Готовый перевод Wild Card / Джокер-карта: Глава 4

Я моргаю, глядя на неё, и мне хочется вернуться к разговору о её отце. Или к комментарию о её размере. Я едва её знаю, но взбешён, что кто-то мог заставить её так думать о себе. Я нахожусь в её обществе чуть больше часа и уже могу сказать, что у неё талант помогать людям. Делать тёмную комнату чуточку светлее. Этому не научишься по книгам.

Но по тому, как она быстро закидывает сумку на плечо и оглядывается по сторонам, я понимаю, что она практически убегает от этого разговора.

Поэтому я отпускаю своё раздражение и спрашиваю:

— Заняться чем-то? Здесь?

— Ага, — она пожимает плечами. — А где ещё? Должно же быть что-то, что нас развлечёт.

— Я думал поспать.

— Пфф, — отмахивается она. — Брось. Сколько раз в жизни тебе придётся застрять в аэропорту на всю ночь?

— Надеюсь, только один?

— Вот именно! Это ключевое воспоминание. Ночь, о которой мы однажды расскажем своим детям.

Я морщусь. Дети. Сегодня это больная тема, но она не замечает отрезвляющего эффекта, который её слова на меня произвели. Она просто невозмутимо продолжает:

— И если история закончится тем, что я часами безуспешно пыталась заснуть на грязном полу, это будет худшая история в мире. Не живи с сожалениями, Себастьян.

Чёрт возьми. Она словно нашла мою свежую рану и выжимает сок лайма прямо в неё.

Она протягивает руку ко мне.

— Давай. Не сдавайся. У меня есть глубинная потребность тебе понравиться, и мне кажется, я близка к цели.

Закатив глаза, я допиваю остатки своей «Маргариты».

— Ты мне и так нравишься, Гвен, — ворчу я, беря её за руку.

— Ты это постоянно говоришь. Но я не согласна на «и так», — парирует она, с энтузиазмом потянув меня за руку.

Странно держать за руку женщину, которую я только что встретил. И всё же, когда она выводит меня из ресторана, я не отстраняюсь. Я позволяю ей переплести её изящные пальцы с моими, будто мы делали это тысячу раз. Тепло пульсирует в моей ладони, разбегаясь по венам.

Она согревает меня. И внутри зарождается осторожный оптимизм. Это заставляет меня думать, что, может быть, просто может быть, несмотря на мою угрюмость и кислое настроение, ей нравится моя компания.

Надеюсь, что так. Потому что я знаю, что мне нравится её компания, как бы это ни сбивало меня с толку.

Она поворачивается и ведёт нас в длинный открытый коридор, увлекая меня в своё приключение.

Мой взгляд падает на её круглую задницу в джинсах, идеально облегающих её фигуру «песочные часы», и на её бёдра, уверенно покачивающиеся при каждом шаге.

Да, она чертовски горяча. Она ходячая проблема.

Я отпускаю её руку и делаю пару широких шагов, чтобы догнать её. Идти рядом кажется более уместным теперь, когда я сделал несколько вдохов свежего воздуха и посмотрел на что-то, кроме её необычных глаз и мягких губ.

Гвен оглядывается на меня через плечо, и на её лице появляется что-то вроде разочарования. Чего быть не может. Поэтому я отгоняю эту мысль вопросом.

— Куда мы идём?

Она пожимает плечами, с удивлением оглядываясь по сторонам, и на её лице мелькает усмешка.

— Не знаю. Нам нужен план? Может, просто пойдём, и что-нибудь попадётся на глаза.

Мой кадык дёргается, пока я смотрю на неё и гадаю, что, чёрт возьми, было в тех «Маргаритах». Потому что мой разум поглощён одной мыслью: кое-что уже попалось мне на глаза.

Она смотрит на меня.

— Я знаю, что тебе нужно.

Я краснею, словно ребёнок, которого застали за разглядыванием. Надеюсь, она имеет в виду не это.

— Тебе нужно взбодриться перед нашим приключением.

— Думаю, все кофейни уже закрыты.

Она лишь смеётся и ведёт меня к ряду тёмных окон, выходящих в снежную ночь. Я наблюдаю, как она скидывает туфли, садится, скрестив ноги, и кладёт ладони на колени.

Она не зовёт меня, но я всё равно подхожу, заинтригованный этой женщиной и её жаждой жизни. Мне бы не помешала капля этой энергии, и я это знаю, вот только не понимаю, где её взять. Особенно когда кажется, что последние несколько лет моей жизни были одной большой космической шуткой.

— Что ты делаешь?

— Медитирую, — я слышу улыбку в её ровном голосе.

— Зачем?

— Потому что это может восстановить силы не хуже сна. А я не хочу тратить ночь на сон, — она хлопает по месту рядом с собой, молча приглашая меня присоединиться.

