Готовый перевод Wild Card / Джокер-карта: Глава 57

— Оставить меня подумать об этом? — повторяю я. — Так это конец? Ты просто побежишь на следующую остановку? Полагаю, ты предупреждала, что долго на одном месте не задерживаешься.

Она отшатывается, словно я влепил ей пощёчину, и я тут же жалею о своих словах. Мне хочется протянуть руку через всю кухню и вырвать их прямо из воздуха. Сказать ей, что она ослышалась.

Но она не ослышалась. Я понимаю это по тому, как она берёт себя в руки.

— Конец чего, Бэш? Мы только начинаем. Ты так просто от меня не избавишься. Проблема в том, что мы не можем начать всё как следует, пока ты не разберёшься с этими проблемами. Нельзя просто дуться и строить из себя жертву каждый раз, когда становится трудно. Тебе нужно взять на себя ответственность. Мы оба знаем, что между нами всё по-настоящему. Для меня это навсегда, и ничто этого не изменит. Но тебе всё ещё нужно связаться с сыном и помириться с ним. Мы причинили ему боль, и да, это нужно было сделать, но он узнал обо всём ужасным образом. Так что вместо того, чтобы вести себя так, будто это он тебя обидел, собери волю в кулак и поговори с ним.

Она права.

Ненавижу, что она права.

— И заодно тебе нужно покопаться в себе и понять, сможешь ли ты отпустить то, как мы начинали, чтобы мы могли сосредоточиться на том, кто мы есть и кем мы станем. Потому что я не могу постоянно чувствовать себя виноватой за то, чего никогда бы не сделала намеренно. Я не подпишусь на то, чтобы ходить на цыпочках в собственном доме, пытаясь понять, что не так и не обидела ли я тебя. Это тяжело и нездорово, и я это уже проходила. Больше я на это не согласна. Я заслуживаю большего. Но самое главное, Бэш, ты заслуживаешь большего.

Её слова ранят глубоко. Они лишают меня дара речи, что, наверное, и к лучшему, потому что, кажется, любое моё слово лишь усугубляет ситуацию.

Она смотрит на меня, ждёт ответа, но я молчу.

Я не могу.

Она с разочарованным вздохом качает головой, а затем поворачивается и выходит из комнаты.

— Прошу прощения, я побегу на следующую остановку.

Всё, что я могу, это смотреть, как самый дорогой для меня человек в мире уходит.

И я её даже не виню.

* * *

— Чувак, ты сегодня просто ужасен. Ты как новый Рис в нашей команде, — поддразнивает Уэст.

Форд, Рис и Клайд (который пришёл просто пообщаться) от души смеются надо мной.

Проблема в том, что мне совсем не до смеха. Я в полном расстройстве из-за ссоры с Гвен.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как она ушла, а тошнота, скручивающая внутренности, с каждой минутой только усиливалась.

— Уэст, будь с ним сегодня помягче. Он и так сам себя казнит.

Я хмуро смотрю в сторону Клайда.

— Я в порядке.

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Из моей спальни, где я прятался, всё звучало совсем не в порядке. Гвен тебя уделала, парень.

Я закатываю глаза. Чёртов Клайд, вечно за нами шпионит.

— Я заслужил.

Веселье вокруг меня улетучивается, после того как я порчу всем настроение этим удручающим заявлением.

Четыре пары широко раскрытых глаз уставились на меня.

— Что? Чего вы все на меня смотрите?

Форд делает глоток, не сводя с меня глаз.

— Наверное, тому, что ты наконец-то признал, что между тобой и Гвен что-то есть, после нескольких месяцев притворства, хотя мы все и так это видели.

— Ага, — добавляет Уэст. — Такое чувство, будто я был посвящён в государственную тайну, о которой все знают, но никто не говорит. Вы с Гвен — как Бойцовский клуб. Знаешь ведь первое правило.

Я снова одариваю их своим фирменным закатыванием глаз, что они воспринимают как знак того, что я нахожу их забавными. Форд, Уэст и Клайд посмеиваются, а я смотрю, как они идут к бару за новой порцией выпивки.

Но от пристального взгляда Риса у меня по коже бегут мурашки.

— В чём дело? — спрашивает он, и в его глазах читается беспокойство. Конечно, он похож на огромного качка, но в глубине души он, возможно, один из самых чувствительных парней, которых я знаю.

Я отвожу взгляд, наблюдая, как другие команды делают свои ходы, и пытаюсь подобрать нужные слова.

— Не знаю. Всё так запуталось. Понимаешь, когда мы встретились, казалось, что всё может быть так просто. Ну, типа, она мне понравилась, я ей понравился, и мы могли бы встретиться ещё когда-нибудь. А теперь в это втянут мой сын, прямо в самый центр всего, и я так сильно хочу, чтобы он это принял. Но я просто не знаю, как ему это объяснить. И чувство вины съедает меня заживо.

Я устало вздыхаю.

