К тому же у него было смутное предчувствие: если следовать за этой девушкой, возможно, удастся заработать куда больше, чем он мог себе представить.

Лю Тун помолчал и сказал:

— Не волнуйся, я не такой мелочный. К тому же Хэйе — племянница Фу Юня, я верю: если будет выгода, она нас, дядей, не забудет.

Практически сразу после их ухода, буквально через несколько минут, пришли дядя Фу Юнь и Чэн Цзюньцзюнь. Они тоже принесли Сюй Хэйе сберегательную книжку.

На книжке, оформленной на её имя, значилось четыре тысячи триста юаней — вся выручка за эти два дня. Они оставили лишь немного мелочи на сдачу.

Сюй Хэйе была глубоко тронута. Как ей повезло встретить таких замечательных людей!

На следующий день Дун Синхуа рано встала, приготовила завтрак для Лао Дуна, а вернувшись, сразу пошла в бакалею «Цзиньгу», чтобы воспользоваться телефоном-автоматом. Она позвонила Ван Аньвэню и попросила помочь договориться о встрече с ответственными лицами текстильных фабрик за обедом.

После звонка Дун Синхуа отправилась в старую церковь проводить собеседования с новыми работниками.

Людей пришло неожиданно много — больше тридцати, но настоящих мастеров кройки и шитья оказалось всего двенадцать, остальные просто пришли посмотреть.

Однако Дун Синхуа никого не отпустила: если не умеют кроить и шить, пусть хоть пуговицы пришивают. А если и с этим не справляются, то глажка или обрезка ниток — тоже работа. Правда, оплата за последние две операции была ниже.

Объяснив всем требования к качеству, допустимый процент брака и расценки, Дун Синхуа выложила двадцать четыре юаня — это была премия за рекомендацию двенадцати опытных работников.

Из них шестерых порекомендовала одна женщина, поэтому она получила сразу двенадцать юаней — столько же, сколько зарабатывал рабочий за целый день.

Женщина сияла от радости.

Остальные с завистью смотрели на неё, и Дун Синхуа тут же воспользовалась моментом:

— У всех одинаковые условия: если знаете родных или знакомых, кто умеет кроить или шить, рекомендуйте их нам. За каждого — два юаня премии.

Затем она обратилась к самим мастерам:

— У нас оплата поштучная — кто больше делает, тот больше получает. Если вас кто-то рекомендовал, и вы заработаете у нас пятьдесят юаней, вы тоже получите два юаня премии за рекомендацию.

Опытные работники обрадовались неожиданному бонусу и засмеялись:

— Спасибо, хозяйка!

Они ведь были без работы, жили на последние сбережения, а здесь, хоть и временно, но платят неплохо.

За один фальшивый воротник платили десять фэней. Сам воротник небольшой, шить немного, расторопные мастерицы за день успевали сшить по сотне штук — получалось около десяти юаней, почти как на заводе.

Поработают десяток дней — заработают сотню юаней, хватит на месяц всей семье. Очень неплохо.

После найма Дун Синхуа распределила всех по операциям, и работа закипела.

Как только людей стало больше, одному Хуан Ванчэну стало не справиться с подбором цветов для комплектации. Он выбрал из числа новичков двух девушек, у которых хорошо развито цветовое восприятие, и предложил им по десять юаней в день за помощь в подборе оттенков.

Дун Синхуа, увидев, как слаженно всё работает, осталась довольна. Взглянув на часы, она заметила, что уже почти десять, и поспешила привести себя в порядок, чтобы ехать на свой завод.

Когда она приехала, Ван Аньвэнь уже ждал её у ворот — он взял отгул специально для этого.

— Я заказал столик в «Лао Баньчжай», — сказал он. — Купи две бутылки «Шэньсяньцзю» и по пачке сигарет на человека. Сигареты пусть будут не слишком дорогие, но и не дешёвые. Думаю, твоё дело почти решено.

«Шэньсяньцзю» — местное знаменитое крепкое вино. Его варили из отборного проса и традиционной закваски по технологии твёрдого брожения в глиняных чанах. Напиток был прозрачным, с насыщенным ароматом, мягким и чистым вкусом и долгим послевкусием.

Местные жители высоко ценили это вино, и угощение двумя бутылками не считалось зазорным.

— Хорошо, — согласилась Дун Синхуа. Она понимала: чтобы попросить о помощи, нужно дать небольшой подарок. — Спасибо, Лао Ван, что всё организуешь.

— Да что ты, с твоим Ван-гэ разве церемонятся, — ответил Ван Аньвэнь. Для него Дун Синхуа была почти как родная сестра.

Они сели в такси и поехали в «Лао Баньчай». По приезде Дун Синхуа зашла в магазин рядом с рестораном, купила две бутылки «Шэньсяньцзю» и шесть пачек сигарет. Четыре — для гостей, две — для Ван Аньвэня, ведь тот, хоть и не пил, но без сигарет не мог.

Дун Синхуа сунула лишние две пачки Ван Аньвэню, и тот, не отказываясь, спрятал их в карман. Затем он повёл её на второй этаж.

— Раз уж ведём переговоры, в холле лучше не сидеть — могут увидеть, — пояснил он, поднимаясь по лестнице. — Я заказал отдельный кабинет.

— Понимаю, Лао Ван, ты всё предусмотрел, — сказала Дун Синхуа.

Они вошли в кабинет, и вскоре официант принёс чай и меню. Дун Синхуа заказала несколько сложных блюд, которые требовали времени на приготовление, чтобы кухня начала заранее, а остальные — быстрые блюда — закажет, когда гости придут.

Они приехали в ресторан почти в половине одиннадцатого, и через десять минут начали собираться остальные гости.

Конечно, это были не директора или заместители, а такие же, как Ван Аньвэнь, — кладовщики.

Как говорится: «Уездный чиновник — ничто перед управляющим складом». Хотя кладовщики и не обладали большой властью, но распоряжались остатками ткани, обрезками и мелкими партиями невостребованного товара.

Если кто-то хотел купить такие остатки, достаточно было договориться с ними о цене, заплатить в бухгалтерии и получить накладную.

Правда, это касалось только мелких партий. Большие объёмы требовали согласования с руководством завода.

А до такого уровня им пока было далеко — они всё ещё были на стадии мелкого бизнеса.

http://tl.rulate.ru/book/147151/8159286