— Я не особо увлекаюсь медитациями, — ворчу я, хотя всё равно опускаюсь рядом с ней, гадая, какого чёрта я делаю. Моё колено задевает кончики её пальцев, и я, уставившись на её руку, отодвигаюсь, чтобы оставить между нами несколько дюймов. Я задеревенел, как чёрт, и, должно быть, выгляжу как сломанный крендель, пытаясь повторить её позу. Не думаю, что сидел со скрещёнными ногами со времён начальной школы.

— Ладно. Тогда просто посиди здесь немного.

Я украдкой бросаю на неё взгляд и вижу, что её глаза закрыты, а уголки губ приподняты в лёгкой улыбке.

— И что делать?

Её улыбка становится шире, но ресницы остаются опущенными, отбрасывая тень на щёки-яблочки.

— Ничего.

— Ничего не делать? — Ничегонеделание не мой конёк. Я горжусь тем, что всегда занят, что у меня постоянно есть какой-нибудь проект. Чёрт, я мог бы брать отпуск на всю зиму с тех пор, как перестал ездить за границу тушить пожары. У меня достаточно сбережений, чтобы провести сезон в Мексике, попивая «Маргариту» на пляже. И всё же я здесь, развиваю строительный бизнес и берусь за мелкие подработки в зимние месяцы.

Она приоткрывает глаз, который ближе ко мне.

— Это сложнее, чем кажется.

Меня это задевает.

— Я знаю. Это невозможно.

Она, однако, не реагирует на мои чувства. Вместо этого говорит:

— Смотри на снег за окном. Наблюдай, как он падает. Выбери одну снежинку и проследи за её полётом. Потом выбери другую. И снова.

— В чём смысл? — спрашиваю я из чистого любопытства. То, как работает её мозг... освежает. И я хочу узнать об этом больше. Кажется, я бы с удовольствием провёл немного времени в её голове, лишь бы выбраться из своей.

— Он прекрасен, не правда ли? Снег. Каждая снежинка уникальна. И эта тишина, которую он приносит в мир. Тебе некуда спешить. Ты в безопасности и тепле. Спокойствие, — она вздыхает на последнем слове, её грудь поднимается и опускается.

Спокойствие.

Я поворачиваюсь к окну, обдумывая её слова.

Спокойствие.

Это последнее, что я чувствовал в последнее время. Но, глядя на густой и мягкий снегопад, я должен признать, что чувствую, как внутри шевелится его проблеск: мягкий уголок среди всех моих острых граней.

Мой взгляд цепляется за одну снежинку, следуя за её плавным спуском.

Затем за другой.

И ещё одной.

Я теряю счёт, сколько их пролетело и сколько прошло времени. Не скажу, что мой разум опустел, но он... успокоился. И только движение Гвен рядом со мной отвлекает моё внимание от окна. Она встала на колени и наклонилась вперёд, оперевшись локтями о пол и сложив руки в молитвенном жесте.

— Можешь повторять за мной, если хочешь сделать несколько поз для прилива энергии.

— Нет, спасибо. Боюсь, я покалечусь, если попробую.

Она усмехается и продолжает, глубоко дыша и переходя от одной позы йоги к другой, которые я узнаю, но не могу назвать.

Я беззастенчиво наблюдаю за ней. Её тело движется с лёгкой грацией, каждый изгиб на виду. Я заставляю себя не пялиться, переключая внимание на её растопыренные на полу пальцы, на то, как её светлые волосы падают мягкими волнами, когда она опускает голову. Запах её шампуня, когда он доносится до меня: розмарин и мята.

Она почти гипнотизирует. Гибкая и женственная. И есть что-то невероятно смелое в том, что она делает это прямо здесь и сейчас, рядом с мужчиной, которого едва знает.

Ей плевать, что я думаю. Да и не должно быть не плевать.

И я восхищаюсь этим в ней.

Эта ночь полна сюрпризов. Не знаю, как я здесь очутился, но мне почти кажется, что я развлекаюсь.

Застрял в аэропорту.

С чёртовой незнакомкой.

И что это за незнакомка. Обычно я не проникаюсь симпатией к новым людям. Я держу оборону, высокую и укреплённую. Камень и лёд.

Но Гвен прорвалась сквозь неё.

Наконец она останавливается, её плечи расправлены, но не напряжены. Затем её ресницы вздрагивают, и эти необычные радужки фокусируются на мне.

— Ты всё это время на меня смотрел?

Я чувствую, как краснеют щёки, но какой смысл отрицать? Она, вероятно, и так догадалась.

— Да.

Она изучает моё лицо, прежде чем наклонить голову.

— И?

Я сглатываю, лихорадочно перебирая в уме все возможные ответы на этот вопрос. Комментировать, какая у неё охерительная задница, когда она стояла на четвереньках, определённо жутко и не вариант, поэтому я пожимаю плечами и говорю другую правду.

— Я знал, что ты будешь хороша в своей работе. Эта фишка со снежинками почти сработала.

Она сияет, словно луч солнца посреди тёмной зимней ночи. От простого комплимента всё её тело будто приподнимается, и она сжимает руки на груди.

— Да?

http://tl.rulate.ru/book/147016/8039423