— Я сегодня наговорил Гвен такого, чего не следовало. Знаю, я её обидел, и я просто...

Низкий голос Риса разносится в пространстве между нами:

— Просто слишком много чувств, да?

Я смотрю на него, понимая, почему именно с этим человеком из нашей команды я нахожу больше всего общего.

— Да, просто очень много чувств, много разговоров и много того, чего я не испытывал очень давно. Например, что мне есть что терять. Что мне есть что приобрести. Что я ревную. Что я просто парализован осознанием того, что один неверный шаг может оставить меня ни с чем, когда всё так близко, что я почти могу это ощутить на вкус.

Он кивает.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне знакомо это чувство. У нас с Табитой не всегда всё было гладко. Я привык всё держать в себе, во всех сомневаться, не доверять ни единой душе. А потом ты встречаешь того единственного человека, который заставляет тебя захотеть выбраться из своей скорлупы. Ради которого стоит рисковать. Без которого ты бы остался на том же жалком пути. Никогда бы не стал лучше, не изменился, не превратился в лучшую версию себя.

Теперь он пожимает плечами.

— Иногда, когда тебя так парализует, это не потому, что ты не знаешь, что делать. А потому, что ты точно знаешь, что делать. Ты знаешь, как будет правильно, но это тебя пугает. Это не нерешительность. Это значит быть достаточно взрослым, чтобы понимать: мир не вертится вокруг тебя. Там в игру вступает слишком много факторов.

Я позволяю его мудрым словам омыть меня, пока перекатываю стакан с пивом в ладонях.

Рис мгновение наблюдает за мной, а потом усмехается.

— Думаю, если бы ты хоть немного не боялся, то был бы дураком. А ты кто угодно, Бэш, — он поднимает своё пиво, чокаясь с моим стаканом, — но только не дурак.

Я киваю и делаю глоток.

— Не дай ей уйти, — добавляет он.

Не успел я поблагодарить его за мудрый совет (ведь Рис не из болтливых, а тут он выдал целый монолог с глубоким советом), как к нашему столику вернулись парни.

Я настороженно изучаю их напряжённые лица, потому что у меня возникает то самое чувство, когда просто знаешь, что что-то не так. Это чувство редко меня подводит.

— На обратной стороне горы пожар, и он быстро распространяется, — говорит Уэст. — Мы только что видели по телевизору.

И действительно, проверив телефон, я обнаруживаю несколько пропущенных звонков. Ни одного от Триппа или Гвен. Все они с номера нашей местной лесной службы.

Я выхожу на улицу и перезваниваю, тут же услышав на том конце провода голос нашего районного начальника, Дейла.

— Бэш, ты нам нужен в полной готовности к завтрашнему утру, — говорит он.

— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, переходя к делу.

— Плохо. Ветер сегодня чертовски сильный, а там всё сухо. Десятилетиями никто не выжигал подлесок. Сухая весна означает, что лесная подстилка — это, по сути, трут и сосновые иголки.

— Ещё не совсем стемнело. Я мог бы успеть подняться туда, чтобы хотя бы проложить противопожарные полосы. Оценить обстановку. Я знаю, другие парни тоже бы поехали.

Дейл вздыхает.

— Ветер слишком сильный. Сегодня ночью мы будем бороться с огнём с земли и посмотрим, удастся ли его сдержать, но он движется быстро.

— Что ж, даже если я не смогу ничего сделать с воздуха, я приеду помочь на земле, — говорю я, уже шагая обратно в бар за ключами, чтобы попрощаться.

— Я не откажусь от лишних рук, — отвечает Дейл. Он знает, что у меня за плечами несколько тысяч часов тушения лесных пожаров. Мои таланты лучше всего проявляются в небе, но десятилетия работы дают мне тот уровень опыта, которого нет у многих.

— Огонь движется в сторону города, Бэш. Любая помощь будет полезна.

— Буду через тридцать минут, — говорю я, входя в бар, где воцарилась зловещая тишина. Обычно здесь слышался смех, грохот шаров для боулинга, катящихся по деревянным дорожкам. Но сейчас стоял лишь тихий гул перешёптываний. Большинство голов было склонено над телефонами: одни с любопытством, другие с нескрываемым ужасом.

Я подхожу к нашему столику, и атмосфера там ничем не отличается. Клайд и Уэст выглядят особенно обеспокоенными, разглядывая карту на телефоне Уэста.

— Только что объявили предупреждение об эвакуации, — говорит Уэст.

— Приказ или предупреждение? — спрашиваю я. — Потому что это две совершенно разные вещи.

— Приказ для всех, кто живёт на обратной стороне горы, — отвечает Уэст.

Все взгляды устремляются на Клайда. Его лицо остаётся непроницаемым, но вокруг глаз залегли морщинки стресса. И это трогает что-то внутри меня. Даже перед пересадкой почки он не выглядел таким встревоженным.

http://tl.rulate.ru/book/147016/8039476